Даниил Галкин – Монтао. Легнеда о монахе (страница 7)

  Когда путники спустились с холма, они направились прямо к этому дому. Редкие прохожие на улице с неприязнью смотрели вслед доставщику еды. Заехав во двор, прибывшие почувствовали, как в нос ударил резкий запах гнили. Хозяин телеги прокашлялся, стараясь лишний раз не вдыхать, и громко-громко известил:

– Господин Изонсин! Я привёз еду! У меня тут: рис… – он начал перечислять всё содержимое телеги.

  Откуда-то из глубины дома, неспешно покачиваясь из стороны в сторону, к выходу подошла тень. Остановившись за дверью, Изонсин рассматривал через дыру в ней постороннее лицо, оказавшееся на его территории. Тадао подался вперёд, стараясь различить силуэт за бумажно-деревянной завесой.

  Когда список продуктов закончился, доставщик замолчал и склонился в поклоне, ожидая дальнейших указаний. Хозяин, с хрипотцой, без малейших эмоций в голосе, произнёс через дверную щель:

– Кого ты привёл, слуга?

– Э-это… монах! Мой господин! Он защитил повозку с вашей едой от грабителей, господин, – человек быстро шепнул попутчику: «Как ваше имя?».

  Тадао подошёл ещё ближе, оказавшись в тренировочном кругу перед входом, и снял свою шляпу. Взору скрывающегося за дверью предстала наполовину седая голова и улыбающееся одноглазое лицо со шрамом, проходящим рядом со вторым – незрячим, глазом:

– Моё имя Тадао! Хотя его история давно закончилась. Изонсин, судьба свела нас вновь, но теперь мы на одной стороне. Говорят, ты одержим. Позволь, я попробую тебе помочь?

– Тада-ао… – протянул голос. – Неужели ты восстал из мёртвых, Тадао?

  Наружу вышел исхудавший человек. Впалые щёки делали из него живого мертвеца, а всё остальное тело, вплоть до ладоней, скрывалась в не по размеру большом и грязном кимоно. Его длинные волосы были растрёпаны и спутаны между собой, а косматая борода отросла до самой груди.

– Как ты, друг? – улыбчиво поинтересовался гость.

– Друг? Я так долго искал подходящего соперника, но явился побеждённый слабак. Неужели! Ты стал монахом? Но теперь-то гордость одолела тебя и решил поквитаться со мной? Жалкий Тадао! Я убью тебя ещё раз и буду убивать столько раз, сколько понадобится!

– Постой! Я здесь не для того, чтобы сражаться! Ты не здоров, тебе нужна помощь.

– Бесхребетный мерзавец! Я – лучший «Мастер Меча»! Моё тело – оружие! Только идиот вернётся после того, как чудом выжил в схватке со мной! Найди свой меч, – он указал на поле сражений, окружённое забором из рукоятей, – и атакуй! Или же теперь твоё оружие – обувь? Ха-ха-ха!!!

  Монах сжал покрепче сандалии:

– Ты одержим, Изонсин! Одержим сражениями! Ты давно стал лучшим воином!

– А ты, глупец, кажется забыл историю! Так давай же я тебе её напомню напоследок…

  «Незадолго до войны жил один непревзойдённый Мастер, вечно искавший сражений. Он был лучшим в своём искусстве, но стремился к ещё большему совершенству. Он оставил своё поместье и своих людей, уйдя на поиски достойного противника. Каждый желающий мог бросить ему вызов, но был обречён на поражение. Мастер обошёл всю страну, заходя в каждый двор дворянина и воина, владеющего оружием. А затем уходил, оставляя за собой кровавый след и поверженных мужей. Долгое время он был непобедим, что, судя по всему, заставило его расслабиться. Он забыл, что такое – достойный противник. Однажды ему на пути встретился такой же искусный Мастер, как и он сам, но только не потерявший чутьё. Они сошлись в неравном бою. Не знавший поражений воин проводил атаку за атакой, но таинственный соперник не уступал, парируя все удары, а потом нанёс свой, заключительный в этом поединке. Легендарное оружие выпало из рук своего владельца, ещё более легендарного. Его лицо обагрила кровь. Он должен был закончить жизнь с честью, и одержавший победу ему это обеспечил, вонзив в его тело его же меч. Так в стране появилась легенда о ещё более искусном воине, которого звали Изонсин. Изонсин был самым сильным по праву и убивал каждого, кто сомневался в его мастерстве. Но самое главное – он всегда был готов. Ему не нужно было спать. Из своего тела он создал «Храм Смерти». Готовый принять поединок в любых условиях, он уничтожил всех, кто осмелился бросить ему вызов. Больше никто не хотел с ним биться. И тогда он стал ждать в своём поместье, когда же объявиться достойный лезвия его меча. И вот однажды к его порогу явился, давно сражённый им же, воин… Но исход был ясен.. »

   Смиренный доставщик вжался в бок быка, когда Изонсин сошёл с порога дома. Взмахнув рукавами кимоно, как крыльями, он быстрым и лёгким движением разрезал свою одежду, полностью оголив торс и руки. Перед гостем предстал худощавый, болезненный человек, у которого на обеих руках отсутствовали предплечья, а из локтевых суставов которыми заканчивались свисавшие от ключиц культяпки, торчали два острых клинка. Он расхохотался, словно демон:

– Узри же мою силу, червяк! Никто не посмеет усомниться в мастерстве Изонсина и оскорбить его имя!

– Что же ты с собой сделал, бедолага?.. – на щетинистом лице больше не осталось места для улыбки.

  Изонсин взревел:

– Как ты меня назвал?! Бедолага?!! – и бросился на своего обидчика.

  В мгновение ока он оказался рядом с Тадао, разрезая острой сталью «руки́-клинка» воздух прямо перед глазами монаха. И если бы тот не успел упасть на спину, точно лишил бы его зрения. Находясь на земле, монах резко ударил стопой в колено нападавшего, применив свой излюбленный приём. Но это никак не сказалось на сопернике, будто его колено так же было сделано из металла. Взмах «руки́-меча» – и летевший в голову сандаль распался ровно на две половинки. Следующий взмах, второй рукой, всё же достал откатывающегося в сторону Тадао, срезав кусок ткани с рукава и слегка оцарапав плечо.

– Возьми свой меч, слабак! Умри с честью! – Изонсин снова рассёк воздух, но вновь не причинил вреда сопернику, который чудом успел откатиться в другую сторону.

– У меня больше нет оружия! – следующий удар по горизонтальной траектории заставил вскочившего на ноги Тадао максимально прогнуть корпус назад и почти «стать на мостик», – …Кроме этого! –второй сандаль полетел в лицо сумасшедшего, оставив на его лбу приличного размера ссадину, отчего тот пришёл в ещё большую ярость. Он двинулся на монаха, а его «руки» завращались, как мельница во время урагана, настолько быстро, что любой оказавшийся на их пути предмет могли за секунду искрошить на несколько мелких частей, что в итоге и произошло с одеждой Тадао. Рваные куски ткани, окрашенные в красный цвет, вначале взлетали вверх, затем плавно опускались на землю, словно багряные листья деревьев поздней осенью. Но сам монах оставался относительно невредим. Его максимально сосредоточенное сознание и максимально расслабленное тело позволяли настолько быстро и точно реагировать на действия противника, что единственное, чего тот смог добиться – несколько резаных, но неглубоких ран, кровь из которых и окрашивала отлетающие от одежды монаха белые лоскуты.

  В конце своей бешеной атаки, глядя на багровый «листопад» вокруг исполосованного окровавленного Тадао, Изонсин решил, что его противник уже не способен серьёзно сопротивляться. На мгновение он сделал паузу, чтобы перевести дыхание и замахнуться для последнего сокрушительного удара. Но для Тадао оказалось достаточно этого мгновения, чтобы молниеносным выпадом вперёд сократить дистанцию и нанести короткий тычок пальцами точно в глаза противника.

– Для «самого лучшего Мастера» ты самую малость не точен, – произнёс, переводя дух, Тадао.

  Временно ослеплённый враг замер, прислушиваясь. А через считанные секунды резко направил правый клинок точно в ту сторону, где находился монах:

– Я могу драться часами не чувствуя усталости! Могу драться в полной тьме и даже со связанными ногами! Посмотрим – сколько ты выдержишь!!!

  Пока Изонсин говорил, Тадао ничего не предпринимал. Стоя неподвижно, полубоком к сопернику, он одновременно: «ощупывал» взглядом рукоятки воткнутых в землю мечей, ограждающих периметр тренировочной площадки и контролировал боковым зрением действия ослеплённого Изонсина.

  Как только тот закончил себя прославлять, он тут же вновь атаковал монаха, взгляд которого задержался на одном из мечей с рукоятью красного цвета, треснувшей цубой и рисунком дракона, по всей боковой поверхности клинка.

  Горизонтальный удар правой «рукой» был направлен точно в шею Тадао, боковое зрение которого, несмотря на то, что взгляд был направлен на меч с красной рукоятью, не подвело. Он ушёл от атаки, провалившись в низкую стойку с шагом назад. Но самый кончик лезвия всё же рассёк кожу на лице монаха, оставив тонкую алую черту у виска, рядом со старым шрамом. А вот лезвие второй «руки-клинка» достигло цели, пробив бедро Тадао. Но выдернуть это лезвие обратно Мастер уже не смог. Монах успел схватить его за культяпку выше локтя и потянул на себя, стараясь, наоборот, удержать клинок в своей плоти. Тем самым он максимально сократил расстояние до противника, что позволило ограничить возможность со стороны безумца повторной атаки правой «рукой».

  Теперь инициатива перешла на сторону Тадао, несмотря на то, что в его ноге всё ещё торчал кусок стали.

  Продолжая одной рукой удерживать Изонсина за плечо, Тадао нанёс ему мощнейший боковой удар локтем второй руки по челюсти, а следом, коленкой здоровой ноги, в пах, от чего «Великий Мастер» несмотря на всю свою невосприимчивость к боли, присел и скрючился, наклонившись вперёд.