Даниэль Шрайбер – Трезвость. О пьянстве и счастье (страница 2)

Как видите, мою жизнь целиком определяла выпивка. Остальное было второстепенным, хотя тогда я ни за что бы в этом не признался. Мне и в голову не приходило, что у меня проблемы с алкоголем. Если бы со мной об этом заговорили, я бы стал решительно все отрицать. Но в течение тех пятнадцати лет, что я пил, происходили совершенно драматичные события. Я пережил череду провалов в памяти и ряд выходных в полной отключке. Не раз мое поведение бывало неприличным. Некоторые ночи заканчивались тем, о чем я непременно хотел забыть. И я забывал, потому что всегда были и длительные периоды, когда всё шло хорошо. К тому же у меня всегда было наготове объяснение: в ту ночь я принял наркотики; тот срыв обусловлен очередным переживанием, расставанием, разногласием; или просто накипело по работе. В конце концов, ни у кого не вызывало сомнений, что я вполне успешен. У меня было много друзей, я ездил по миру – и после первого бокала, как правило, мог успокоить себя, что живу весьма неплохой жизнью. Даже немного гламурной. И когда было нужно, первый бокал всегда находился.

Когда я бросил пить, большинство друзей и знакомых посчитали, что я сгущаю краски. Даже лечащий врач – после осмотра и оценки показателей моей печени – сказал, что в этом нет необходимости. Сходу по мне было и не сказать, что я пью слишком много. А в те дни, когда это становилось очевидно, я убеждал и себя, и других, что всему виной стресс. Я всегда много работал, в том числе по вечерам и в выходные, и выпивка была неотъемлемой частью этой трудовой жизни: как всеми признанный способ расслабиться, как компенсация за тот или иной паршивый день. И как завеса забвения над стойким ощущением повседневного несчастья.

Когда я сегодня вспоминаю те дни с выпивкой, на ум приходит в основном вот что: тихая несчастливость, успевшая стать привычной подспудная депрессия, с трудом подавляемое подозрение, что в моей жизни что-то в корне не так, и абсолютное непонимание, в чем дело.

Вполне можно многого достичь в жизни, даже злоупотребляя выпивкой. Всем нам известна правда, но мы упорно продолжаем ассоциировать людей с алкогольной зависимостью с классическим образом уличного пьяницы или человека, который десятилетиями мается от клиники к клинике, от рецидива к рецидиву, – алкоголика из немецких ток-шоу. Однако оба типа составляют лишь небольшой процент пьющего населения. Люди с функциональным алкоголизмом есть повсюду: в издательствах и адвокатских конторах, в учительских и на стройке, в парикмахерских, на кассах супермаркета, в архитектурных бюро и в Бундестаге. Они создают семьи, сидят рядом с вами на родительском собрании и в кино, отправляются, как и вы, за город в выходные, танцуют на свадьбе ваших друзей. Правда в том, что достичь можно даже поразительно многого, несмотря на злоупотребление алкоголем. Выстроить эффектный фасад продуктивной на вид жизни. Фасад, за которым прячешься и который демонстрируешь, словно алиби. Потом стискиваешь зубы и просто как-то справляешься. А стоит появиться хоть намеку на облегчение, тянешься за тем, что дает ощущение, которое ближе всего к действительно живой жизни, – за бокалом.

Если пить слишком много, обрастаешь защитой от вразумляющих голосов. Проблем всегда хватает. Всегда найдется достаточно поводов, чтобы следующий бокал казался необходимым. И всегда наготове аргументы, доказывающие, что нет никакой проблемы – хотя, как правило, не обращаешь внимания на то, что, не будь проблемы, не было бы нужды приводить какие-то доводы. Не каждый, кто много пьет, автоматически становится зависимым, но если он продолжит злоупотреблять, то станет таким. У одних это происходит за несколько лет, у других процесс растягивается на десятилетия. Алкоголизм – как лотерея. Многие в какой-то момент сами начинают регулировать свое отношение к выпивке. Но для многих из нас алкоголь – постоянный спутник жизни, который мы отказываемся критически осмыслить, пока не окажемся вынуждены. Кто-то становится зависимым в раннем возрасте, кто-то – в зрелом или уже в пожилом. Кто-то верит, что сможет дожить с алкоголизмом до старости. Кто-то доводит себя до психических и эмоциональных расстройств и постепенно вытесняет из своей жизни близких людей. У кого-то развивается рак, кто-то страдает от поражения печени и сердечно-сосудистых заболеваний. Кто-то в итоге умирает. Кто-то рано или поздно лишает себя жизни. А кому-то везет больше.

Если еще не бросил пить и переживаешь, что пьешь слишком много, то – может, и не признаваясь себе в этом, – часто задумываешься о том, где проходит магическая грань между вредной привычкой и болезнью. Но на каком бокале или в какой момент переступишь эту невидимую черту, сказать так же сложно, как и то, какая клубника, какой орех или какая пыльца однажды спровоцирует аллергию.

С тех пор как я бросил пить, я познакомился со многими людьми, которые тоже бросили пить. У всех свои истории, которые, несмотря на принципиально общие черты, вряд ли могли бы разниться сильнее. Никто не может точно сказать, когда была пройдена та невидимая черта, за которой уже нет пути назад, а уж ты сам и подавно. Некоторые из моих ныне трезвых друзей начали выпивать еще в четырнадцать и были вынуждены бросить в возрасте порядка двадцати лет, успев не раз побывать в психиатрическом отделении или тюрьме. Некоторые начали позже, пили восемь-девять лет и только в тридцать, закончив университет и начав многообещающую карьеру, поняли, что рискуют допиться до смерти. Кто-то пил годами, как все обычные люди, и только после тяжелых событий – чьей-то смерти, болезни или несчастного случая – начинал спиваться. Кто-то рано понял, что алкоголь творит с ним такое, что невозможно контролировать, и очень долго совсем ничего не пил, а потом, успев прожить полжизни, за какие-то несколько лет становился зависимым. Многие десятилетиями пили без видимых последствий, зачастую испытывая удовольствие и не чувствуя необходимости что-то менять, поскольку им казалось, что вокруг все делают то же самое, и только в возрасте сорока, пятидесяти или шестидесяти лет обнаруживали себя в тупике зависимости. Выбраться из этого тупика им уже не могли помочь ни советы врачей, ни вмешательство семьи. Скатываясь в зависимость, никто из них не осознавал, что он или она вот-вот переступит ту грань, за которой уже не будет возможности вернуться к нормальному употреблению алкоголя.

Сегодня, после нескольких лет трезвости, я уверен, что достиг этой грани еще в Парк-Слоуп, когда в порядке вещей выпивал всего полбутылки за вечер. Что даже тогда, когда мои отношения с алкоголем казались нормальными, я уже переступил порог зависимости. До сих пор хорошо помню, как разговаривал с двумя тамошними друзьями, которые бросили пить. Меня невероятно заворожило, что они приняли такое решение, ходили на собрания групп взаимопомощи и обращались к психотерапевту. Уже тогда я интуитивно понял, почему они это делают. В то же время я поклялся себе, что буду себя беречь и делать всё возможное, чтобы продолжать пить. Мысль о жизни без алкоголя не укладывалась в голове, равно как и мысль о том, что судьба обоих моих друзей ожидает и меня.

Думаю, большинство людей с алкогольной зависимостью очень долго живут той жизнью, какой жил я. Они не выглядят пропащими, их не тянет пить с самого утра. Они не живут на улице, у них есть друзья и работа. Когда-то этим людям было действительно весело выпивать. В моменты ясности они осознают, что нечто непостижимое начинает расходиться в их жизни по швам, и выпивкой заглушают это осознание. Эти люди просто больше не представляют свою жизнь без алкоголя.

Внутренние потери

Однажды моя знакомая американка сидела на ток-шоу пьяная. Она не просыхала месяц или два – стресс на работе и в личной жизни – и, когда очутилась в телестудии, вдруг испугалась, что кто-то заметит неадекватность ее состояния. Гримерша как-то странно на нее посмотрела, да и второй гость, журналист, наверняка заметил, что от нее пахнет водкой. Но всё обошлось: счастливым образом она успела протрезветь до нужной кондиции, не утратила над собой контроль, не говорила глупостей, а ее язык не заплетался. После этого ужас засел в ней так глубоко, что несколько дней она ни разу не притронулась к алкоголю. Она решила было завязать полностью, знала, что должна. Но неделю спустя передумала. И продолжила пить.

Другой знакомый шаг за шагом потерял всю семью – этот процесс занял несколько лет. Сначала от него ушла жена, потом и взрослые дети перестали с ним общаться. Он знал, с чем это связано: он слишком много пил. Страдая похмельем, мог легко вспылить. А еще он знал, что по любому доступному в интернете определению он алкоголик. Просто не знал, что делать с этим знанием. Он пил каждый вечер, хотя занимал весьма важную должность. Пропустив несколько рабочих дней, взял себя в руки, чтобы не пить хотя бы по утрам. Однажды, будучи пьяным, он потерял управление и врезался в дерево – но даже тогда не бросил пить. У него были переломаны почти все кости, но факт, что за полгода пребывания в больнице он не притронулся к бокалу, словно доказывал ему: проблем с алкоголем нет. Он бросил пить только сильно позже, без какой-то явной на то причины, хотя ранее столько раз безуспешно пытался завязать.