Даниэль Шрайбер – Трезвость. О пьянстве и счастье (страница 3)

Я часто спрашиваю себя, когда для меня всё закончилось. Когда я достиг предельно возможной точки и сломался внутренний стержень. Я часто задаюсь этим вопросом, потому что не могу вспомнить тот самый момент между катастрофой и прозрением. Такого момента спасения у меня не было. По моему опыту, спасение не приходит так просто – оно требует большой работы. Я так часто об этом задумываюсь еще и потому, что меня постоянно об этом спрашивают, и мне кажется, что для ответа нужна история, связный нарратив, который поможет всем понять, почему я больше не пью.

Согласно распространенному в обществе мнению, чтобы бросить пить, нужно достичь некой низшей точки. По моему опыту и по опыту многих завязавших друзей, это правда. Однако большинство людей не понимают, что этот низший рубеж, как правило, не представляет собой конкретный эпизод или особенно критичный пьяный инцидент, после которого так дальше просто нельзя и невозможно. Это и не крайне неловкое поведение на вечеринке, не авария и не трагедия, спровоцированная алкоголем. Со стороны большинству людей трудно понять, что внутренняя низшая точка может не только растягиваться на недели, месяцы и годы, но и однажды просто стать реальностью, самой жизнью. Что попытки как-то совладать с собственной жизнью – часть этого этапа и что, становясь повседневным чувством, отчаяние начинает ощущаться уже не столько как отчаяние, сколько как всего лишь фоновый шум. Шум неудавшейся жизни, которая кажется одной сплошной исключительной ситуацией и которую выдержать можно только с бокалом вина. Трудно перечислить всё, что теряешь внутри себя, ведь кому как не тебе вести этот список. Ведь ты теряешь себя самого.

Соответственно, я не могу назвать точную дату, когда внутри меня что-то сломалось. Знаю только, что однажды я действительно почувствовал, будто потерял себя. Вот объективные факты, голые цифры: после трех или четырех лет, когда я – хоть и разбавляя фазы саморазрушения фазами контроля, но периодически, а затем и регулярно уходя по выходным в загулы, о которых порой не мог вспомнить, – выпивал в среднем по бутылке вина за вечер, моя жизнь перестала ощущаться моей. Я весил сто двадцать пять килограммов, на сорок больше, чем сейчас. Два-три раза в неделю ходил на сеансы психоанализа и как-то справлялся со своим несчастьем. В течение недели, если не был в разъездах, пил дома в одиночестве – что казалось мне абсолютно нормальным, поскольку только это меня расслабляло. Я был осторожен. Если доходило до полутора бутылок, на следующее утро было уже не так легко добираться до офиса. По пятницам и субботам я иногда ходил в бары и клубы, обычно с теми же людьми: кто-то из компании употреблял больше алкоголя и наркотиков, чем я, и меня это успокаивало. В принципе, собственный диагноз уже не был для меня секретом, но это мало что меняло: длительное депрессивное настроение вперемешку с тревогой, очевидная неспособность защитить себя от потенциальных и реальных угроз, эмоциональная изолированность – вся эта жизнь у меня в голове.

На сеансах психоанализа я уже несколько лет говорил о проблемах с алкоголем и о страхе окончательно утратить контроль. В какой-то момент я точно понял, что застрял, что не выберусь из этой жизни, если продолжу столько пить. Поэтому первым делом попытался сократить потребление. Идея заключалась в том, чтобы выиграть время – время подумать, что делать со своей жизнью. Попытка самоконтроля продлилась шесть невероятно изнурительных месяцев. Я позволял себе четыре бокала красного дважды в неделю. Самодисциплина и сила воли никогда не были проблемой, если я действительно чего-то хотел. Легкий дурман два раза в неделю казался мне хорошей сделкой: можно и выпивать, и вести более добротную жизнь. В то же время я часто думал о выпивке. Если честно – пусть тогда я бы со всей уверенностью стал это отрицать, – думал о ней постоянно. Я обдумывал, с кем и когда выпить, по какому поводу лучше всего это сделать, с кем в определенные дни не стоит пить, чтобы не тратить свое драгоценное «питейное время». Распорядок всей недели зависел от этих двух вечеров, когда можно было расслабиться: я переносил встречи, принимал или отвергал приглашения на ужин или вечер с читателями, изучал новые бары. Столько промотанного времени! Вместе с тем мне казалось, что я успешно решаю проблему с алкоголем и привожу жизнь в равновесие. Теперь я понимаю, что это были полгода явного алкогольного безумия. Те месяцы ясно показали, что в некоторые вечера – никогда нельзя было знать заранее, в какие именно, – я просто-напросто закрывал глаза на правило четырех бокалов и кутил до рассвета. Такие ночи случались со мной и раньше, но теперь они участились. В такие ночи уже и речи не было ни о каком контроле, я мог ничего не помнить наутро, а приятели с ужасом мне рассказывали: что бы я ни пил, я пил это как воду, и ничто не могло меня насытить. Потом и эти полгода подошли к концу, а я стал пить еще безмернее, безудержнее и безответственнее, чем когда-либо прежде.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.