Даниил Белинский – Люциферов писарь (страница 8)

– А давайте!

Незнакомец достал из-под мантии руку и сняв перчатку протянул ее улыбающемуся парню. Рукопожатие состоялось. Его ладонь оказалась обжигающе горячей, и прежде чем юноша отдернул руку, незнакомец поспешил спросить.

– Ваше желание?

Он ожидал чего угодно. Любое желание, которое искушает каждого смертного, жившего за 6000 лет до нашей эры: бессмертие, вечная молодость, богатство и золото, личный храм и почитание как бога, контроль над духами Дуата, знание всех тайн мира, в конце концов.

Но юноша не знал, что пожимая руку незнакомцу, отдает ему свою душу, и загадал:

– Вам мой рецепт. А в замен… Хочу служить у вашего господина писарем! – заулыбался он.

Но реакция незнакомца оказалось неожиданной. Тот молча вырвал сухую руку из рукопожатия и резко встал.

– Вы глупец. – холодным тоном произнес он, после чего повернулся к парню.

Глядя на него снизу вверх, лишь тогда бывший жрец смог разглядеть лицо незнакомца. Его лоб наполняли морщины, а вместо глазниц горели ярко красные огни, которые он тщательно скрывал за капюшоном.

– И мы с вами не поладим, Тотмес. – угрюмо закончил он.

***

В столь ранние годы, практика продажи Души не использовалась. Опыта у демонов в этом деле не было, и Бальмонт был первым. Только лишь в будущем желание стали спрашивать заранее, во избежание просчетов.

Будучи демоном низшего сословия, он хотел выслужиться перед Вельзевулом, и направился в мир людей, чтобы найти что-то, что поможем ему продвинуться по званию.

Чернила вполне себе подходили. И его задумка была проста, заполучить рецепт. Купить или на крайний случай обменять на желание через сделку. По прибытии его бы назначили на новую должность «Люциферов писарь».

Он планировал жить себе припеваючи, ходить с высоко поднятой головой и гордиться таким званием. Но вернулся он не один, а с ненавистным ему Тотмесом, который благодаря своему бездарному желанию сломал все планы Бальмонта. Хоть и не специально.

Но, все же, через сделку рецепт демону заполучить удалось. И Вельзевул, не оставив без внимания потуги Бальмонта, пожаловал ему должность начальника писаря, сделав одолжение.

Тотмес несерьезно отнесся к сделке. На тот момент он думал, что если бы незнакомец и правда мог помочь, то можно было бы покинуть Фивы, в которых у него назревали проблемы, и направится в Мемфис, на почетную службу к господину незнакомца.

По итогу все так и произошло, но господином оказался Люцифер, а Мемфис оказался адом.

Успокаивало только одно, при всей глупости его желания, оно сохранило его тело и Душу при нем.

Глава 4

Вечер перерос в катастрофу.

Сешат выбежала из Пергамской библиотеки, сдерживая слёзы. Оставшись одна, она села и облокотившись спиной об оливковое дерево, позволила себе заплакать.

– Сешат! – послышался встревоженный крик.

– Сеееешат! – уже ближе.

Она попыталась взять себя в руки.

– Сешат… – подбежала к ней девушка и, выдыхая, остановилась. – Прошу, успокойся, – она села рядом и обняла её.

– Послушай меня, послушай… – нежно потрясла за плечо.

Сешат подняла заплаканные глаза. Деметра, печально глядя на нее, осторожно смахнула слёзы с её лица нежным касанием.

– Ты не должна показывать слабость перед этим ублюдком, слышишь меня?

– Я больше не могу! Это невыносимо!

Деметра вздохнула, встала и подала ей руку.

– Я знаю. Пошли к нему, – твердо объявила она, развернувшись к библиотеке.

Сешат мигом успокоилась, видя настрой своей сестры. Надо было ее остановить, пока та не натворила бед в ярости.

– Умоляю, давай не пойдём. Всё хорошо, я больше не позволю ему распускать руки, – оттягивая её рукав, взмолилась Сешат.

Сестра остановилась и стиснула зубы.

– Я убью его…

– Я знаю, поэтому давай не пойдём, – попыталась выдать из себя улыбку младшая сестра.

Деметра повернулась.

Заплаканный и беззащитный птенец перед ней преображался в светлую голубку.

Ярость отступила. Секунду назад она была готова ворваться в читальный зал и наброситься на Аттала, невзирая на его аристократический статус и родственные связи с династией Атталидов, которые правили городом уже несколько поколений.

Она могла.

Хоть между девушками не было родственных уз, с самых ранних лет она стала для младшей сестрёнки надежной опорой и была готова растерзать за неё любых обидчиков.

– Ладно, Аид его побери! Пошли отсюда…

– Давай спустимся с южной стороны холма? Не хочу, чтобы кто-то увидел мои заплаканные глаза, – встав, отряхнулась Сешат.

– Уверена, что в таком наряде готова спускаться по крутой тропе?

– Я люблю этот маршрут. Да и плевать на этот наряд, – отмахнулась она, шмыгая носом.

Девушки обменялись улыбками.

– Сильно потекли стрелки? – спросила Сешат.

– Не переживай, никто не увидит, – подбодрила Деметра, нежно беря ее за руку.

Они прошли вдоль парковых деревьев и вышли на узкую тропу. На западе садилось ещё греющее солнце, в небе плыли редкие облака. Закат с холма был прекрасен. Вдали бликами играла река Каикас, птицы летали, радуясь лучам заходящего солнца, и весело щебетали.

Путь занял несколько минут. Спустившись и выйдя на дорогу, они направились к дому.

– Почему он так? Почему именно я? – вопрос прозвучал по-детски наивно.

– Ты молода, обаятельна, умна, изобретательна. Чего только стоит твоя работа над новым видом папируса. Надо продолжать? – улыбнулась сестра.

– Я назвала его пергамент, – сделав паузу, продолжила. – Перестань меня смущать, – нежно ущипнула Деметру.

Румянец сходил с ее лица.

– И не поэтому. Аттал не испытывает недостатка в красивых женщинах. Он распускает руки, потому что мне безразличен. Не понимаю, как эти женщины готовы на всё, чтобы оказаться в его милости.

– Деньги и статус, – констатировала Деметра.

– Но как можно настолько переступить через свои принципы ради мнимой выгоды? Ведь он с ними играет и бросает.

– О, сестренка, ты не от мира сего. Всегда видишь лишь лучшее в людях. Но жизнь гораздо жестче, а люди не лучше диких животных, готовых перегрызть глотки друг другу за блага.

Сешат не стала спорить. Она была умна не по годам и всё прекрасно понимала. Девушка всегда хотела верить в лучшее и в доброту.

Сестры добрались до дома и зашли внутрь, перейдя маленький дворик. На улице уже стемнело, город готовился ко сну. В окнах домов зажигались масляные лампы. Где-то в стороне центральной площади ещё шумели гуляки, а в дворах одиноко лаяла собака.

Маленький домик в греческом стиле достался Сешат после смерти родителей. Девушки жили тут вдвоем и заботясь друг о друге создавали уют на протяжении многих лет.

Семья Сешат перебралась в Пергам из Египта, когда ей было три года. Будучи людьми науки, ее родители получили поддержку и жильё от правящей династии, которая поощряла приток новых умов.

Город был одним из самых важных и культурно развитых того времени. Наука здесь ценилась.

Получив должности в Пергамской библиотеке, родители влюбили дочку в книги, искусство и культуру, воспитывая в ней тягу к знаниям. Она росла в заботе и учении.