Даниэле Новара – Мои любимые триггеры: Что делать, когда вас задевают за живое (страница 6)

Итак, даже воображаемый друг может помочь ребенку в преодолении трудностей. Безыскусный рассказ Анны – это одна из самых невероятных историй, которые я слышал в жизни. Тем не менее я считаю его очень реалистичным, ведь он показывает,

насколько поистине огромны ресурсы детей и каждого из нас.

Иногда требуется совсем немного усилий, чтобы пролить свет на свое прошлое и благодаря этому пересмотреть собственное отношение к взрослению и жизненным испытаниям.

Много лет назад одна моя знакомая учительница, ставшая теперь известной писательницей, попросила меня о консультации, чтобы поговорить о крайне болезненных событиях, которые произошли с ней в раннем детстве. В первые месяцы жизни, в один из самых важных моментов, когда потребность в заботе особенно велика, она оказалась в реанимации, подключенная к медицинской аппаратуре. Роберта (буду называть ее так) хотела узнать, какой отпечаток оставили те события. Когда я писал эту книгу, то постоянно вспоминал о нашем разговоре, поэтому я попросил Роберту поделиться ее историей.

Мне было три месяца, когда мать заметила: если поднять меня из колыбели и подержать вертикально, один глаз начинал отекать, а потом и вовсе закрывался полностью. Первоначальным диагнозом был рак. Так началась длинная череда госпитализаций и выписок согласно регламенту службы здравоохранения; в то время мать и ребенок еще не имели ни малейшего права на содействие тому, чтобы, несмотря на неизбежный трагический исход, у них сформировались прочные взаимоотношения. Сейчас мне трудно даже представить себе эти бесконечные и непредсказуемые расставания для осмотров и взятия анализов, поездки на скорой помощи без матери, которую не пускали в машину, шум аппаратуры, общий наркоз, чужие руки, которые небрежно держали меня на весу, причиняли боль и дискомфорт, и, наконец, запах постоянной опасности, к которому я принюхивалась, как дикий зверек. И хотя первоначальное предположение о раке оказалось ошибочным, оставалась еще ангиома, заболевание, которое имело три перспективы развития: опухоль могла или уменьшиться, или сохранить размер (в этом случае меня должны были прооперировать), или прогрессировать, что приведет к нарушениям зрения и функций нервной системы. Последние месяцы болезни я провела в больнице Турина, за сотни километров от дома, в ожидании. Перед каждым обследованием медсестры успокаивали мою мать, подливая ей в суп какое-то лекарство; больницы были абсолютно не приспособлены для приема семей и поддержания связи между матерью и ребенком.

Среди больничных коек и детского плача разворачивались драмы детей, оказавшихся на операционном столе и лишившихся зрения. И тут же слышались ликующие крики тех, кто возвращался домой исцеленным и думал, что возобновит свою прежнюю жизнь с того момента, где она остановилась, затолкав травму в чемодан вместе с носками и больничным халатом. Мне посчастливилось выздороветь, и мать была уверена, что произошло чудо. Так к моей проблеме с глазом, краснеющим без причины, добавился новый груз – история о маленькой девочке, которую уберегла какая-то святая покровительница и которая обязана своим спасением Всевышнему.

В итоге волк проглотил нас не жуя, как сказала мне одна девочка, прочитавшая сказку о Красной Шапочке, – смерть в тот момент отступила. Может быть, так и выглядит путь к спасению – пройти через болезненный опыт, оставшись целым и невредимым, выбраться, прорубив себе путь или заставив себя выплюнуть, как Пиноккио из чрева Кита.

Оказаться на первом году жизни в таких условиях для ребенка особенно рискованно, ведь у него не формируется базовая привязанность к значимому взрослому. Роберту окружала только медицинская аппаратура. Мама была далеко.

Я спросил Роберту, может ли она объяснить, как ей удалось найти свой путь – интересную работу, мужа, детей, добиться успеха в творчестве. Объяснять такие вещи непросто, но я все же попросил ее попробовать. В ответ она прислала мне сообщение, которое можно резюмировать так: «В жизни случаются трудности, но их можно преодолеть».

Отголоски столь неудачного начала жизни я продолжала ощущать каждый день; это напоминало сигнал тревоги, некую убежденность в том, что все может рухнуть в любой миг, когда я занимаюсь обычными, повседневными, почти банальными вещами: веду машину, пью пиво или беру ребенка из кроватки. Я считаю, что возможность услышать собственную историю, пусть и не во всех подробностях, была важна и научила меня называть вещи своими именами и не превращать боль в табуированную тему. Мне повезло, что мама все мне рассказывала. Это позволило мне не стать скелетом в шкафу собственной истории, истории матери и наших предков.

Также мне посчастливилось иметь отца, обладавшего непоколебимой силой духа: во время Второй мировой войны он лишился отца, бросил школу и в восемь лет начал работать, чтобы содержать свою мать, братьев и сестер в условиях голода и крайней нищеты. Ежедневный пример его способности сглаживать конфликты, переносить неприятности, улаживать проблемы, не теряя доброго расположения духа, свидетельствовал о том, что, в сущности, жизнь всего этого стоит.

Возможно, именно благодаря экстремальным условиям, в которых мне приходилось выживать, я воспитала в себе веру в то, что жизнь дает нам неограниченные возможности. Всегда находясь в напряжении, я воспринимала как нечто само собой разумеющееся ситуации, которые для многих могли показаться совершенно невыносимыми.

Я никогда не сомневалась, что смогу родить сама или что смогу без проблем кормить грудью. Я всегда была убеждена, что сдам экзамены, найду подходящую работу, любимого человека, построю более или менее здоровую семью, справлюсь с жизнью в незнакомом городе; что рядом будут люди, которые любят меня, даже если я с ними почти не знакома, а я буду любима и достойна любви.

У меня было стойкое, инстинктивное, физическое ощущение, что я имею право существовать и принимать активное участие в жизни, которая происходит здесь и сейчас.

Успехи и свершения, прошлые и будущие, для достижения которых нужно прикладывать усилия изо дня в день, как говорит Роберта, не являются чем-то самим собой разумеющимся. В ее истории присутствует фигура матери, которая говорила с ней, а также очень интересный образ отца как пример необычайной стойкости, в которой можно найти опору перед лицом трудностей. Становится понятно, что весь этот опыт, в значительной степени пережитый неосознанно, был приобретен благодаря поддержке, которую Роберта искала с упорством и решительностью и которую она получила.

Иными словами, умение искать поддержку в том, что нас окружает, как это делали Анна и Роберта, дает большие возможности. Умение добывать ресурсы для поиска ответов и решений в нашем реальном окружении или даже в мире собственных фантазий поможет проложить путь к новому дню и новому началу.

Детская книга «Приключения Пиноккио» – это история, которая подходит нам идеально. Очень оригинально, однако не отступая от классической модели повествования, автор рассказывает историю деревянной куклы, которая проходит через очень трудные испытания. У Пиноккио нет матери, но есть отец, который очень слаб здоровьем. На пути Пиноккио встречает Кота и Лису, Манджафоко, Фитиля и товарищей, которые втягивают его в ничегонеделание и пустое времяпрепровождение. Он попадает в Страну Развлечений, его проглатывает Кит, он противостоит коварной стихии моря, но в конце концов преодолевает все испытания, находит отца, заново выстраивает свою жизнь, учится, работает, и это приводит его к тому, что на последних страницах книги он освобождается от обличия куклы и становится настоящим живым мальчиком. Поистине превосходная метафора наших возможностей. Мой совет всем родителям: читать «Приключения Пиноккио» детям с пяти-шести лет. Это сказка, возможно, будет сопровождать ваших детей на протяжении всего их взросления; в любом возрасте она сообщает нам что-то новое и удивительное.

Мне очень нравятся еще две книги. Их авторы – общественные деятели, которые рассказали свою историю о том, как они успешно преодолели невзгоды своего детства. Одна из них – «Девочка без звезды»[16] Сильвии Веджетти Финци, знаменитого итальянского психолога.

Лишь тогда, когда детство давно прошло, человек может установить контакт с утраченной частью себя. Достаточно внезапной ассоциации, чтобы вспомнить большие и малые несправедливости, которые, все больше удаляясь во времени, становятся безвредными, потому что время течет, подобно воде, унося с собой осколки пережитых разочарований[17].

В возрасте семидесяти семи лет исследовательница, ученая и писательница решает напечатать историю своего детства. Девочка без звезды – это забытый, брошенный ребенок: мать рассталась с ней, чтобы спасти от расовых преследований, которые могла навлечь на нее еврейская фамилия Финци.

Родиться в 1938-м, в год принятия расовых законов, – не самое хорошее предзнаменование. Девочку отдали кормилице, а затем оставили на воспитание родственникам. Сильвия – ребенок, который вынужден скрывать свое имя, еще не понимая, что происходит. Она знала, что у нее есть биологическая мать, но никогда не общалась с ней. Брат уехал вместе с матерью, они отправились к отцу без нее, и она чувствовала себя брошенной и нежеланной.