Даниил Гранин – Детектив и политика 1991 №6(16) (страница 51)
— Никакое! Я вегетарианец.
— А, — она с умным видом кивнула.
— Не переживай, что-нибудь придумаем.
Немного успокоенная, Эльжбета позволила себе расслабиться. Она и не заметила, как задремала под музыку. Когда она открыла глаза, было уже темно, и всюду горели огни, тысячи огней.
— Что это? — шепотом спросила она.
— Париж.
О квартире, куда они вошли, пожалуй, можно было сказать, что в нее только что въехали, но
Эльжбету тоже предоставили самой себе, и она тихо села в угол рядом с девушкой, которая шарила по полу обеими руками.
— Вы что-то потеряли? — участливо спросила Эльжбета.
Девушка подняла на нее заплаканные глаза:
— Он такой гладкий… почему мне никто не говорил, что он такой гладкий?..
В коридоре Ноа с каким-то мальчиком, года на два моложе Эльжбеты, непринужденно болтали, затягиваясь от одной сигареты. К ним подошел парень, выделявшийся своими властными манерами.
— Привез? — спросил он у Ноа, не здороваясь.
Ноа передал ему пакет.
— За тобой должок, не забыл?
— Как насчет этой? — Ноа показал в дальний угол. — В твоем вкусе, Макс.
Тот, кого он назвал Максом, отвечал уклончиво:
— Надо посмотреть.
— Посмотри.
Они направились к Эльжбете, которая с готовностью поднялась им навстречу.
— Еще не раздумала забраться на Эйфелеву башню? — спросил ее Ноа.
— Ну что вы! Я…
— Смелая девочка, — перебил ее Макс, раскрывая перед ней портсигар.
— Ой, что вы, я не курю.
— Дурочка, это же и есть "тур Эф-Эль", — рассмеялся Ноа. — Из Франции в Лаос за десять минут.
— Если не быстрее, — усмехнулся Макс, прикуривая и передавая сигарету Эльжбете.
Она с опаской затянулась. Пока она прокашливалась, Ноа налил ей вина.
— Второй раз будет легче.
Он оказался прав. После пятой затяжки колени у Эльжбеты подогнулись, и она легла ничком на пол.
— Ну как в Лаосе? — спросил ее Макс. — Жарко?
— Да, — ответила она, с трудом ворочая распухшим языком.
— Надо раздеваться.
Вдвоем они ее раздели и снова положили на живот. Эльжбета вдруг поползла по-пластунски. Никто даже не поглядел в ее сторону.
— Кажется, она вообразила себя аллигатором, — сказал Ноа.
— Пускай поплавает в Меконге.
Они отнесли ее в ванну, заткнули пробкой слив, пустили воду. Эльжбета начала захлебываться. Они вытащили ее и посадили на табуретку. Она облизнула пересохшие губы и простонала:
— Жарко!
— Мороженое хочешь? — спросил Макс.
— Да. Да. Да.
— Сейчас дам, — успокоил он ее, расстегивая ширинку, и со смешком добавил: — Только не откуси, крокодилица.
Дальше в голове у нее все смешалось. В какой-то запущенной квартире она стояла, голая, на напольных весах. Потом она рыскала в поисках еды и, ничего не найдя, снова становилась на весы. От их показания зависело ее будущее! Она падала на кровать без сил. А в кресле напротив сидел Макс и отчеканивал каждое слово: "Эльжбета умерла, запомни. Для моих клиентов ты Эмили. Стань на весы. Ну вот, это на что-то похоже". Она подергала балконную дверь, та неожиданно подалась. Макс улыбался, с интересом ожидая продолжения. Она взялась за перила, подтянулась и стремительно полетела вниз.
— Эмили! Да очнись же ты!
Кто-то тряс ее за плечо.
— Я кричала? — спросила она, озираясь.
— Ну и напугала же ты меня. Что-нибудь приснилось?
— Я от тебя убежала, добиралась автостопом до Парижа. И опять… этот мотель, Макс, голодные боли… Господи, как же я его ненавижу!
До Вуа езды было еще часа два. Эми не хотелось приезжать в дом с пустыми руками, и они несколько раз сворачивали с автострады. Покупали в лавках разную ерунду, а то и вовсе уезжали ни с чем: Эмили злилась. Несмотря на духоту, стекло пришлось поднять из-за пыли. Они открыли по банке "бейсса" — пиво было теплое.
В Вуа они приехали в самую жару. 351 житель — возвещала табличка при въезде; одной цифры, не то в начале, не то в конце, недоставало. Дома, беленькие, ухоженные, теснились по берегам реки, словно у водопоя; шесть или семь, отбившихся от стада, паслись на зеленых склонах. Здесь и там висели, как тряпки, трехцветные флаги. Флагов на улицах было больше, чем людей.
— Вуа, — нарушила молчание Эми. — Самый высокий процент патриотизма на душу населения.
Эмили скривилась:
— Им бы каждый день брать Бастилию. Могу себе представить, что тут будет 14 июля.
Машина взяла крутой подъем, и в просвете между деревьями показалась черепичная крыша. Дом охраняло грубо сколоченное деревянное распятие, украшенное бумажными лилиями и полосками фольги. Одно окно было зашторено, на двух других опущены решетки.
Эми посигналила. Дом молчал.
— Подождешь здесь?
Эмили равнодушно повела плечами и принялась крутить ручку приемника. Эми поднялась на крыльцо и, секунду поколебавшись, вошла в открытую дверь. В передней было довольно темно. Она не успела сделать и трех шагов, как на стене оглушительно зазвонил телефон. Справившись с первым испугом, она стала ждать, что кто-нибудь в доме откликнется на звонки, но тишина была мертвая. Наконец она не выдержала и сняла трубку.
— Алло?
— Алло?
— Ну как доехали? Совсем, наверно, жара замучила?
— Макс? — она опешила. — Как ты узнал, что я здесь? Я только что…
— Уехала, не попрощалась, — прервал ее насмешливый голос.
— Кто тебе дал этот телефон?
— Эльжбета.
— Кто?!
Мембрана загудела от хохота.
— Да, старушка, ты, кажется, совсем ку-ку. Ладно, еще поговорим. Привет там всем. Эмили, Эльжбете… У вас, я чувствую, хорошая компания подбирается! — Макс хмыкнул, а затем послышались гудки отбоя.