- Синтетика, - ответила она, глядя на парня, сидящего напротив нее.
- Почему ты не называешь его человеком? – пальцы отца сжали плечи.
- Потому что он не человек.
- Он лучше тебя? – спросил отец.
- Он не такой, как я. Не лучше и не хуже, - Харди поежилась, но отец только сильнее сжал ее плечи.
- Если я выстрелю ему в голову, что ты почувствуешь?
Харди подняла глаза и взглянула на отца.
- Ты хочешь убить его только ради того, чтобы посмотреть, как я отреагирую на это?
- Ты беспокоишься о том, что он испытает мгновенную боль перед смертью, или о том, что почувствуешь ты, если я выстрелю в него? – отец склонился над ней и улыбнулся.
- На его создание были потрачены миллионы, - она вновь взглянула на парня, - не слишком ли расточительно уничтожать его ради какого-то психологического эксперимента надо мной?
- Нет, - отец отошел от Харди, достал из кармана халата ЭМ-пушку и положил ее на стол. – Его убьешь ты. Сейчас.
Харди подскочила с места. Стул упал за спиной. Она начала отступать назад, но зацепилась за ножку перевернутого стула, и сама рухнула на пол.
- G0? – отец посмотрел на парня. – Ты боишься смерти?
- Нет, - ответил тот.
- Ты понимаешь, что ты смертен?
- Мы все смертны, Отец, - ответил G0. – Осознание конечности нашей жизни заставляет многих искать утешение в вере в загробную жизнь. Люди стремятся заменить термин «конец», на термин «начало», не принимая главного: для того, чтобы что-то начать, нужно что-то закончить. Этот парадокс лежит в основе многих наших страхов. Однако мы забываем главное: сознание и разум способны контролировать наши биологические инстинкты, и этим мы отличаемся от других живых существ на Земле. Мы способны добровольно принести себя в жертву. Или осознанно лишить кого-то жизни. И речь не о самозащите, как проявлении инстинкта к выживанию. Речь о хладнокровном убийстве, мотивом для которого может быть что угодно, только не самозащита. Я принял факт конечности собственной жизни. Не важно, когда и при каких условиях это произойдет. Рано или поздно, я все равно перестану существовать.
- Как ты думаешь, почему моя дочь не может тебя убить?
G0 внимательно посмотрел на Харди, лежащую на полу, а затем вновь взглянул на отца.
- Мешает эмпатия. Несмотря на то, что я синтетик, она воспринимает меня как объект, подобный ей самой. Она не сможет совершить убийство ради убийства, так же, как и не сможет убить кого бы то ни было без веских, по ее мнению, причин. Прохождение психологического тестирования как способ получить одобрение с вашей стороны не является для нее мотивом к подавлению собственной эмпатии. Это рубеж, через который она, на данном на этапе, переступить не может.
- А ты можешь? – спросил отец.
- Я не способен к эмпатии, - ответил G0. – Вы об этом знаете.
- Ты так думаешь, потому что я тебя в этом убедил? – улыбнулся отец и взял оружие со стола.
- Не понимаю сути вашего вопроса? – нахмурился G0.
Отец подошел к парню и вложил ему в руку оружие.
- Убей себя. Сейчас, - попросил он.
G0 смотрел на ЭМ-пушку в своей руке, затем поднес ее к виску.
- Убийство ради убийства? – спросил он.
- Да, - кивнул отец.
G0 взглянул на Харди, лежащую на полу.
- Ты слишком слаба, чтобы на это смотреть, - произнес он и выстрелил.
Харди выкрикнула. Свет в комнате погас.
- Эксперимент G0-LUB – 17 провален, - раздался голос отца. – Заберите тело.
Харди открыла глаза. Она плакала. Она присела и зажала рот кулаком, пытаясь успокоиться. Ужасный сон. Настоящий бред. На вид Йоне было лет восемнадцать. Откуда она могла знать, как Йона выглядел в восемнадцать лет? Игры ее воспаленного сознания? Она сходит с ума?
***
- Ты опять ходил к ней?
Йона запер дверь и взглянул на Рейн, сидящую в кресле его гостиной.
- Я не помню, чтобы приглашал тебя в гости.
- Ты живешь в моем городе, - напомнила Рейн. - И мне не нужно приглашение, чтобы прийти к тебе.
- Чего ты хочешь? – напрямую спросил он.
Она встала и подошла к нему. Заглянула в глаза, погладила по щекам и улыбнулась.
- Ты никогда не говорил, что способен кого-то любить, - прошептала она. – Но и повода в этом усомниться не давал. Или дело только во мне? – она отступила на шаг назад. – Я знаю, как ты на нее смотришь. Это знают все. Люди не дураки. Они многое подмечают. И твои ночные походы к ней тоже ни для кого не секрет. Проверки? – Рейн хмыкнула. – Там камер видеонаблюдения больше, чем в командном отсеке. Мог бы подключиться к ним и проверять. Но ты ходишь туда изо дня в день. Одной и той же дорогой. Одним и тем же маршрутом. А потом напиваешься. Два года не пил, а теперь запил? – Рейн снова усмехнулась. – И не надо убеждать меня в том, что эта сука здесь ни при чем. Ты знаешь, как я к тебе отношусь, - Рейн отошла к креслу и провела пальцами по резной спинке. – И я слишком долго ждала, что в твоем отношении ко мне что-то изменится. Но Харди Кейн… - Рейн сжала пальцы. – Не для того я ждала, чтобы все отдать этой твари… - прошипела она.
- Ты не можешь ей ничего отдать, - произнес Йона, - потому что у тебя ничего нет. И город этот не твой. Он принадлежит всем его жителям. Если с головы Харди Кейн по твоей вине упадет хоть волос – ты знаешь, что будет.
- Кейн не глупа, – Рейн посмотрела на Йону. – Ее хорошим трахом не обманешь. Или причина в другом? – она посмотрела на дверь. – В твоих кошмарах, которые снова начали тебе сниться?
- Уходи, Рейн, - попросил Йона. – Я хочу спать.
- А я не против! – она пожала плечами и начала раздеваться. – Если тебе настолько все равно, с кем спать, почему бы не удовлетворить мои желания? – она скинула с себя рубашку и провела пальцами по обнаженной груди.
Йона развернулся и вылетел из своей квартиры. Руки тряслись. Он был зол. Он был в ярости. Можно было трахнуть Рейн и закрыть вопрос. Можно было трахнуть Рейн и закрыть ей рот. Можно было трахать Рейн на протяжении трех лет и делать все, что заблагорассудится.
- Посмотри на нее, Йона, - шептал Отец, стоя за его спиной. – Ты создан для того, чтобы ее охранять. От ТриОЗА, от Акреона, от Лиги, от всех, кто может навредить ей.
Харди оживленно общалась с одним из помощников отца, пытаясь что-то ему доказать. Подглядывать за ней из-за угла было тяжело. Но от Отца не скрыться, и вне сомнений он попросил его прийти сюда сегодня, чтобы столкнуть Йону лоб в лоб с реальностью. Харди Кейн понятия не имела, кто он такой, а он – синтетик с позывным G0 – знал о ней все.
– Ты можешь злиться на меня за мои планы, но поверь, каждый из нас для чего-то был рожден в этом мире.
- Вы создали меня для того, чтобы охранять ее, - произнес Йона.
- Безусловно. А кто может защитить лучше, чем любящий человек?
- Это не мое чувство. Вы заставили меня испытывать его.
- Я никогда тебя не заставлял. Я лишь создал условия для того, чтобы оно возникло, - отец опустил руку Йоне на плечо. – Все в ней будет привлекать тебя. Все, что заложено в ней генетически. А ты будешь реагировать на это, потому что против генетики ты бессилен.
- Если я был создан так, что ваша дочь представляет для меня идеальную генетически сконструированную пару, не значит ли это, что связь с ней у нас может быть двусторонней?
Отец сжал пальцы на плече Йоны.
- Это односторонняя связь, - отчеканил он. – Харди была рождена гораздо раньше тебя, и это твой геном подобран с определенной целью, а не ее. Она будет привлекать тебя, но это не взаимно. Смирись.
- Но все ваши эксперименты построены на конструировании от обратного, - Йона обернулся и взглянул на отца. – Вы закачиваете в меня фальшивые воспоминания, желая убедить, что я что-то значу в жизни Харди Кейн. Каждую ночь я погружаюсь в грезы о другой жизни, которой у меня никогда не было и не будет. Ложь становится частью моей реальности. Зачем вы делаете это со мной? Зачем промываете мозги, а потом убеждаете, что все это только иллюзии?
- Это твой катарсис, G0. Ничего личного. Только наука.
Йона вздрогнул. Он думал, что избавился от нее. Избавился от лживых воспоминаний о ней. Что он больше не зависит от нее. Ему на нее наплевать, точно так же, как и ей наплевать на него. Но вот Харди Кейн принесли к нему, и все покатилось по наклонной.
- Посмотри на него, Харди. Что ты видишь? – отец опустил ладони ей на плечи.
- Синтетика, - ответила она, глядя на него.
- Почему ты не назвала его человеком? – пальцы отца сжали ее хрупкие плечи.
- Потому что он не человек.
- Он лучше тебя? – спросил отец.
- Он не такой, как я. Не лучше и не хуже, - Харди хотела встать со стула, но отец с силой усадил ее на место.
