Даниил Бобков – Предатели. Семена измены (страница 5)

Женщина охнула, схватив голову сзади двумя руками, и сказала:

– Вот, сейчас так схватило… Сильнее, чем раньше! Что же делать, Септиний, голубчик?

Видимо, голова болит у неё нечасто, и дама сохраняла завидную стойкость для своих лет. Поэтому накатившую боль она восприняла панически. Стараясь не переусердствовать, чтобы не возиться с трупом, Септиний ещё немного спазмировал мышцы на висках и чуть-чуть сократил одну из внутренних черепных артерий, отчего боль должна была только усилиться, а глаза перестали бы видеть. Но сейчас старушка хотя бы замолчала, вцепившись пальцами в подлокотник и все силы бросив на удержание равновесия.

– Вы в порядке? Где болит?

– Ох… Затылок… И немного в висках… И слабость такая дикая…

Септиний подлетел к женщине, деликатно ощупал ей голову и осмотрел.

– Ох, наверно, давление скакнуло. Это не шутки! Но ничего критичного. Сейчас сделаю вам укол, после чего всё пройдёт!

– А может, не надо? Я так не люблю уколы… Ох…

– Не надо говорить сейчас… Снимем боль, это просто укольчик. Вот, обопритесь на меня. Ложитесь на бок. Да, правильно! Я через минуту всё сделаю, не переживайте! Больно не будет.

Септиний быстро набрал в шприц самое безобидное из обезболивающих. Мышцы и сосуды он вернёт в норму и без укола… Уколы вообще не очень популярны в Сольде: слишком мало препаратов можно ввести в вену или мышцу, и чаще всего местное население предпочитало более традиционные методы в виде компрессов, настоек и трав. Как в отсталых Щице и Тпрезии! А вот на не очень в целом развитых Весенних Островах к уколам и особенно капельницам относились неожиданно с большим вниманием…

Наскоро протерев кожу перед уколом, он ввёл иголку и медленно нажал на поршень, позволяя препарату попасть в мышцу. Как только лекарство было окончательно введено в покряхтывающую старушку, Септиний отправил мысленный импульс, ликвидирующий всё то, что он сегодня натворил. Заодно и расщепил на мелкие части растущую бляшку в крупном сосуде и направил остатки в печень, чтобы растворила без следа. Компенсация…

Уже через две минуты женщина самостоятельно поднялась, немного ошалевшими глазами глядя на доктора.

– Стало полегче? – заботливо спросил Септиний. Теперь-то он точно уйдёт на встречу!

– Да, прям сразу после укола боль сняло… И вообще себя прекрасно чувствую! Даже голова как в молодости, не тянет!

– Замечательно! Сможете сами дойти или кого-то позвать вас сопроводить?

«Если она предложит сопроводить лично меня, начну рассматривать идею убийства всерьёз», – сохраняя участливую улыбку, подумал Септиний.

– Нет, спасибо, голубчик. Я сама как-нибудь… Хочется прогуляться… Всем-всем расскажу, как ты меня практически спас от неминуемой гибели!

Дверь закрылась, оставив врача с грустными мыслями о том, что сейчас не время наращивать собственную популярность и что его учитель Ливрентий бабку бы всё-таки добил. Склочная, старая, богатая и знатная – такую вроде бы и не особенно жалко. Но при этом дама ни на что не влияла, а у Септиния был принцип: случайных людей просто так не убивать. Должен быть действительно весомый повод. Так он чувствовал себя выше своих врагов, против которых уже давно боролся.

Переодевшись в дорожный, кофейного цвета костюм-тройку с полосатым жилетом и чёрные туфли, старые, но вычищенные до блеска, он захватил неприметного вида саквояж и надел шляпу, чтобы в случае чего можно было прикрыть лицо. О том, что коллеги не смогут воспользоваться при необходимости медикаментами из его запасов, можно было не переживать: ключи от кабинетов друг друга на этот случай были у всех врачей, так что препараты они распределяли вполне небрежно.

«Ключи!» – осенило Септиния.

Ни Промта, ни Лорика на рабочем месте сейчас быть не должно, а минут пять-десять всё же у него есть.

У его дверей никого не было, поэтому он без опаски спустился. Там, в более широкой части корпуса, находились комнаты Лорика и Промта.

«Сначала Промт, – решил Септиний. – Он главный, в конце концов. Девчонка не могла не прийти к нему!»

Внутри никого не было. Но могут и прийти… Не желая искушать судьбу, Септиний подошёл к столу руководителя. Идеальный порядок, как и всегда… Даже по меркам Септиния. Вот только ничего, что могло бы ему помочь, там не оказалось.

В шкафу, как он и ожидал, были журналы за все эти годы. Септиний сам, как только поступил сюда на службу, первым делом ознакомился с ними – важно было знать, чем болеет король, а чего у него никогда не было, чтобы не промахнуться с выбором болезни. Но сейчас история его интересовала мало.

Самый последний журнал был с краю. Осторожно приоткрыв кожаный переплёт, он заглянул в последние записи. Графы и бароны, заглянувшие на консультацию, большие дворцовые чины, принц Розес после недавней простуды… Забавно: Промт всегда указывал титул своих гостей или, при его отсутствии, должность. Как будто это было очень важным и вообще хоть что-то определяло! А вот простых служащих – кухарок, горничных, стражников – тут практически и не было. Всё перепадало им с Лориком.

Вот и то, что он хотел. «Её Высочество принцесса Сойя. Порез руки (куст). Промыто, обработано. Выдал…» Чуть больше месяца назад. А до этого? Ушиб, буквально за две недели до пореза. Он припомнил, что как раз тогда она тоже и резалась, и ушибалась. А вот до той даты Сойя в этом году не приходила.

Аккуратно, чтобы не помять идеально ровные страницы, Септиний закрыл журнал и поставил его на прежнее место. Теперь в кабинет напротив, к Лорику.

У того всё было ещё быстрее: маслянистый, уже потрёпанный журнал лежал прямо столе, погребённый под различными рецептами и художественной литературой, которую скучающий хирург мог почитать в незанятые дни. Септиний отчаянно сдержался, чтобы не начать наводить здесь порядок – на это точно не было времени. И так придётся руки мыть больше обычного…

У Лорика Сойя была практически в те же даты, с разницей только в неделю. И тоже – дважды: ушиб, затем порез, только места на теле другие.

Бросив в прежний хаос журнал, Септиний практически подбежал к умывальнику. Какая гадость! Надо быстрее отмыть эти слои пыли и непонятной липкой жижи со своих рук! А теперь вон из этого клоповника…

Выйдя на территорию, Септиний сумел наконец-то вдохнуть полной грудью. Краем глаза он успел заметить направляющихся к парадному выходу двух смеющихся фрейлин королевы – Ивенну и, кажется, Золь. Или Лайону? Кузины и вблизи были похожи, поэтому Септиний часто их путал, что уж говорить о расстоянии в несколько десятков метров. А вот Ивенну – или Иви, как все её называли, – спутать с кем-либо было сложно даже отсюда. И в дорожной одежде рыжая фрейлина бросалась в глаза…

Пока что Ивенна не вызывала подозрений, но Септиний приглядывал за всеми из своих. И как раз сегодня на собрании такая возможность дополнительно представится.

Решив соблюсти свои принципы и максимально незаметно покинуть территорию, Септиний направился к служебному входу.

До станции быстрым шагом идти двадцать минут. Погода, как и всегда в начале лета, была мягкой. Дожди закончились в конце весны, но земля окончательно прогреется только месяца через полтора, когда страна начнёт изнывать от жары. Сейчас самое благополучное время для природы, и каждое деревце в лесу укрыто сочной зеленью. Птицы радовались, распевая брачные песни, и даже мелкие звери без страха выходили к спешившему путнику. Эх, если бы он не опаздывал, то обязательно бы остановился, замедлился, насладился этим временем… Велик шанс, что он больше не увидит лета в этой стране. Или вообще – не увидит лета.

Замок королевской семьи находился на некотором удалении от столицы Сольда, Гроттена: пешком при желании можно было добраться за час, а на лошадях и того быстрее. К тому же недалеко вокзал, и посетители из других городов страны могли добраться без проблем. Септиний прекрасно понимал такую тягу к уединению. И особенно понимал выбранное для замка место: недалеко чистейшее озеро, всё в пешей доступности, и вокруг так красиво и тихо, что можно ощутить себя буквально слитым с природой. Он нередко в свободное время выбирался побродить по лесам и даже иногда заглядывал в совсем непролазную чащу, куда обычно никто не совался. Лихих людей или животных Септиний не опасался: он умел за себя постоять…

Но это место и прекрасная погода казались бы ещё лучше, если бы не мысли о любопытной принцессе.

Получается, Сойя подозревает его уже по меньшей мере полтора месяца. В чём он прокололся, можно не выяснять – слишком хорошая статистика работала здесь против него. А вот узнать, кто, помимо Сойи, об этом знает, было важно. Одну принцессу при необходимости можно устранить, как бы ему ни жаль было любознательную девчонку. Можно не убивать, но заставить на какое-то время стать неспособной рассказать или написать кому-нибудь то, что она его вычислила. Слишком большая ставка на кону, и он может подвести своих!

Но сначала надо выяснить у девчонки, кто ещё в курсе. И продумать этот разговор до мелочей… Иначе он сам может выдать важные сведения и придётся подчищать за собой.

Пока же стоит поспешить, если он не хочет опоздать на поезд! Орден, помимо предательства, не терпит и нарушений дисциплины.

По мере приближения к вокзалу людей становилось всё больше и мимо постоянно проезжали повозки. Целитель старался не привлекать внимания случайных прохожих, изображая полное погружение в свои мысли, но по опыту знал, что быть слишком задумчивым также нежелательно. А то мало ли, народ заинтересуется: что так волнует придворного доктора? А куда это он едет? Что было и в обычное время не совсем удачно, а уж сегодня… «Хвост» за собой привести нельзя. Он расправил поля шляпы так, чтобы тень ещё больше скрывала лицо.