Даниил Галкин – Монтао. Легнеда о монахе (страница 8)
Первый хлопок, одновременно двумя ладонями по ушам, вызвал у соперника Тадао гул в голове и дикую боль в перепонках. Следом, повторный тычок обоими указательными пальцами в глаза, вновь лишил его зрения. И закончил Тадао серию ударов, мощным толчком открытыми ладонями в грудь.
Дезориентированный, побагровевший от злости безумец отлетел назад на несколько метров, освободив бедро монаха от лезвия своей культяпки, чем и воспользовался Тадао, тоже отбежав назад и вбок на несколько метров, максимально разрывая дистанцию. Благодаря этому манёвру он оказался на самом краю «арены смерти», но практически рядом с тем местом, откуда торчала, замеченная им ранее, красная рукоять с треснувшей цубой.
– Я знаю, ты его нашёл! – выкрикнул Изонсин. – Бери! Чтобы дать мне честный бой! Трус!
Тадао глянул на меч… Затем оторвал свой взгляд от прежней жизни, отблёскивающей в сияющей стали клинка, воткнутого в землю:
– Изонсин! Жизнь – это не только сражения. Наша встреча «тогда» дала мне самые счастливые годы, каких я не знал держа рукоять оружия. Мой старый меч – твой трофей навсегда. Я не собираюсь возвращаться на пройденную дорогу.
Всё ещё ослеплённый враг взревел и в безумной ярости вновь ринулся на раненого:
– Мерзкая вошь на моём пути! Ты – жалкое животное, не сумевшее достойно принять смерть!
Шквал слепых ударов вновь посыпался на монаха, но теперь ещё сильнее и быстрее. Как будто в безумца вселились все духи убитых им воинов.
Какой бы ловкостью не обладал Тадао, но истекающий кровью, с проткнутой ногой, без оружия, он уже не мог полноценно противостоять яростному напору двух бритвенно заточенных клинков безумного Мастера. Одно из лезвий вошло ему в бок живота, второе насквозь прошило плечо. Наконец Изонсин проморгался и открыл глаза. Перед ним, израненный, в изрубленной в клочки одежде, – слабо улыбался монах.
Внезапно свободной рукой он хорошенько заехал по физиономии противника, а следом нанёс несколько мощных ударов ребром ладони той же руки по шее, повредив гортань и трахею. Хозяин арены хрипло закашлялся и выдернул клинки из ослабленного тела. Тадао не упустил момент. Он резко, используя весь свой вес, «протаранил» головой нос Изонсина, из которого тут же хлынула кровь, заливая усы и длинную косматую бороду. Лезвия клинков Мастера вновь засверкали своей безумной пляской в лучах заходящего солнца. Но соперник успел нырнуть вниз к земле и скользнуть между ног Изонсина, оставляя за собой кровавый след на зелёной траве. Оказавшись за спиной противника, монах тут же вскочил на ноги и ловким приёмом с помощью своего ожерелья поймал обе хаотично движущиеся культяпки, одним движением связав их вместе за спиной, после чего, надавив стопой на коленный сгиб безумца, вынудил его опуститься на колени.
Так в итоге «Великий Мастер» оказался связанным, и …на коленях.
Монах обессилено присел рядом:
– Хватит! Посмотри кем ты стал! Гнев поглотил тебя, а ты и рад ему отдаться. Вормоловцы захватывают наши земли, а ты убиваешь каждого, способного взять оружие! Твой враг – они, а не наш народ!
Стоящий на коленях никак не отреагировал на слова Тадао, только усиленно задышал, пытаясь разорвать прочную верёвку.
– Изонсин! Прекрати!
– Ты… больше… не… – очень тихо прохрипел связанный.
– Что?
– Ты… больше… никогда не посмеешь произнести моё имя! Слабак! – одновременно с этими словами камни на ожерелье разлетелись, и безумец вскочил на ноги.
«Руки-мечи» вновь были свободны. Не успел Тадао встать, как удар ногой в подбородок опрокинул его навзничь. Следом точный тычок лезвием правой «руки» проткнул ему левую ладонь, а лезвие левой «руки» вонзилось живот. Изонсин засмеялся над жертвой громким, но хриплым из-за повреждённой гортани, смехом:
– Я!.. Я победил тебя!.. Снова!!!
Глаз монаха медленно закрылся. Пару мгновений, переводя дыхание, Изонсин стоял не шевелясь, а вместе с ним будто бы замер и весь мир. Поединок закончился победой Мастера! Теперь пришло время вытащить клинки из тела жертвы. Но… проткнутая ладонь не отпускала сталь. Изонсин попытался пошевелить другой рукой, но… и её монах крепко держал за остро отточенное лезвие. Безумец посмотрел перед собой также, как на него смотрел Тадао – с кровавой улыбкой на губах.
– Тадао?!. – теперь уже с нотками удивления и страха в голосе прохрипел Изонсин. – Ты же чудовище!
Монах промолчал, только с ещё большей силой вцепился в лезвия и, превозмогая боль, здоровой ногой оттолкнул худое жилистое тело. С характерным хрустом культяпки отвергли инородные тела, и противник повалился на землю, оставив клинки в мёртвой хватке ладоней Тадао.
Еле держась на ногах и подступая ближе, монах, наконец, ответил:
– Чудовище… но не больше, чем ты, Изонсин.
Мастер, в последнем порыве ярости, уже безоружный, вскочил на ноги и бросился на врага, беспорядочно размахивая остатками рук. Но тут же напоролся на два острых лезвия, которые совсем недавно являлись их продолжением. Идеально заточенная сталь с лёгкостью приняла тощее тело, и «великий безумец» рухнул на землю.
– Я… не проиграл…
Монах, придерживая умирающего, склонился над ним:
– Пусть твоя душа найдёт покой. Ты уходишь лучшим Мастером, какого только видел мир, – а после этих слов и сам упал рядом.
На заборе сидел красный соловей, напевая птичьи песни. Большие кучевые облака укрывали от солнца территорию храма, стоящего глубоко в лесу. Темноволосый Тао прошёлся по двору и зажёг все свечи, как ему велел настоятель. Это был тихий день, спокойный и безветренный. Вдруг на плечи мужчины упало несколько листьев. Где-то над головой закружился лёгкий ветерок, срывая и засасывая в свой поток зелёные, жёлтые и красные «лоскуты» осеннего «наряда» природы, чтобы затем раскидать их вниз разноцветным дождём. Наслаждающийся Тадао смотрел на этот «танец» листвы, пока вдалеке не послышался женский голос:
– Я буду ждать на той стороне, Тао!
Монах очнулся в ветхом, но обжитом и уютном доме. Кто-то заботливо уложил его на раскладной матрас и перевязал раны, щедро обмотав, по сути, большую часть тела. Где-то на улице послышался недовольный мужской голос:
– Что, и ты туда же? Думаете, под боком императора будет лучше? Да там таких, как вы – пруд пруди!
Неразборчивый скрипучий женский голос что-то пробурчал в ответ, на что мужчина уже громче и злее выкрикнул:
– Только там вам и место!
За дверью раздались медленные шаркающие шаги. В дом вошёл уставший мужчина средних лет в одежде обычного фермера. Он разулся и направился в дальнюю комнату, словно не замечая лежачего. Тадао было видно со своего ложа, как человек достаёт полотенце, склянки и что-то толчёт в ступе. Перемешав это «что-то» с «чем-то» и залив какой-то жидкостью, он разложил на дощечке мокрое полотенце, бинты и деревянные миски разных размеров с неизвестным содержимым. С этой дощечкой человек направился к лежачему. Сев рядом, мужчина взял мокрое полотенце и поднёс к лицу Тадао. Тут-то он и заметил наблюдающий за ним глаз:
– Ох! – вздрогнул от неожиданности человек – Вы очнулись? Как ваше самочувствие?
У него был несколько расстроенный и совсем безэмоциональный голос. Тадао попытался встать, но сильная боль, сразу в нескольких местах, вернула его на место.
– Дру-у-уг… – простонал монах. – Где я?.. И почему ещё жив?
С печальными нотками в голосе заботливый хозяин дома ответил:
– Вы в деревне, раньше принадлежавшей господину Изонсину, ныне покойному по, я так полагаю, вашей воле. Футси, доставлявший ему еду, наблюдал за поединком, а когда бой закончился, побежал звать на помощь. Так уж вышло, что никому не было дела ни до вас, ни до господина. В первую очередь народ расхватал мечи. Их ведь можно дорого продать.
– А ты?
– А я пришёл поздно, – мужчина выдохнул. – Хотя и мне достался один, – он указал на длинный предмет завёрнутый в ткань, лежащий в углу комнаты. – Я собирался уже уходить, когда заметил, что ваша грудь двигается. Поразительно, но несмотря на все раны, вы остались живы! Мне было велено свыше спасти вас, думаю. И я перетащил вас к себе в дом. Правда, не всем это было по нраву. Ну да что уж. Вы позволите?
Он положил мокрое полотенце на голову Тадао, а после стал развязывать старые бинты. Монах попытался помочь, но человек остановил его:
– Отдыхайте. Вы пролежали несколько дней. Поразительно… Ваши раны заживают быстрее обычного, – поменяв повязки, человек протянул последнею миску ко рту ослабленного. – Выпейте, пожалуйста. Это должно помочь.
Тадао не мог отказать своему спасителю, потому послушно опустошил сосуд с горьким и немного пьянящим средством. Красный глаз увидел сквозь растрёпанные волосы, что заботливый уставший мужчина собирает вещи и встаёт:
– Постой! Как мне тебя называть?
Человек улыбнулся так же, как это делает монах, но при этом взгляд остался прежним, очень несчастным:
– Камори, если вам будет угодно. А вас?
Монах несколько помедлил с ответом, словно сомневаясь:
– Тадао.
– Вот и славно. Зовите меня, если что-то понадобится, – с этими словами он вышел на улицу, а Тадао провалился в сон.
Монах проснулся в полночь, весь в поту. Вот уже много ночей подряд ему снился кошмар. И с каждым разом всё более реальный. Тело ещё наотрез отказывалось двигаться, отзываясь ежесекундной болью. В полной темноте он смотрел на дырявую крышу над своим ложем. Быть может, если сильно присмотреться, сквозь это маленькое отверстие можно увидеть звёзды… такие яркие и белые. Тадао начал вспоминать, как именно они выглядят, и снова плавно провалился в сон.