Даниэль Пэйн – Злодейка на выданье. Том 1: Тени прошлого (страница 3)

— Я Алиса. Алиса Воронова. Юрист из Москвы. И я понятия не имею, как меня занесло в этот… роман.

Он приподнял бровь.

— Роман?

Я мысленно дала себе пощёчину. Не стоило упоминать, что его мир — всего лишь книга. Для него он реален.

— Неважно. Важно то, что я хочу выжить. И найти того, кто пытался меня убить. А для этого мне нужен доступ к информации. И ваше покровительство.

Он скрестил руки на груди.

— Вы просите многого, леди… Воронова. Почему я должен вам верить?

— Потому что я — единственная, кто смотрит на ваши интриги свежим взглядом. Потому что я не связана старыми клятвами и страхами. И потому что, — я выдержала паузу, — я уже нашла кое-что, что может быть связано с заговором.

Я достала из потайного кармана сложенный листок — тот самый, что нашла вчера, пока ждала стражу, в щели между камнями в своей комнате. На нём был набросан герб: цветок лилии, пронзённый стрелой. Я не знала, что он означает, но интуиция подсказывала — это важно.

Принц взял листок. Его лицо изменилось. Холодное выражение сменилось чем-то похожим на боль.

— Это герб моей матери, — сказал он глухо. — Королевы Арабеллы. Откуда он у вас?

— Нашла в своей комнате. В щели между камнями. Думаю, прежняя Алисия что-то искала. Или кто-то что-то подбросил.

Он смотрел на листок, и я видела, как в его глазах борются эмоции. Наконец он поднял взгляд.

— Хорошо. Я дам вам шанс. С этого момента вы — мой тайный советник по особым поручениям. Без официального титула, но с жалованьем из моей личной казны и доступом в архив. Ваша задача: выяснить, кто стоит за покушением и как это связано с прошлым моей матери. Срок — до бала Летнего Солнцестояния. Это семь дней.

Он протянул мне небольшой перстень с синим камнем.

— Это знак моего доверия. Покажете страже, если понадобится помощь. И леди Воронова… будьте осторожны. Если тот, кто убил мою мать, всё ещё жив, он не остановится ни перед чем.

Я надела перстень на палец. Тяжёлый, холодный. И странно уютный.

— Я юрист, Ваше Высочество. Осторожность — моё второе имя.

— Первое, кажется, «безрассудство», — хмыкнул он, но в уголках его губ мелькнуло что-то похожее на улыбку. — Идите. И найдите правду.

Я вышла из зала, чувствуя, как сердце колотится от возбуждения и страха. У меня есть семь дней, перстень принца и зацепка в виде герба покойной королевы. Пора начинать расследование.

И первый пункт — архив.

ГЛАВА 2.5. УРОКИ ЭТИКЕТА И ПЕРВЫЕ ИСКРЫ

Прошло два дня с тех пор, как я стала «особым советником» Его Высочества. Два дня, наполненных попытками разобраться в хитросплетениях местной политики, изучением генеалогических древ (которые ветвились похлеще, чем мои старые дела о наследстве) и бесконечными расспросами Мирты о том, кто с кем спит, кто кому должен и кто кого ненавидит. Последнее, как выяснилось, было важнейшей частью придворной жизни.

Но сегодня меня ждало испытание иного рода.

— Госпожа, — Мирта стояла в дверях с таким лицом, будто её послали на эшафот, — Его Высочество велел передать, что ждёт вас в Малом Саду через час. Для… урока.

— Урока? — я оторвалась от свитка с описанием ядов, которые предпочитали при дворе последние сто лет (увлекательное чтиво, надо сказать). — Какого ещё урока?

— Этикета, госпожа, — прошептала Мирта, краснея. — Леди Воронова, вы же… вы же не знаете наших правил. Вы чуть не сели за стол раньше принца вчера! И вилку для рыбы взяли не ту! И…

— Хватит, хватит, — я подняла руку. — Я поняла. Принц Эдвард решил лично обучить меня хорошим манерам. Это мило.

Мирта посмотрела на меня с ужасом.

— Госпожа, это не мило! Это… это унизительно! Вас будут учить, как ребёнка!

Я усмехнулась.

— Мирта, в моём мире есть поговорка: «В чужой монастырь со своим уставом не ходят». Если мне нужно выучить, какой вилкой есть улиток, чтобы выжить и не стать посмешищем, — я выучу. К тому же… — я бросила взгляд в зеркало, поправляя выбившийся из причёски локон, — это повод увидеть принца вне официальной обстановки. А он, согласись, хорош собой.

Мирта вспыхнула, как маков цвет.

— Госпожа! Такие мысли… неприличны!

— Неприлично — это когда тебя казнят за неумение пользоваться ножом для масла. Всё остальное — merely social adaptation. Пошли, поможешь мне одеться. Что надевают на урок этикета к принцу?

Мы выбрали простое, но элегантное платье светло-серого цвета с серебряной вышивкой по подолу — достаточно скромное, чтобы не выглядеть вызывающе, но достаточно изящное, чтобы напомнить Эдварду, что перед ним женщина, а не просто «советник». Я принципиально отказалась от корсета (после бала мои рёбра требовали амнистии) и надела мягкий пояс, подчёркивающий талию, но не сковывающий движений. Волосы Мирта уложила в простую причёску — низкий узел, перевитый серебряной цепочкой.

— Вы прекрасны, госпожа, — выдохнула она. — Как лунная дева.

— Лунная дева с прокурорским прошлым, — хмыкнула я. — Ладно, веди. Где этот Малый Сад?

Малый Сад оказался уютным внутренним двориком, скрытым от посторонних глаз высокими стенами, увитыми плющом. В центре журчал фонтан, вокруг цвели поздние розы — алые, белые и редкие золотистые. Воздух был напоён их ароматом и прохладой, такой приятной после душных коридоров замка.

Принц Эдвард ждал меня у фонтана. Сегодня он был одет просто: тёмно-синий камзол без украшений, белая рубашка с расстёгнутым воротом, высокие сапоги. Никакой парадности. И от этого казался ещё более… настоящим. Живым. Человечным.

Я присела в реверансе, стараясь, чтобы движение вышло плавным (Мирта тренировала меня всё утро).

— Ваше Высочество. Благодарю за приглашение.

— Леди Воронова, — он слегка поклонился в ответ. — Вы удивительно пунктуальны для человека, который утверждает, что прибыл из другого мира.

— В моём мире опоздание на встречу с клиентом или судьёй означает проигрыш дела. Привычка.

Он усмехнулся и указал на небольшой столик, накрытый белоснежной скатертью. На нём стояли тарелки, бокалы и столовые приборы — целый арсенал вилок, ножей и ложек разного калибра.

— Сегодня мы будем учиться обедать, — объявил он. — Садитесь, прошу.

Я села. Стул был жёстким, с высокой прямой спинкой — сидеть на нём с комфортом мог только человек, никогда не знавший офисного кресла.

— Итак, правило первое, — начал Эдвард, усаживаясь напротив. — Леди никогда не садится за стол раньше старшего по титулу.

— Я думала, мы одни.

— Это неважно. Этикет — это то, что ты делаешь, даже когда никто не смотрит. Или, — он чуть понизил голос, — когда смотрят все, а ты не замечаешь. При дворе за вами будут наблюдать постоянно. Каждый жест, каждый вздох, каждый глоток вина — всё будет истолковано. Вы должны стать актрисой, леди Воронова. Актрисой, которая играет роль безупречной аристократки.

— Звучит утомительно.

— Так и есть, — он вздохнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на усталость. — Я играю эту роль с десяти лет. С тех пор, как умерла мать. Но вы… у вас есть преимущество. Вы чужая. Вам простят больше, чем другим. Главное — не переходить границ.

Я кивнула. Урок начался.

Следующий час я училась различать вилки для рыбы и для мяса (первая шире и короче, вторая длиннее и с острыми зубцами), правильно держать бокал (только за ножку, никогда за чашу), есть суп (черпать от себя, чтобы не капнуть на платье, и ни в коем случае не наклонять тарелку). Эдвард поправлял меня мягко, но настойчиво, иногда касаясь моей руки, чтобы показать правильное положение пальцев. Каждое такое прикосновение отзывалось лёгким покалыванием где-то под кожей, и я ловила себя на том, что забываю дышать.

— Вы делаете успехи, — сказал он, когда я, наконец, справилась с десертной ложкой (её следовало держать как писчее перо, а не как лопату). — Ещё пара уроков, и вы сможете обедать с королём, не вызвав международного скандала.

— С королём? — я чуть не поперхнулась воздухом. — А это обязательно?

— Возможно. Мой отец редко покидает свои покои, но он выразил желание… познакомиться с вами. В ближайшее время.

Внутри всё похолодело. Король. Таинственный правитель, который двадцать лет скорбит по убитой жене и почти не участвует в управлении страной, доверив всё сыну. В новелле о нём почти не упоминали — он был скорее символом, чем живым персонажем. И теперь он хочет меня видеть.

— Это хорошо или плохо? — спросила я осторожно.

— Не знаю, — честно ответил Эдвард. — Отец… он сложный человек. После смерти матери он замкнулся. Почти ни с кем не говорит, кроме старого лекаря и пары советников. Но вами он заинтересовался. Думаю, ему доложили о вашем расследовании.

— И о том, что я нашла письма королевы?

— Возможно, — он помрачнел. — Алиса, будьте осторожны с ним. Он мой отец, и я его люблю. Но он сломлен. Сломленные люди иногда делают странные вещи.

Я кивнула. Урок этикета плавно перетёк в нечто большее. Мы сидели у фонтана, допивая лёгкое белое вино, и разговор становился всё более личным.

— Расскажите о вашем мире, — попросил Эдвард. — Каково это — быть юристом там, где нет магии?

Я задумалась.