Даниэль Лори – Безумная одержимость (страница 67)

Я поняла, что это заставило меня походить на разлучницу, только что умолявшую его войти в меня ради всего святого, но на самом деле у меня было так много более глубоких проблем, чем это.

— Нет.

— Ты спишь с ней?

— Я никогда с ней не спал.

Меня немного выбила из колеи волна облегчения, обрушившаяся на меня цунами.

Он хотел переспать со мной четыре раза? Я не знала, должна ли чувствовать себя особенной или испуганной. Я склонялась к смеси того и другого.

Я задумчиво прикусила губу.

Разве я не говорила себе, что должна прекратить спать с ним? Почему я вообще задумалась об этом? Мой разум находился в смятении, но тело уже приняло решение. Оно все еще вибрировало от удовольствия от двух сильных оргазмов, которые он только что выжал из меня.

— Я сделаю тебе так хорошо, malyshka. (прим.пер: Малышка)

Мучительный стон пополз вверх по моему горлу, но я не могла избавиться от покалывающего чувства предупреждения в затылке. Почему это было похоже на ловушку?

— Я не знаю...

— Не вижу проблемы. — в его глазах мелькнул вызов. — Если только ты не думаешь, что влюбишься в меня.

Ах.

Теперь он загнал меня в угол.

Я должна была признать, что мне грозит опасность влюбиться в него или позволить ему трахать меня, сколько бы он ни оставался в Нью-Йорке.

Какой безжалостный мудак.

Хотя, возможно, это то, что мне нужно. Я не хотела отказываться от секса, но также не хотела искать другого мужчину, который занял бы место Кристиана. В моем сознании прозвучала насмешка — словно это вообще было возможно. Я могла бы использовать его так же, как он использовал бы меня, так ведь?

Я теребила край его рубашки.

— Конечно, у меня будут некоторые условия.

— Конечно.

Расхаживая перед ним взад-вперед, я перечислила их.

— Я не секс-рабыня. Я не встану на колени, по щелчку твоих пальцев, как ты ожидаешь от всех своих девушек.

— Мне будет трудно избавиться от этой привычки, но я постараюсь.

— Я знаю, какой остроумной и интересной ты меня считаешь и что тебе нравится проводить со мной время, но я занята. Ты должен уважать мое пространство.

Его тон был сухим.

— Ты читаешь идиотские романы у бассейна, а остальное время проводишь в Барниз.

Я проигнорировала его и произнесла следующее условие так серьезно, что он улыбнулся.

— Ты должен целовать меня, когда я захочу.

— Сделано.

— Презервативы, Кристиан. Ты должен научиться их надевать.

— Хорошо.

Мои глаза сузились, потому что он слишком легко поддался этому.

— Что-нибудь еще?

— Я не знаю, какие извращение у тебя на уме, но для меня есть несколько жестких «нет».

Я явно была извращенкой, потому что не могла думать о многих, показывая их на пальцах.

— Бандаж, похожий на кляп... щекотка — жесткая, сильная — и, желательно, никаких действий с задней частью моего тела.

Он встал, заставляя меня взглянуть вверх, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Это все?

— Думаю, да, — неуверенно ответила я.

Мне не понравился его взгляд.

— Да первым двум пунктам, нет последним, — он сжал мою рубашку в кулаке и притянул ближе, прижимая следующие слова к моему уху. — Я испорчу каждую часть твоего тела для любого другого мужчины, malyshka (прим.пер: Малышка), и ты поблагодаришь меня, когда я закончу.

Я заключала сделку с дьяволом.

И даже не могла найти в себе силы спасти себя.

🖤 🖤 🖤

На следующее утро после того, как мы вернулись из Чикаго, я боролась со своим замком, прежде чем отправиться на йогу. Кристиан как раз в это время выходил из своей квартиры. Наши взгляды встретились. Время замедлилось, коснувшись моей кожи, как волна жара, оставив меня разгоряченной, взволнованной и запыхавшейся. Это то место, где я обычно могла бы сказать что-нибудь остроумное, но, по правде говоря, я ощущала... застенчивость?

Вчера, отвезя меня домой, он прижал меня к двери. Это было горячо, быстро и грубо. А потом просто поцеловал. Он целовал меня так долго, что мой мозг превратился в кашу, ноги в желе, а сердце начало гореть. После, он оставил меня задыхаться и думать о нем в течение смешного количества времени.

Теперь, от одного лишь мимолетного зрительного контакта, жар расцветал под моей кожей, и все сверхъестественные вещи, которые я могла сказать, застряли у меня в горле.

Что со мной происходит?

Когда он оставил меня стоять там, не сказав ни слова, будто я была раздражающей соседкой, с которой никто не хотел сталкиваться, я вздохнула с облегчением.

Я не знала, что бы сказала, если бы он не сделал.

В груди возникло какое-то чувство, тяжелое, неустойчивое и всепоглощающее.

Это было слишком близко к панике.

Следующие пять дней я провела брея ноги, смотря рекламные ролики, крася ногти на ногах — в общем, все, что угодно, лишь бы оставаться занятой до девяти часов. Потому что именно тогда он приходил. Днем он не обращал на меня внимания, но когда солнце садилось, казалось, что я становилась единственной девушкой, оставшейся на планете.

У Кристиана был свой распорядок.

И я стала одержима этим зрелищем.

Он начинал с часов, расстёгивал их и клал на мой комод. Следующими были запонки. Он положил их на бок своих Ролекс, примерно на сантиметр правее. Моим любимым был галстук — не сводя с меня глаз, он развязал узел и снимал его с шеи.

Затем начинал расстегивать пуговицы рубашки, сначала рукава, а потом воротник. Он оставлял ее надетой и расстёгнутой, пока возился с ремнем, который аккуратно сворачивал. По правде говоря, это единственная прелюдия, в которой я нуждалась. Его ботинки были следующими — выстраивались рядом. Затем он раздевался, положив свою одежду на спинку моего дивана.

Еще неделю назад я бы посмеялась над ним. Но теперь я нашла это настолько сексуальным, что садилась на край кровати, просто чтобы посмотреть.

Мы занимались сексом задом наперед.

Никогда не начиналось с поцелуев.

Но всегда заканчивалось ими.

Как только он раздевался, я подходила к нему. Он запускал руку в мои волосы, пока я оставляла дорожку из поцелуев от его груди к животу и ниже, беря его в рот.

Я была просто еще одним добровольцем.

Но он всегда отвечал взаимностью.

Доведя его до пика, он издавал шипение или какое-то грубое Русское слово, его хватка в моих волосах отрывала мой рот от него и он поднимал меня на ноги, а затем вел меня назад к моей кровати.