Даниэль Рэй – Повелитель Лжи (страница 51)
– А Рубин? – не унимался инаец.
– Нет. – Она почти не соврала. Лишь не уточнила, что сначала нашла ее, а уж потом потеряла.
– Сапфир! – Галлахер повысил тон, глядя на нее с осуждением. – Ты понимаешь, насколько это важно?
– Я все понимаю. – Она дружески похлопала его по руке. – Я найду их. Найду. Даю слово.
Последняя фраза значительно успокоила короля Инайи. По крайней мере его плечи опустились, и выдох облегчения вырвался на свободу.
Впереди расступились люди, и Огненная Дева оказалась перед Грониделом. Он с кем-то говорил и явно что-то доказывал, пока не обернулся в ее сторону.
Перед сотней свидетелей принцесса замерла напротив мужчины, которого когда-то считала мужем. Мужчины, который своим враньем разбил ей сердце и растоптал ее любовь. Зальтийца, которого совсем недавно целовала, словно умалишенная. Принца, который только что своей безрассудной выходкой спас ее от толпы ошони.
Все заметили, как Гронидел резко умолк. Все видели, как он нежно взял ее за руку и притянул к себе. Все слышали, как он сказал, не то в упрек, не то с облегчением:
– Больше не уходи, не предупредив. Я беспокоился.
Она хотела натянуть на лицо вымученную улыбку, но не получилось. Вместо этого на глаза опять навернулись слезы.
Все это – большой обман. И жертва здесь вовсе не она, а сотни зевак вокруг. Самое
Гронидел раздавал надежду, как бесплатные пирожки. И все они, его новоявленные почитатели, наслаждались угощением. Но что у него есть, кроме щита над головой и нескольких тысяч жителей Сантияра?
Час-другой – и город будет повержен армией Роя или взят в кольцо оцепления. И что тогда Гронидел скажет этим людям? Какую новую сказку он им поведает?
От этого мутило. От этого кружилась голова. Безнадежность проникала в тело и разъедала внутренности кислотой сомнений. И самым большим предателем на главной площади Сантияра себя чувствовала Сапфир, ведь только она не верила ни единому слову, что произносил ее…
***
Из толпы на образовавшийся пятачок свободного пространства выпрыгнула девица, которую Гронидел когда-то убил.
Обринь запыхалась и спешно переводила дыхание, пока принц дружески хлопал ее по плечу.
– Молодец. Отлично справилась.
– Сейчас легкие выплюну. – Потная зальтийка разогнулась, едва не двинув мужчине-ошони локтем в бок.
Тот играючи увернулся и так же ловко оказался по другую сторону от девы, что на целую голову возвышалась над ним.
– Обринь, ты должна отвести меня ко всем фейским порталам в Сантияре, – проговорил Гронидел. – Я заблокирую их со стороны города, если еще не поздно.
– Прибытие любого подкрепления нам на руку, – вступил в разговор тот самый ошони, что крутился возле восставшей из мертвых Обринь. Именно с ним Гронидел препирался и спорил всего минут десять назад. – Под куполом они тут же утратят влияние Роя и перейдут на нашу сторону.
– Оставлять порталы открытыми слишком опасно, – вторил Гронидел. – У фейцев есть оружие, которым они способны управлять на расстоянии. Поверь, лучше не испытывать судьбу и закрыть проходы. Хватит нам и стен города, которые придется охранять.
– Почему ты так смотришь? – тихо обратилась к принцессе Обринь.
Сапфир и не заметила, что сверлила зальтийку взглядом.
– Ты не помнишь меня? – уточнила принцесса, чтобы кое-что прояснить.
– А должна? – Девушка вопросительно вкинула бровь.
– У тебя была подруга Динара. Ее помнишь?
– Нет, – покачала головой Обринь.
Гронидел резко оборвал реплику и повернулся к Сапфир.
– Ты знакома с Динарой? – напряженно уточнил он.
– Да, – кивнула принцесса, решив не вдаваться в подробности. – Она добровольно шпионит для Роя. Если снова встретишь ее – остерегайся.
– И откуда ты…
– Я же сказала, что
Растущее напряжение снял Галлахер. Он обнял принцессу за плечи и обратился к ошони, с которым общался принц.
– Кардахар, друг мой, уверен, что возлюбленная нашего предводителя очень устала. – Король с силой сжал плечо Сапфир, и та закивала, всем своим видом выражая крайнюю степень утомления.
Ошони обернулся и крикнул:
– И́встен, отведи Огненную Деву в мой дом! Поселим их с Грониделом в янтарной спальне.
– Да, мой дер. – Один из ошони, что стоял в толпе, поклонился и направился к Сапфир. – Ваше высочество, – снова поклон, – позвольте вас проводить.
– Иди, – шепнул ей на ухо Гронидел. – Кардахар – наш друг и союзник. В его доме тебя никто не обидит.
– Я в состоянии за себя постоять, – буркнула она и, не дожидаясь едкого замечания от короля Инайи, на щеках которого заиграли желваки, поплелась следом за провожатым.
***
Сапфир уснула в ванне шикарно обставленной спальни, где все предметы мебели были сделаны из янтаря. И хотя никого из слуг в доме не оказалось, да и вода из трубы в стене полилась ледяная, принцесса не жаловалась.
Воду она себе нагрела быстро и еще быстрее юркнула в ванну, чтобы смыть с себя грязь, пот и чужую кровь.
Странно, но за последний год она не припомнила, чтобы вообще мылась. Периоды ее существования оказывались слишком маленькими, да и после них старое тело мгновенно отправлялось в неизвестность. А в Сфере мыться нет нужды, только если ты не погружен настолько, что больше не отличаешь реальность от вымысла.
Шаги в спальне заставили ее проснуться и потянуться к мечу, подпиравшему борт ванны.
– Ваше высочество! – кричал незнакомый женский голос на языке ошони. – Я оставлю для вас наряд на кровати. Стол в малой столовой на первом этаже уже накрыт. Дер Кардахар обещал, что ваш супруг, его высочество принц Гронидел и его величество король Инайи Галлахер присоединяться к вам сразу же, как смогут. Ваш старый наряд я заберу в чистку и ремонт.
– Ничего не трогайте! – на языке ошони прокричала Сапфир, но вместо ответа в соседней комнате только закрылась дверь.
Конечно же, порванный костюм и остатки ломаных доспехов служанка вынесла и оставила ей наряд самый что ни на есть зальтийский. Платье хоть и казалось новым, но сшито было на кого-то повыше и покрупнее принцессы. Дорогие шелка бледно-желтого цвета совершенно не красили красноглазую туремку. Лиф провисал, а талия съехала на бедра. Да и платье само по себе больше не на наряд деры походило, а на ночную рубашку работницы борделя.
Сапфир усмехнулась сама себе. Она не знала, каким образом Гронидел насолил хозяину этого великолепного дома, но месть в подборе наряда для женушки зальтийского упыря определенно прослеживалась.
Обув удобные кожаные тапочки, явно снятые с ножки служанки, а не деры, Сапфир схватила Огневержца и, грациозно перекинув меч через плечо, прошествовала на первый этаж к малой столовой (где бы она ни находилась).
Спустившись, принцесса оказалась перед выбором: свернуть в узкий коридор, уходящий под лестницу, или направиться по широкому холлу к одной из резных дверей.
Самые интересные дела обычно творились вдали от случайных взглядов и ушей, потому принцесса особо не задумывалась, сворачивая в узкий коридор под лестницей. Миновав непримечательные подсобные помещения с утварью и шкафами, набитыми чистым бельем, девушка остановилась у темной двери в конце коридора, из-под которой основательно поддувало. Распахнув ее, туремка одобрила выбор масляных ламп на оштукатуренных стенах и спустилась в холодный подвал. За одной из трех дверей, что оказались на пятачке пространства внизу, Сапфир отчетливо разобрала мужские голоса.
– У них было достаточно времени, чтобы стянуть войска к городской стене Сантияра, – утверждал Гронидел на зальтийском. – Меня настораживает, с какой легкостью они отпустили весь Сантияр готовить нападение.
– Значит, у них проблемы посерьезнее, чем объявление великого спасителя мира маны и его приспешников из сопротивления, – сказал на языке ошони Кардахар.
– Так почему ты вернулся, а не ушел с Обринь? – спросил Галлахер.
– Понял, что в прошлом Фейран передал мне послание. Если бы мы с Обринь оставили вас здесь, Кардахару бы снесли голову.
– А мне? – удивился король на инайском.
– Не знаю, – хмыкнул принц на зальтийском. – Возможно, причиндалы бы отрезали? Сносить голову правителю, которого и так за мошонку держат, стратегия сомнительная.
Сапфир не сдержалась и едва не прыснула смехом. Даже в такой ситуации Гронидел умудрялся шутить. Словив себя на мысли, что соскучилась по его юмору так же сильно, как и по его голосу, принцесса заставила себя вспомнить картинки из прошлого Зальтийского Шершня и поежилась.
Он предал ее. Обманул. Хотел воспользоваться, развлечься и бросить в мире маны, как одну из дурех, которую даже не считал красивой.
Сапфир затруднялась ответить, что ранило ее самолюбие больше: готовность мужа через год сбежать, оставив ее фиктивной вдовой, или тот факт, что он никогда не считал ее привлекательной.
– Так как ты собираешься уничтожить Сферу и вернуть всех в тела? – спросил ошони.