Даниэль Лори – Безумная одержимость (страница 68)

Предвкушение сворачивалось, как раскаленная проволока, в моем животе, когда моя спина касалась простыней. Он начинал медленно, не торопясь, стягивал крошечные или кружевные трусики, которые я всегда надевала для него. Затем прижимался лицом к моим ногам, крепко держа меня за бедра, будто это то, чего он всегда хотел, и боялся, что кто-то отнимет это. Он не останавливался, пока я не впивалась ногтями в его руки и не дрожала от облегчения.

В первую ночь он был в презервативе, но в следующую, он так разгорячил меня, я так отчаянно жаждала почувствовать его обнаженным внутри, что умоляла:

— Только головка.

Головка погрузилась еще на несколько сантиметров, а потом мы просто поглощали друг друга.

Он любил брать меня сзади, иногда на четвереньках, иногда на коленях, прижимая мою спину к его груди. Я любила это в любом случае, но он был прав — моей любимой позой была миссионерская. С его руками, лежащими на кровати рядом со мной, с прессом, напрягающимися при каждом толчке, и интенсивностью в его глазах, горящая в моих.

Пытаясь быть наполовину ответственной, я не умоляла его снова войти в меня. Он всегда выходил, каждый раз входя в новую часть моего тела. А потом, на мгновение, мы просто ловили воздух, тяжело дыша друг на друга. Все еще задыхаясь, он целовал меня, коротко и сладко, прежде чем понести в ванную и включить душ.

Он смывал оргазм с моего тела, а потом мыл мне волосы. Я никогда в жизни так сильно не мыла волосы шампунем — мой мастер убьет меня, — но, конечно, если бы она хоть раз запустила руки этого мужчины в свои волосы, она бы поняла.

Закончив, он целовал меня под струями воды. Пока я не начинала задыхаться и умолять его трахнуть меня.

Но он никогда не брал меня.

Я знала, что он этого хочет. Он был тверд, издавая мучительный стон, когда я обхватывала его рукой, но он только замедлял поцелуй и отходил от меня.

Мне нравилось, когда ему звонили, потому что, когда он разговаривал по телефону, он дольше держался. Он сидел на диване в моей комнате и говорил по Русски, наблюдая, как я расчесываю волосы, втираю лосьон в кожу и одеваюсь в какую-то обтягивающую вещь, где я умирала от желания, чтобы он сдался и снял ее. Жар его взгляда следовал за каждым моим движением, оставляя мою кожу чувствительной и очень волнующей. Как только он заканчивал разговор, он уходил, а мне уже не терпелось, чтобы он вернулся.

У меня не было мужчины в моем личном пространстве с тех пор, как появился Антонио, и даже тогда, он никогда не мыл мои волосы, не спускался на меня вдвое меньше, чем этот мужчина, и не смотрел на меня взглядом, заставлявший сгорать.

Я могла бы к этому привыкнуть.

И меня это пугало.

В Четверг утром на йоге Вэл болтала о новом парне, с которым встречалась. Инструктор уже дважды угрожал выгнать нас за разговоры, и мы работали над третьим. В свою защиту скажу, что я почти не участвовала в разговоре, потому что застряла в какой-то стране грез по имени Кристиан.

Прошлой ночью, когда его руки втирали шампунь в мои волосы, я спросила его, есть ли у него странный фетиш на волосы. Он ответил:

— Только на твои.

— Почему? — спросила я, затаив дыхание.

— Мне нравятся твои волосы, malyshka (прим.пер: Малышка). Это первая часть тебя, которую я увидел — твой затылок на свадьбе. А потом ты повернулась и посмотрела прямо на меня. Но ты смотрела не на меня — ты смотрела мимо меня, на своего нового мужа, с этим безумным блеском в глазах. Первая девушка, на которую я хотел смотреть, была слишком занята, глядя на другого мужчину. Именно тогда я начал ненавидеть его — и до сих пор ненавижу, хотя он мертв, — его голос стал грубым с легким акцентом, — Потому что он получил этот взгляд от тебя, а я никогда.

— Так кто же этот счастливчик? — голос Вэл вернул меня к реальности.

— Что?

— Да ладно тебе. У тебя все утро выражение лица после оргазма.

— Ш-ш-ш, — прошептала я, когда инструктор бросил на нас свирепый взгляд.

— Прекрасно. Не говори мне. — она закинула ногу на ногу и потянулась. — Это не значит, что я не делюсь с тобой всем. Хотя, наверное, я забыла сказать тебе, что наконец-то прошла весь путь с Кристианом.

Мое сердце остановилось. И взгляд, который я бросила на нее, мог убить.

Она ухмыльнулась.

— И это ответ на мой вопрос.

Меня только что разыграли. Хотя, как я поняла, сама мысль о том, что Вэл спит с Кристианом, беспокоила меня больше, чем должна была.

— Боже, какая же ты сучка.

Она рассмеялась.

— Ладно, дамы, на выход! Это святилище, и сегодня утром вы все испачкали.

Я шла в кофейню на автопилоте и была так поглощена мыслями о нем, что в конце концов сказала баристе неправильный заказ — хотя уже много лет заказывала один и тот же напиток. Вот тогда-то я и поняла, какой бардак он устроил в моей жизни.

Пять дней.

Мне потребовалось всего пять дней, чтобы почувствовать, что мне необходимо найти группу поддержки для зависимых Кристианом. У меня с самого начала были сомнения по поводу этих просто секс отношений, и я должна была доверять своей интуиции. Я быстро теряла всякое чувство контроля, и я должна перерезать пуповину сейчас, прежде чем стану просто еще одной безмозглой фанаткой Кристиана.

В тот вечер я расхаживала взад и вперед, точно планируя, что скажу. Потому что знала, что если у меня не будет сильного аргумента, он, как всегда победит. Но когда раздался стук в дверь и я открыла, все слова, которые я собиралась сказать, вылетели из головы, как порхание бабочек. Должно быть, он тренировал мое тело, потому что от одного его вида моя кожа загудела в предвкушении.

Я сглотнула.

Его глаза подозрительно сузились.

— Впусти меня, malyshka. (прим.пер: Малышка)

Я впустила, хотя это и не входило в первоначальный план. Он направился в мою спальню, как делал это каждую ночь, и я глубоко вздохнула, чтобы найти хоть какую-то решимость, прежде чем последовать за ним. Подойдя к нему, он уже снимал часы.

— Мы должны прекратить заниматься сексом, — выпалила я.

Он даже не взглянул на меня, пока возился с запонками.

— Нет.

— Нет?

— Именно это я и сказал.

Я покраснела.

— Ты не можешь просто сказать «нет», Кристиан.

— Назови мне хоть одну вескую причину, почему мы должны прекратить, — сказал он, расстегивая рубашку, все ближе открывая эту дурацкую счастливую дорожку внизу живота.

— Потому что! — пробормотала я. — Боже, может, ты перестанешь раздеваться?

— Потому что этого недостаточно.

— Прекрасно! Я могла бы назвать целый список причин размером с роман. Мой гранде карамельный Мокко, например....

— Я ждал весь день, чтобы трахнуть тебя, Джианна. Я не мог думать ни о чем другом, кроме тебя. Ты закончила говорить?

Жар в его глазах просочился в мою кровь и притупил мой гнев.

Я сглотнула.

— Клянусь, это как разговаривать с бетонной стеной.

Он провел большим пальцем по моей щеке.

— С кирпичной стеной.

Теперь на нем не было ничего, кроме трусов, тепло его тела обволакивало мое и перехватывало дыхание.

— Не говори мне «нет», malyshka. (прим.пер: Малышка)

Его голос был таким глубоким и почти отчаянным, словно он не знал, что с собой делать, если я ему откажу.

Жаль, что я не могу сказать, что стою на своем.

Но как только он поцеловал меня, пообещав трахнуть прямо в губы, все было кончено.

Глава 26

Джианна

Стон вырвался у меня, пока я натягивала белые узкие джинсы на бедра. Я вздохнула с облегчением, как только они были надеты, только для того, чтобы мое настроение упало, как лопнувший воздушный шар, когда я поняла, что не могу застегнуть их.

— Нет, — простонала я.