Даниил Галкин – Монтао. Легнеда о монахе (страница 10)

– Что же вы вышли? Вам нужно набираться сил, – Камори повёл монаха в сторону дома.

– Друг, а что происходит?

– Дождь?.. – фермер попытался изобразить непонимание. Теперь он был несколько жизнерадостней, чем раньше.

– Дождь… – повторил собеседник. – А почему на меня люди смотрят и говорят что-то странное?

– Это ж… – люди! Они бывают странными.

  Тадао проницательно взглянул в глаза своего лекаря, дожидаясь ответа.

– Ладно-ладно! Вчерашние вымогатели – это ведь всего пара человек от всей шайки. Говорят, они даже с вормоловскими солдатами водятся. У всей деревни забирают еду и деньги. И никто не мог им противостоять. В деревне только старики да больные остались. Но вот появились вы и лихо расправились с гадами, заставив одного бежать прочь.

  Монах вновь серьёзно взглянул на мужчину и, медленно выговаривая каждое слово, спросил:

– Уж не хочешь ли ты сказать Камори, что второго я убил?

– Ну да! Убили!

  Такой ответ сильно огорчил Тадао. Он задумчиво кивнул и склонил голову:

– Ох… Я ведь много лет назад дал обет больше никогда никого не убивать,.. даже не прикасаться к оружию. Казалось, я перерос это. Обрёл счастье. Но война пришла в мой… в наш дом. И уничтожила всех. Убила даже меня… Но не моё обещание. И вот так, волею судьбы или случая, я столь глупо нарушил его,.. – последнее, что оставалось от моей счастливой части жизни.

  Пока они не спеша шли, закапал дождь. Камори вздохнул:

– Мы все теряем что-то, Тадао. Кто-то больше, а кто-то меньше, но это неизбежно. Всю жизнь я работал в поле, надеялся вырастить достойного сына. А на днях моя дорогая жена Рин уехала со своей матерью в столицу. Они забрали моего годовалого Яо и исчезли.

– Почему же ты не поехал с ними?

  Фермер помедлил с ответом, смотря вверх, сквозь капли дождя:

– Я знаю, что им там не будут рады. Там нет свободной земли. Там всё продаётся за деньги, а императору нет дела до простых крестьян. Здесь наш дом. Пусть и бедно живём, но прокормить себя пока можем.

– Вормоловцы с каждым днём ближе. Оставаться тут крайне неразумно, Камори, – они дошли до порога дома.

– Мы не уйдём отсюда. Вы и вправду считаете, что каждый должен сесть в ближайшую повозку и уехать от всего этого подальше? – он широким жестом окинул деревню. – Возможно, вы просто не понимаете! Я здесь родился. Родился здесь и мой отец и дед. И умрём мы тоже здесь! На нашей земле!

  Фермер зашёл внутрь, а монах остался на крыльце наблюдать за природой. Капли соединялись воедино, формируя ровную струйку, стекающую с дырявой крыши на землю. Холодный ветерок продувал тонкую накидку, задевая заживающие раны. Шрам на ладони заныл, заставив вспомнить смертельный поединок с Изонсином. Когда-то эта рука держала рукоять одного из самых опасных мечей. Прошло каких-то десять или одиннадцать лет, но теперь, возможно, истинная сущность снова взяла верх и, даже не оголяя лезвия, расколола череп врага. Тадао вновь почувствовал вкус крови. Неужели он был именно таким? Где-то сбоку, на границе взора, промелькнула девушка. Вся в белом, завораживая, быстро прошла мимо. Но, ускользнув буквально на мгновенье из поля зрения монаха, растворилась, словно её и не было.

– Уже скоро…

  Тадао оттянул прядь волос и попытался вспомнить, насколько она была темнее. Отличие было явное: белых, как пепел, волос, было не меньше, чем угольно-чёрных. А по худшим опасениям – даже больше.

  Слабость начала одолевать монаха, и он, омыв грязные босые ноги дождевой водой, стекающей тонкой струйкой с желоба покатой крыши, зашёл в дом. Камори осматривал вещи, разложенные на полу рядом с неубранным матрасом Тадао. Повернув голову к вошедшему, он развернул кимоно, выставляя его на обозрение:

– Это всё вам принесли! Примерите?

– Мне ничего не нужно.

  Фермер усмехнулся:

– Так и будете в моей одежде ходить? Мы не сможем вернуть подарки. Люди несли их от чистого сердца, в знак благодарности и по мере своих возможностей… чтобы вы пользовались… – он несколько замялся – Нам нужна ваша помощь. Мы просто хотим жить в мире и… если нужно, я встану рядом, когда придут эти бесы. О!.. Вам подарили целых четыре меча!.. Вроде из дома господина. Думаю, они даже не знают кто его убил… хех!

– Он погиб, напоровшись на своё же оружие. Это был не я. Такого воина мог победить только он сам.

  Тадао обменял старую чужую накидку на новое серое кимоно со строгим «линейным» рисунком.

– Жаль тебя расстраивать, но ни я, ни ты не сможем их остановить. Это здоровые быки, чувствующие свою власть и силу. Ваша деревня – источник их наживы. Просто так они не отступятся, а за своих людей придут мстить.

  Камори попробовал рис с рыбой, также оставленный в дар, и развёл руками:

– Тогда поселение «Мокрых Полей» исчезнет в истории с гордостью, дав бой непобедимой силе врага!.. Вы не против? Я возьму… – он потянулся к уже полупустой миске с едой.

  Тадао махнул рукой и отошёл переодеться, оставляя упрямого фермера наедине с дарами от местных жителей.

  За окном начался настоящий ливень, как в тропическом лесу. До вечера содержимое подаренной бутылки неплохого вина исчезло в животе Камори вместе с половиной от всей еды. Монах, хотя в новой одежде он не был похож на священнослужителя, не был против. Аккуратные линии кимоно, украшавшие серую плотную ткань, подходили больше для повседневной одежды человека из знатного рода. Помимо еды, мечей и одежды, кто-то принёс шёлк и рисунок восхода над морем. Фермер заставил вновь выпить терпкое лекарство и помог перевязать раны. После, подвинул все мечи к Тадао:

– Какой вы выберете? – поняв, какой он получит ответ, спешно продолжил – Я помню ваше мировоззрение. Но в ближайшие дни к нам заявится стая бешеных псов, готовых растерзать всех на своём пути. А поскольку вы не собираетесь уходить, могу предположить, что и стоять в стороне не будете. Просто помогите нам!.. Пожалуйста!.. – он склонил голову, ещё ближе сдвигая оружие к ногам воина.

  Тадао, мысленно упрекая себя за каждое следующее действие, поднимал поочерёдно мечи, сравнивая один с другим, пока не остановился на почти новом, с чёрной рукоятью, в чёрно-белых ножнах.

– Верёвку! – он протянул руку, и Камори послушно принёс верёвку.

  Надёжно связав рукоять с прочными ножнами меча, Тадао отложил его подальше и бросил мрачный взгляд на фермера:

– Мы соберём всех… Всех, кто захочет и сможет дать бой!

– Как кончится дождь?

  Монах кивнул и лёг отдыхать.

  На пару-тройку часов позднее, когда туча ушла, захватив с собой солнце, а на смену пришла неполная луна, Камори легонечко толкнул спавшего «защитника»:

– Тадао… Тадао… Просыпайтесь, пожалуйста… Люди готовы и ждут вас, – он подал руку и помог подняться.

  Монах чувствовал себя лучше. Посмотрев на ладонь, он обнаружил вместо сквозной дыры полностью затянувшийся шрам.

– Как же вы это делаете?! – удивлённый Камори тоже смотрел на ладонь Тадао. – Интересно, а если вас убить, вы оживёте?

  Монах усмехнулся:

– Лучше это не проверять, я думаю. Так где твои люди?

– Ваши, Тадао! Они ждут на улице.

  Приоткрыв дверь, монах осторожно, но не без любопытства, высунул голову наружу. Около дома, в грязи, между лужами, стояло с дюжину простых крестьян. Среди них были и старики, и женщины, и калеки. Кто-то взял с собой меч, кто-то довольствовался вилами, серпом или молотилом. А кто-то и просто дубиной, найденной в лесу. В грязных рваных обносках или одежде поприличнее все они терпеливо стояли и смотрели на появившуюся в приоткрытых дверях голову Тадао.

  Сделав глубокий вдох и такой же глубокий выдох, монах шагнул наружу. Люди замерли в ожидании. Камори незаметно проскочил позади Тадао и стал в общий строй. Повисла гробовая тишина. «Предводитель поневоле» внимательно осмотрел каждого и почесал затылок:

– Что ж… Мы можем избежать боя, если быстро погрузим вещи на телеги и уедем в более безопасные места, куда ещё не добралась вормоловская стая. В противном случае, как бы ни закончилась наша следующая встреча с бандитами, о спокойной жизни можно будет забыть.

  Народ начал переглядываться и шептаться. Камори растерянно ловил недовольные взгляды в свою сторону. Одна женщина даже развернулась и собралась уйти. Наконец из толпы шагнул вперёд седой и морщинистый, как старый дуб, старик:

– Хватит с нас прогибаться! Это – наша земля! Я её пахал, я эти дома строил, а с этими людьми праздновал рождение дочери! – он говорил также, как и Камори днём ранее. – Никуда мы не уйдём! Да и некуда! Так что, когда придут эти свиньи, либо мы их, либо они нас! А Вормолой нас просто запугивали, лжецы поганые! Так ты с нами, боец?!

  Тадао кивнул:

– Камори! Раздай мечи, сколько есть. Кто умеет драться? – толпа вновь зашепталась, затем из неё неуверенно поднялось несколько рук. – Ясно… Тогда слушайте! Кто-то должен следить за дорогой, с которой обычно приходят разбойники. Если заметит незваных «гостей» – подаст сигнал. Я встречу их в центре деревни, в гуще домов. Когда скомандую, нападайте на врагов со спины и боков. Так у нас будет больше шансов.

– Со спины? Да за кого ты нас держишь?! – возмутился всё тот же старик. – Убийство не смотря в глаза – бесчестно! Что ты нам такое говоришь, боец?!

– А я и не боец… Обычный монах. А вы – обычные фермеры, способные хорошо держать в руках плуг да тяпку, но никак не мечи! Мы собираемся дать бой вооружённым убийцам и грабителям, которые о чести никогда и не слышали. Хотите выжить – придётся застать их врасплох.