Даниэль Рэй – Повелитель Лжи (страница 20)

– Мой муж жив, – внезапно улыбнулась принцесса, а затем улыбка медленно сползла с ее лица. – Только вот я для него мертва.

– Возвращайся в иллюзию, на которой потерпела неудачу, — подгонял Фейран. – Хранители Сферы защищают чужие дома только тогда, когда в них есть плененные обитатели.

– Я помню об этом.

Принцесса растерла немеющие щеки и смахнула слезы радости. Он жив. Пекло ее побери! Ее муж жив!

Сапфир собралась с духом и хлопнула в ладоши.

Перед ней появилась хорошо знакомая малая гостиная в Звездном замке Турема. Сестра стояла напротив. Маленький Дарроу трепал подол красного платья матери.

– Когда все это началось, Рубин? — спросила сестру Сапфир.

Та перевела на нее острый взгляд и прищурилась. Затем заморгала и начала оглядываться по сторонам.

Принцесса не ожидала, что во время новой попытки сможет так быстро достучаться до нее. Иллюзии Сферы вокруг начали растворяться. Исчез маленький Дарроу, стены, окна, мебель. Остался только цветной зальтийский ковер под ногами, и они – сестры, стоящие друг напротив друга.

– Когда все это началось? — Вопрос набил оскомину, но Сапфир все равно повторила его.

– Когда Ордерион уехал в Солнечный город, — ответила сестра и зарыдала.

***

– И много у тебя провалов в памяти? – настороженно поинтересовалась Сапфир, присаживаясь на ковер рядом с Рубин, которая немного успокоилась. – Я хочу понять, когда ты заметила, что с тобой что-то не так?

– Когда вы с Грониделом пропали. – Сестра вытерла слезы со щек. – Меня донимали кошмары и странные сны наяву. Сперва я подумала, что во мне проснулся дар видеть будущее. Все же мать и Изумруд – ворожеи, и я посчитала, что…

– Какой-то еще дар, кроме целительства, достался тебе, – закончила мысль Сапфир.

– В это было легко поверить. – Рубин прижала ладонь ко лбу. – И еще легче – в то, что я медленно схожу с ума.

– Ты говорила об этом с Ордерионом? – Сапфир погладила сестру по холодной руке.

– Я все скрывала, но он видел, что со мной что-то не так. Замечал, что я странно себя веду. Сказывалась усталость. Я начала забываться. В один момент сижу за столом в библиотеке, а в другой – уже расхаживаю по кабинету Ордериона в подвале.

Сапфир задумалась на мгновение.

– И часто ты оказывалась в кабинете мужа и не помнила, как туда попала?

– Не чаще, чем открывала глаза в детской, или во время ужина, или в ванной, пока купалась, – рассказывала Рубин. – Когда вы с Грониделом внезапно вернулись, все стало еще хуже. Я моментально выходила из себя и говорила то, что в здравом уме никогда бы не озвучила. В голове один за другим появлялись планы, как остановить начало войны с Зальтией и Ошони, и все это подстегивал страх предстоящих сражений. Я ведь видела ее – эту войну. – Рубин осознанно взглянула на сестру и покачала головой. – Видела смерть сотен и тысяч людей на полях сражений. Их тела, устилавшие землю сплошным ковром крови и смерти. Видела их детей, что на моих глазах превращались в пепел. Боль. Ужас. Беспомощность. И я, их королева, что никого не смогла спасти. Наверное, будь я в своем уме, никогда бы не сказала тебе тех ужасных слов, когда вы с Грониделом вернулись живыми и невредимыми. Не отправила бы тебя с Грониделом в Солнечный город на погибель. Никогда бы не отпустила туда Ордериона. – Она прижала ладони к лицу и сделала судорожный вдох.

– Что последнее ты помнишь из прошлого? – уточнила сестра.

– Я… – Она заморгала. – Я не знаю.

– Ну же, соберись! – твердо приказала Сапфир. – Это крайне важно!

– Удаляющуюся спину Ордериона, – ответила Рубин. – Я смотрела ему вслед и точно знала, что до Солнечного города он не доберется.

– В смысле? – не поняла принцесса.

– Он ведь пропал, не так ли? – Слезы потекли по щекам сестры. – Что с ним случилось? Где сейчас мой муж? Почему я ничего не помню? – воскликнула она и стукнула себя по лбу. – Почему не помню?

Сапфир перехватила руки Рубин, не позволяя ей себя колотить.

– Успокойся. Ты в Сфере. Рядом со мной.

– Сфера, – повторила она. – Что такое Сфера? – спросила Рубин, чем привела Сапфир в замешательство.

Как в двух словах объяснить, что это место, где люди живут после смерти? Или где живут вдали от своих тел, которыми теперь управляет кто-то другой? Что без посторонней помощи им отсюда не сбежать, а внутри этого места можно жить и страдать целую вечность?

Как сказать об этом сестре, что потеряла в иллюзиях Сферы почти год своей жизни? Ее дитя стало старше за этот год. Ее муж пропал без вести. Ее тело подконтрольно Тени. Ее королевство порабощено Роем. Ее мир ведет войну с гайнбрадами. Как сказать все это и сохранить сестре рассудок?

Рубин мгновенно собралась. Выпрямила спину, вздернула подбородок и поджала губы, будто услышала мысли Сапфир и приготовилась к тому, что сейчас сестра озвучит эту правду голосом.

– Говори как есть. Не таясь. Я не сломаюсь. Не потеряю себя.

– Я не уверена, что правда не сломает тебя.

– Ордерион мертв? – тогда спросила Рубин.

– Он пропал, – ответила Сапфир. – Никто не знает, где он.

Рубин кивнула, будто соглашалась принять эту правду.

– Мой сын… – Она осеклась. – Дарроу, он…

– С ним все в порядке! – поспешила заверить Сапфир и услышала выдох облегчения. – За ним приглядывает Изумруд. За ним и за дочерью Галлахера и Хейди.

– И́льда? – не поняла Рубин. – Почему Изумруд приглядывает за Ильдой?

– Потому что Галлахер доверяет безопасность дочери только Изумруд.

– А Хейди? – Рубин взяла Сапфир за руку. – Что с ней?

– Все это, – Сапфир обвела рукой пятачок освещенного пространства, где они с сестрой сидели на цветастом зальтийском ковре, – называется Сфера. И Хейди находится где-то там, – она указала на окружавшую их тьму, – в этом мраке.

– Мы умерли и попали в загробное царство мучений? – Рубин с силой сжала пальцы Сапфир.

– Что-то вроде того, – ответила принцесса и тяжело вздохнула.

Гронидел

«На кону будущее твоего мира. Разве оно не стоит того, чтобы рискнуть?» — произнес мелодичный голос Фейрана, и принц открыл глаза.

Видения, которые посылали враждебные существа, вновь начали его донимать. «Гайнбрады», — так их назвали Дхар, Одинелла и Галлахер. На фейском это означает «лишенный имени» или «безымянный». И если слово придумал именно фейский народ, то как этот вид враждебных существ называет себя сам?

Принц нарисовал на лбу юни защиты от влияния ворожей и добавил в нее несколько элементов от фейской руны-щита, чтобы сделать защиту более длительной и надежной. Провел ладонью по золотому рисунку и скрыл его от посторонних глаз.

– Тебе такая не требуется, раз ты еще в своем уме, – сказал принц, уловив, что Галлахер уже проснулся и тайком наблюдает за ним. – Да я и не уверен, что эта штука способна от чего-то защитить.

– А ты все же нарисуй такие на мне и моих воинах. Лишним не будет. – Инаец сел и потер веки.

– Ладно, – нехотя согласился принц, особо не веря, что эта корявая юни, которую он только что «изобрел», способна кого-то защитить.

Гронидел переоделся в одежду туремского простолюдина, которую нашли для него воины Галлахера, и спрятал плазмотрон из другого мира в квантовое хранилище.

Пока возился с игрушкой богов, Галлахер неотрывно следил за принцем и явно пытался понять принцип действия и металлического шарика, который умел делиться на множество мелких, и синего окна, в которое Гронидел складывал оружие.

– Можешь подарить мне нож богов? – попросил Галлахер, как только принц закрыл квантовое хранилище и сунул металлический шарик в карман штанов.

– Тебе ионный, лазерный или плазменный? – не задумываясь, спросил принц, чем привел Галлахера в замешательство.

Увидев негодование на лице короля Инайи, Гронидел молча протянул ему лазерный нож и напомнил, как им пользоваться.

– Это из трактатов ты так много знаешь или у меня проблемы с пониманием твоего ломаного инайского языка? – все же спросил король.

– Никогда не был силен в инайском, – усмехнулся Гронидел.

Галлахер сделал вид, что ответ принца его вполне удовлетворил, и тут же спросил:

– А с Сапфир вы на каком языке больше говорите?

Грониделу импонировало, что Галлахер сказал это в настоящем времени, а не в прошедшем. Будто Сапфир все еще здесь, рядом с ними, и сейчас выйдет из кустов и громко сообщит, что успешно справила нужду.

– На туремском, – ответил принц и спрятал улыбку. – Хотя, когда я увлекаюсь, начинаю бормотать на зальтийском, и она, вроде бы, все понимает.

– А на каком бормочет она, когда ты увлекаешься? – хохотнул Галлахер.