Даниил Белинский – Люциферов писарь (страница 11)

– Как вы можете нам помочь? – перебила его старшая сестра с раздражением. – Дадите моей сестре настойку с ядом, чтобы она умерла, не испытывая боли? Или что у вас там за религиозные фокусы?

Своя собственная судьба Деметру мало интересовала после услышанного приговора.

– Нет, – он усмехнулся. – Я вас вытащу отсюда. И могу это сделать прямо сейчас.

Сделал паузу.

– Поверьте, это более чем в моих силах.

Повисла тишина. Словно жрец давал время переварить информацию. Сешат недоверчиво склонила голову и спросила.

– Каким образом? Я приговорена к смерти самим Царем.

– Всего лишь, – сделав секундную паузу, добавил – Царем. Всего лишь каким-то Царем.

Голос его был холоден и серьезен, а вера в сказанное, казалась металлической, словно прутья тюремных решеток.

Девушки вновь переглянулись, на этот раз обменявшись удивленным и вопросительным взглядом. Жрецы обычно не позволяли себе таких вольностей и высказываний по отношению к власти.

Бальмонт продолжил.

– Ни аристократ, ни Царь, ни Римские правители не в силах решать истинную судьбу Души.

– Извините, Бальмонт, но ваши учения Пифагорейцев носят лишь философский характер. – грустно проговорила Сешат, на мгновение поверив, что мужчина может как-то помочь.

– Другого выхода у вас нет. Выслушайте моё предложение внимательно, а потом делайте выводы, – он был очень серьезен.

– Завтра вас, Сешат, лишат жизни, применив наказание для простолюдинов – сбросив со скалы. Вы никак не документировали и не вели заметки вашей работы. Библиотекари не смогут воссоздать это изобретение. Они будут использовать сначала растительные волокна, чуть позже доберутся до кожи, но не справятся с обработкой реагентами, о которых известно только вам. Пергамент канет в лету. О вас забудут через полгода.

Наклонил капюшон ко второй и сделав вдох продолжил.

– Вы же, Деметра, будете изгнаны из города и закончите свою жизнь через десяток лет, в одиночестве и болезни, в деревушке близ Элейи, откуда родом ваши почившие родители. И перед смертью, как и каждый день, вы будете вспоминать казнь и боль близкого вам человека. Не спрашивайте, откуда мне всё это известно. Я вам не отвечу. Лишь скажу, что могу помочь, и вы совершите ошибку, если не воспользуетесь моим предложением. Вы ведь хотите её спасти?

Девушки опешили. Они не отводили взгляда от мужчины и не верили ушам. Незнакомец был очень убедителен и знал о тех вещах, о которых не знал никто.

– Жрец, как вы…

– Повторюсь, не спрашивайте. Я не отвечу, – повторил он, перебив Деметру.

Она осторожно и медленно подошла ближе.

– Что вам нужно взамен на помощь? И вы правда можете помочь?

Мужчина кивнул.

– Сестра… – покусывала губу Сешат, словно чувствуя неладное.

Но девушка с печалью и безысходностью кинула на неё умоляющий взгляд. Больше всего она хотела спасти её от неминуемой участи и мучений.

Бедняжка замолчала, под ее взором.

Мужчина продолжил, обращаясь к Деметре. Она была у него на крючке.

– Как это не печально, я могу забрать лишь одну из вас, другой же пойти со мной не суждено.

Поправив капюшон, Бальмонт продолжил.

– Изобретение Сешат – это совокупность множества факторов, которые известны лишь ей. Поэтому я предлагаю работу. Она в безопасности покинет Пергам и займет должность писаря при дворе моего господина. В местах отдаленных и многим неведомым изобретёт пергамент заново, имея безграничное время в запасе, и явит миру чудо.

– Жрец, почему вы не спрашиваете меня? – возмутилась Сешат осуждающим тоном. – И что будет в этом случае с моей сестрой?

– Потому что времени на раздумье мало. А она примет правильное решение и, как всегда, позаботится о вас. Это её прерогатива и обязанность, – уверенно промолвил мужчина.

Привстал с табуретки.

– Ваша старшая сестра покинет эту темницу, как и вы. Но отправится в добровольное изгнание. Но уверяю, ни Царь, ни его приспешники, ни кто-либо из ныне живущих ей не причинит вреда. Это я вам обещаю.

Деметра ненадолго задумалась, потом повернулась и грустно улыбнулась сестрёнке.

– Мы согласны. Я согласна, – сказала уверенно, не обращая внимания на подозрения Сешат.

– Замечательно, – сняв перчатку, незнакомец протянул ей сухую руку. – Пожмём же руки? Но перед этим я хотел бы услышать эту просьбу из ваших уст.

Деметра посмотрела на сестру взглядом полным любви и заботы.

– Не переживай, если ты будешь в безопасности, то это замечательное предложение. Я найду тебя, в какой бы город тебя не увезли, обещаю. – и посмотрев на Бальмонта, спросила.

– Куда она направится?

– В Лимб. Но едва ли вы не слышали об этом городе. Прохладный по меркам Фив или Пергама, но он по-своему очарователен.

– Лимб…– повторила задумчиво.

Повернулась к сестре.

– Я найду тебя, не переживай. Совсем скоро. – уверенно сказала она ей, придавая этим надежду и сил.

С этими словами девушка подошла к решетке и приняв рукопожатие повторила предложенное незнакомцем.

– Я хочу, чтобы вы обеспечили моей сестре безопасность и сделали её писарем при дворе вашего господина. Я готова на добровольное изгнание, – уверенно проговорила она, без доли сомнения.

Сешат лишь молчала, не зная, как на это реагировать. С одной стороны, она очень хотела избежать смерти и работать на знатного господина. С другой – опасалась, что не скоро увидит Деметру.

Пожав его обжигающую руку, темницу окутал яркий свет. Заметив это в щель двери, стражник поспешил в помещение, и войдя в нее стал выкопанным, разину рот.

Никого не было, ни арестантки, ни жреца.

Лишь на холодном и сыром полу, лежало бездыханное тело Деметры. На тот момент они не знали, на что соглашаются, и что сделка погубит тело старшей сестры, обрекая ее Душу на вечные муки.

Глава 5

Сешат проснулась в мягкой постели. В комнате было темновато, лишь мягкий свет из окна ложился на пол. В воздухе парили пылинки.

– Что произошло? – она в недоумении осматривалась. – Сестра?

Вопрос остался без ответа. В помещении никого не было.

Присмотрелась. Место было незнакомым. В непонимании вскочила и вылетела в дверь. Неожиданная прохлада в купе с зеленовато-бледным светом ударили в лицо. Проморгавшись, перед глазами открылся невероятный взор. Широкая улица, наполненная переулками, переполнялась людьми и летающими в воздухе небольшими сферами. Дома были в стиле, который она не видела ни и в Пергаме, ни в других городах. Стены вымощены могильными плитами и покрыты многовековым мхом и плющом. Архитектура неизвестной ей страны, такая чуждая, но в то же время умиротворяющая. Свет приглушенный, не похожий на привычное солнце, как будто бы оно было где-то далеко, за мириадами нефритовых облаков. Самих облаков не было. Улица тянулась вниз, через торговые прилавки, и спускалась у огромной центральной площади, где толпилась огромное количество народа.

Рядом пролетела сфера и мерцнула. Сешат отпрянула в изумлении приоткрыла рот.

– Это сфера Души, – сказал мужчина, подошедший сбоку. – Тебе нужно многое узнать, девочка. Лишь потом сможешь приступить к работе. Познакомлю тебя кое с кем.

Деметры нигде не было, но перед ней стоял Бальмонт, но в этот раз не в мантии жреца. Стройный, высокий, широкоплечий и статный, с утонченными и мужественными чертами лица. На глазах его были неведомые ей чёрные стекляшки.

В тот день ей представили Тотмеса – ещё одного писаря и её будущего коллегу. Он проводил ей экскурсию по огромному городу и рассказывал невероятные вещи. Новоприбывшая была воодушевлена, не веря в подобные чудеса. Но они были реальны и осязаемы. Сешат видела то, что было неизвестно никому из ныне живущих. Это казалось невообразимо и будоражило воображение, будто самый сказочный сон. Оптимизм вернулся, жизнь снова начала бить ключом. Девушка залпом поглощала волшебство этого места и была счастлива, представляя, как здесь понравится Деметре, когда они встретятся.

Прошло несколько дней. Они сидели в его каморке и общались.

– Так божество одно – Бог? – полюбопытствовала Сешат.

– Да, здесь его еще называют Имир или Всевышний. А лучше Всемогущий, чтобы потешить его самолюбие.

– А как же Зевс, Афина, Дионис, персидский Митра и прочие божества?

– Все это сказки, а ноги растут от Имира. Хотя на счет Диониса жалко, конечно. С ним бы я сдружился. – посматривая на дно бокала пробубнил Тот.

– Его и правда так зовут? Имир?– поинтересовалась она, приложив палец к подбородку.