Даниэль Рэй – Повелитель Лжи (страница 32)

– Кто появился, Ролана?

– Дева. Очень красивая. В наряде богов. Она будто лучилась светом и глядела на меня с заботой и нежностью, как матери смотрят на своих любимых детей. Она возникла из черной дымки прямо позади меня в нашем доме. Из ниоткуда. Взяла и появилась. И произнесла: «Ролана, забирай ребенка и беги». А потом исчезла. Будто и не было ни ее, ни черной дымки. Сначала я подумала, что мне все это привиделось, но крики за окном усиливались, и вот уже на улице появились соседи. Все они смотрели на дорогу, вдоль которой стояли наши дома. Больше я не думала. Схватила Джиамо, мешочек с седоулами, что вы мне дали, и бросилась наутек. Мы не стали выбегать через двери. Вылезли через окно и рванули во двор к соседям.

Ролана снова взяла кружку и сделала несколько глотков. Дрожь в ее пальцах усилилась, и она едва не расплескала на себя остатки напитка. Громко поставив кружку, Ролана взяла себя в руки и очень собранно сказала:

– Уже когда мы были в конце нашей улицы, мы с Джиамо оказались на дороге, и я обернулась. – Девушка сглотнула, а в глазах ее застыл ужас. – Она стояла напротив нашего дома. Вся объятая синим пламенем, как вторым нарядом. Этот странный огонь вокруг нее ничего не жег. В одной руке та дева держала длинный меч. По нему струилось ярко-желтое пламя, что перекидывалось на наш дом, погружая его в объятия огня. А в другой руке дева удерживала за волосы… – Ролана всхлипнула и зажала рот рукой, чтобы не расплакаться.

– Голову Женевьевы, – закончил за нее Гронидел.

Девушка только и смогла, что кивнуть в ответ. Принц подлил ей в кружку еще напитка и пожалел, что здесь нет успокаивающей настойки. Ролана выпила и спустя минуту смогла продолжить рассказ.

– Люди вокруг пытались приблизиться к Огненной Деве, чтобы остановить ее, но из-за синего пламени вокруг нее не могли и на сажень подступиться. Когда весь наш дом объял огонь, дева развернулась и направила свой меч на соседние дома. Она поджигала их один за другим под крики хозяев, что спасались бегством. Когда дева повернулась ко мне лицом, я только заметила, как в синем пламени светятся золотом ее глаза и щеки. Она выглядела как служитель царства Дхара, не иначе. Огненная Дева, что почти дотла сожгла весь Солнечный город.

– Ты знаешь, как ее имя? – аккуратно спросил Гронидел.

– Принцесса Сапфир из рода Турем, – скривив лицо, озвучила Ролана. – Ваша супруга, выше высочество, – словно обвинение, бросила она.

– Ей управляли. – Он попытался оправдать жену, но, судя по лицу зальтийки, никакие доводы не смогу избавить ее от ненависти к Огненной Деве, с которой она в жизни-то не общалась. – Рой взял ее под контроль. Знаешь, кто это такие?

– Наслышана, – пробурчала Ролана и отвернулась. – Мы с Джиамо еле ноги унесли с того пожара. Как вы и наставляли, добрались до Драмара и обратились за помощью. Несколько месяцев спустя, уже здесь, в Сантияре, в дверь этого дома постучали. Совсем внезапно, как сегодня вы, на пороге возникла моя сестра Женевьева. Та самая, что погибла во время нападения богов два года назад. Та самая, саван которой мы с вами вместе поджигали, когда провожали в загробный мир всех жителей Мерага, погибших в тот день. Та самая, голову которой несла Огненная Дева. Живая и невредимая Женевьева престала передо мной.

Гронидел молчал, не желая сбивать Ролану с мысли и позволяя ей самой сосредоточиться и продолжить рассказ.

– Они что-то сделали с моей сестрой, – покачала головой зальтийка. – Ее разум помутился. Женевьева думает, что Джиамо – ее сын. Ваш с ней сын, – осторожно добавила она, исподлобья глядя на Гронидела. – Когда я сказала ей, что Джиамо – ребенок Элии и Марка, она не поверила мне. «Все ложь! – заявила она. – Тебя обманули!» Я пыталась достучаться до ее рассудка. Объяснить, что своими глазами видела сестру беременной, что помогала принимать роды у Элии. Я пыталась объяснить ей, что Элия никогда бы не бросила сына по своей воле. И если вы пришли ко мне тем вечером и начали расспрашивать о сестре, а затем попросили бежать, это означало только одно… – Ролана пожала плечами. – Вы знали, что с Элией что-то случилось, и сестра уже не вернется.

В ответ на это Гронидел лишь коротко кивнул.

– Ее убил Марк? – внезапно спросила Ролана. – Он приказал расправиться с матерью своего внебрачного сына?

Гронидел застыл, не в силах даже кивнуть.

– Женевьева сказала, что ее убили по приказу Марка в качестве наказания за то, что она распустила язык и наговорила лишнего вашей супруге.

– О чем именно? – нахмурился Гронидел.

– Женевьева сказала, что получила приказ от Марка донести до принцессы Сапфир все сплетни о вас и вашей матери, пока Женевьева прислуживала ей в Мераге. Рассказать вашей жене обо всех подобранностях вашей тайной жизни… до брака, – аккуратно добавила она.

– О моих любовницах? – прямо уточнил Гронидел.

– Да, – на выдохе прошептала Ролана. – Но Женевьева пошла дальше. Она рассказала принцессе, что у вас с ней есть общий сын. И ее держат взаперти в Мераге, заставляя быть наложницей короля Марка, а вы в это время не делаете ничего, чтобы ее вызволить.

Гронидел откинулся на спинку стула, и тот предательски хрустнул, грозя развалиться под его весом и впиться осколками деревяшек в причинные места.

– Моя жена поверила ей? – спросил Гронидел, хотя и сам уже понял ответ.

– Я не знаю, – покачала головой Ролана. – Но это еще не самое страшное, – заверила она. – После признания ваша супруга отправилась на ужин. Марк созвал на него ваших бывших любовниц с их мужьями, чтобы принцесса Сапфир могла воочию увидеть тех, о ком ей рассказала Женевьева.

Пряча гнев за глубоким дыханием, Гронидел сжал кулаки.

– Марк нарядил всех подавальщиц на ужине в те же одежды, что были на принцессе. Она должна была выглядеть так же, как они. И ваша жена не стерпела того оскорбления. Женевьева встретила ее в коридоре. Принцесса Сапфир выглядела странно. Сбитая с толку, испуганная и потерянная, она стояла в коридоре и разговаривала сама с собой. А потом появился Марк, и все изменилось. Туремская принцесса изменилась.

Ролана выпила еще напитка и начала тараторить, стараясь как можно быстрее проговорить ужасную правду:

– Ваша жена схватила Женевьеву и потащила в зал для пиршеств. Там ей принесли меч. Марк сказал, что пригласил обманутых мужей проучить принца Гронидела и завладеть тем, что ему дорого. И начнет представление король Марк, которому и без того принадлежат все женщины Мерага.

– Что он сделал? – упавшим голосом спросил Гронидел.

– Он овладел ей на глазах у всех гостей.

Принц почувствовал, что его сейчас вырвет. В голове помутилось, стало нечем дышать.

– Когда он закончил, на нее накинулись все остальные, – добавила Ролана.

Гронидел встал. Пытаясь унять боль в сердце и чувство собственной вины за весь ужас, что пережила Сапфир, он вдруг отчетливо понял, почему Фейран просил всех и каждого не говорить с принцессой о том, что произошло в тот день. Ведь пока Сапфир этого не помнит, она как будто этого и не переживала… Не прошла через это пекло и не осталась со своим горем один на один после смерти…

Слезы, проступившие на глазах, душили принца. Воображение рисовало сцены одну ужаснее другой. В воспоминаниях всплыл образ девы с горящими глазами и золотом веснушек на щеках, шествующей к нему с отрубленной головой и покрытой чужой кровью с головы до пят.

Чья то была кровь? Женевьевы? Или всех тех, кто устроил насилие над ней?

– А потом она схватила меч и отрубила всем головы, – в тишине озвучила Ролана. Моя сестра, за муками которой она наблюдала со стороны, стала ее последней жертвой. Она убила всех. Неверных жен – за то, что смотрели, как мужья уподобляются шакалам, раздирающим полумертвую добычу, и ничего при этом не делали. Она отрубила головы монстрам, что напали на Женевьеву после того, как с ней закончил король.

Гронидел застыл.

– Так над кем Марк и остальные надругались? – пораженный, спросил он.

– Я вижу облегчение в вашем взгляде, – неожиданно резко ответила Ролана. – И понимаю, что именно так вы и должны себя чувствовать, осознав, что это не вашу жену все они уничтожали в том зале на пиру. Нет, ваше высочество. Ваша жена, как и ваши бывшие любовницы, просто находилась там и ничего не делала. Она наблюдала за всем со стороны, являясь таким пособником их ужасных преступлений против женщины и неприкосновенности ее тела. Я понимаю, что Женевьеву, в отличие от супруги, вам не жаль, но не стоит показывать это безразличие мне, ее сестре.

– Ты неправа! – повысил тон Гронидел, но облегчения в голосе скрыть не смог.

Да и должен ли принц что-то скрывать? Страдания Женевьевы, безусловно, трогали его и казались ужасными. Но он не мог врать самому себе и утверждать, что не испытал облегчения оттого, что пострадала бывшая любовница, а не жена.

Ужасно? Нет, вовсе нет. Ужасен поступок, в результате которого рассудок мог помутиться не только у Женевьевы, но и у Сапфир. Настоящей Сапфир, что вынуждена была наблюдать за происходящим со стороны и не иметь возможности остановить это.

Не это ли пытка сознания, оказавшегося в плену чужой воли? Не это ли бессилие способно подкосить разум Сапфир, если она о нем вспомнит? Кто на самом деле убил всех тех людей в пиршем зале? Тень его жены или сама Сапфир, что внезапно обрела власть над телом? Кто поджег дом Роланы и Джиамо? Тень или Сапфир? Кто, в конец концов, убил его самого: Тень принцессы или сама она, разум которой не смог справиться с потрясением и начал винить в произошедшем того… кто косвенно во всем виноват?