Даниэль Рэй – Катарсис (страница 43)

- Если я выстрелю ему в голову, что ты почувствуешь?

Харди напряглась.

- Если я выстрелю ему в голову, что ты почувствуешь? - повторил вопрос отец.

- Ты хочешь убить его только ради того, чтобы посмотреть, как я отреагирую на это? – Харди взглянула на отца.

- Ты беспокоишься о том, что он испытает мгновенную боль перед смертью, или о том, что почувствуешь ты, если я лишу его жизни? – отец улыбнулся Харди.

- Ни один психологический эксперимент надо мной не стоит тех трудов, которые ушли на создание этого синтетика, - ответила Харди и вновь посмотрела на Йону.

- Этот эксперимент того стоит, - ответил отец и положил на стол ЭМ-пушку. – Убей его. Сейчас.

- Нет, - покачала головой Харди.

- G0? – отец посмотрел на Йону. – Ты боишься смерти?

- Нет, - ответил он.

- Ты понимаешь, что ты смертен?

- Безусловно, - кивнул Йона. – Мы все смертны. И вы тоже.

- Пытаешься вызвать во мне эмпатию, напомнив, что я тоже смертен? - улыбнулся отец.

- Дело не в вас, - Йона перевел взгляд на Харди. – А в вашей дочери.

Отец нахмурился. Кажется, Йона его чем-то удивил.

- Объясни, пожалуйста, - попросил отец.

- На эмпатию по отношению ко мне вы не способны. И я не могу этого изменить. Но вы привязаны к вашей дочери, и она способна влиять на ваши решения. Сколько синтетиков погибло в этой комнате до меня? – Йона улыбнулся отцу. – Ни одного из них она не убила, иначе я был бы уже мертв. Хорошая новость в том, что она не проявляет тех социопатических реакций, которые проявляете вы. Но вы и без меня об этом уже знаете. Значит, этот эксперимент не над ней. Он - надо мной. Думаю, сейчас вы попросите меня выстрелить себе в голову. А если я этого не сделаю, вы выстрелите сами. В чем суть эксперимента и почему в нем участвует ваша дочь? – Йона вновь внимательно посмотрел на Харди. – Цель эксперимента – определить уровень моего психосоциального развития и выяснить, способен ли я к интуитивному поведению. Ваша дочь – единственный объект в этой комнате, на который я могу повлиять. А она, в свою очередь, может повлиять на вас. Я не стану убивать себя, потому что хочу жить, насколько бы абсурдным вам это не казалось. Я могу убить вас, чтобы спастись. Но это не поможет, ведь не успею я и движения сделать в вашу сторону, как датчики в моей голове расплавят мой мозг. Значит, единственный способ выжить - это убедить вашу дочь остановить вас и ваш эксперимент.

- И как ты собираешься это сделать? – спросил отец.

- Я уже это сделал, - Йона улыбнулся Харди. – Ведь наблюдать со стороны за убийством и ничего не сделать все равно, что убить самой, не так ли, Харди?

- Не смей обращаться к ней по имени! – воскликнул отец и стукнул кулаком по столу.

- Простите Отец, - Йона почтенно склонил голову.

- Как тебя зовут? – спросила Харди и встала.

- G0-LUB - 26, - ответил Йона.

Харди протянула руку, забрала ЭМ-пушку со стола и сунула ее за пояс своих брюк.

- G0-LUB – 26, - повторила она, направляясь к двери. – Я запомню.

- Сомневаюсь в этом, - произнес он в ответ.

Харди обернулась у двери.

- Как ты думаешь, сколько раз я была здесь прежде?

- Все! Хватит! – рявкнул отец. – Эксперимент G0-LUB – 26 окончен!

- Сколько раз!!! – закричала Харди.

- Уведите его! – разъярился отец.

В комнату начали вбегать охранники. Они толкали Харди плечами, а она стояла как вкопанная и смотрела на него. Йону скрутили и повели на выход. Проходя мимо нее, он улыбнулся и громко произнес:

- Возможно, двадцать пять?

Роберт Кейн был чудовищем. И не будь у Йоны связаны руки, он бы давно убил своего Творца. Но кто-то сделал это за него. И кто-то отправил Харди Кейн за ним. Этот кто-то знает его историю. Знает, что Йона жив и представляет опасность для Акреона. И этот кто-то пойдет на все, чтобы найти его и убить.

Йона спустился на первый уровень. Хотелось принять душ. Просто постоять под теплой водой и смыть с себя наваждение. Он столкнулся с Харди на развилке в туннеле. Судя по набитой вещами сумке, она держала путь туда же, куда и он. С Харди что-то было не так. Она старательно прятала от него лицо, и попыталась быстро смыться. С Йоной этот номер не мог сработать. Он схватил ее за руку и остановил. Кажется, дело было в отечных веках. Она плакала? Или это аллергия?

- Что случилось? – спросил Йона, заглядывая ей в лицо. - Почему ты не спишь?

- Почему ты следишь за мной? – тут же спросила она.

- Что с твоими глазами?

- Ничего, - буркнула она и отвернулась. – Отпусти меня.

- А если не отпущу?

Харди медленно повернулась к нему лицом и так же медленно подняла голову, чтобы заглянуть в глаза.

- Сломаю гортань, - произнесла она.

Он был трезвым. Он прекрасно помнил, в чем признался ей. Он отлично понимал, что она может попытаться исполнить свою угрозу. Но ему некуда сегодня идти. И с этим одиночеством внутри тяжело бороться. Так же, как и с ней ему не совладать. Это - неравный бой. Воспоминания – не мусор. Их нельзя выкинуть в ведро и сжечь на помойке. Ему с ними жить и выживать. Они возвращаются к нему во снах. Они напоминают о себе тембром ее голоса. Бьющейся жилкой на запястье под его пальцами. Ароматом, который источает ее кожа. Она плакала, а он встревожен. Она не спит ночью и ходит одна по слабо освещенным туннелям, а он боится, что с ней что-нибудь случиться. Она ненавидит его, а он в нее влюблен.

- Тот, кто отправил тебя сюда, знал, что делал, - прошептал Йона.

Харди ничего не успела ответить. Он наклонился и прижался губами к ее губам. Она застыла. Она вспомнила свой сон. Вспомнила парня, сидящего за столом напротив нее. Губы нежно касались. Ей бы гортань ему сломать, как обещала, но слезы снова покатились из глаз. Он приятно пах. Он так приятно пах! Хват пальцев на ее запястье ослаб, и она освободила руку. Она обвила руками его шею и приникла всем телом. Харди Кейн, что должна была его убить, поцеловала Йону в ответ.

Повело… От его губ повело. От его ладоней, ползущих по ее спине. От его хриплого стона, когда она начала тереться о него.

«Я хочу, чтобы в следующий раз, когда ты захочешь на меня залезть, правда о том, с кем ты спишь, плотно сидела в твоих мозгах». О, да! Она знала, на кого собиралась залезть. Теперь она точно знала, но желание от этого меньше не стало. Она – тварь? Она – сука? Возможно, правы те, кто таковой ее считал. Возможно, когда все об этом говорят, так оно и есть на самом деле.

Он оторвался от нее и за руку повел в сторону душевых. Она не сопротивлялась. Она знала, зачем они туда идут.

Йона заблокировал дверь в раздевалке, подперев ее лавкой. Харди спокойно разделась и пошла в моечную. Включила душ. Йона вошел следом. Она повернула голову и посмотрела на него. Что она делает? ЧТО?

Он подошел к ней. Подставил лицо под капли воды. Он закрыл глаза. Харди смотрела на него, не отрываясь. На его лицо. На губы. На черные волоски щетины, которые появились на его щеках и подбородке. Ее ладони заскользили по его бедрам. Заскользили по его животу.

Желание прикасаться к нему, рассматривать, целовать его, сделать ему минет никак не вязалась с ее намерением просто трахнуть этого синтетика, чтобы заткнуть свои гормоны, прущие из ушей. О, нет… Ласк не будет. Она знает, на кого хочет залезть. Она знает…

Харди отняла пальцы от живота и развернулась к нему спиной. Она не будет на него смотреть. Только трахаться. Его ладони коснулись ее груди. Погладили, сжали. Пальцы заигрались с сосками. Харди убрала его руки, отставила зад и начала о него тереться. Ей не нужны ласки. Они оба знают, зачем сюда пришли.

Йона все понял. Он раздвинул ее ноги. Она прогнула спину, и он вошел. Хард не сдержала стон. Еще один. Ее как будто прорвало! И не заткнуть больше! Не замолчать! Она упиралась ладонями в стену и громко стонала. Этого мало. Ей мало этого. И он как будто почувствовал. Как будто прочел ее мысли.

Он вышел. Развернул ее лицом к себе. Он наклонился и стал ее целовать. Сначала она не отвечала, а потом обняла за плечи и подала ему язык навстречу. Она запрыгнула на него, обвивая ногами торс. Йона снова вошел. Вошел, но не перестал ее целовать. Ее соски терлись о его грудь. Ее язык сцепился с его языком. И она опять начала стонать. Невозможно. Невыносимо. Он прижал ее к стене и продолжил. Она больше не могла отвечать на его поцелуи. Она откинула голову назад и стонала в голос с закрытыми глазами.

Красивое лицо. Лицо, каждую из черт которого он знал. Хват ее пальцев за шею окреп. Сейчас она кончит. И конечно же… Конечно он кончит вместе с ней. Потому что нет партнера лучшего, чем тот, которого кто-то специально создал для тебя. Ее голос, ее запах, ее тело – все это капкан, расставленный на него. И он в него угодил.

Харди начала сокращаться. Йона закрыл глаза, изливаясь в нее. Он знал, что как только ее стопы коснуться пола, сеанс терапии будет окончен. Она раздавит его чувства своими пятками и смоет следы его присутствия пахучим мылом. Йона открыл глаза. Харди, почему-то не двигалась. Она смотрела на него. В россыпи падающих на них капель воды, она смотрела на него. Ему бы выйти из нее. Освободиться! Но он стал твердеть. И, безусловно, она почувствовала это.

Харди медленно наклонила голову вперед и прикоснулась губами к его губам. Прикоснулась еще раз. Нежно. Как в его воспоминаниях. Как в его снах. От этого захотелось ее еще больше. От этого захотелось ее по-другому.