Даниель Ли – Контракт на отцовство (страница 3)

Марк глубоко вздохнул, и его пальцы инстинктивно сжались на ее талии, притягивая еще ближе, словно даже во сне он не хотел ее отпускать. Он медленно открыл глаза. Серо-зеленый взгляд, сначала немного затуманенный сном, мгновенно сфокусировался и прояснился. На его губах появилась та самая обволакивающая, чуть ленивая улыбка, от которой у Алины снова перехватило дыхание.

— Доброе утро, — его голос звучал хрипло со сна, и от этого простого, обыденного звука по ее спине пробежала россыпь мурашек.

— Доброе, — тихо ответила она, чувствуя, как щеки предательски заливает румянец. При свете дня нагота и невероятная близость к этому мужчине внезапно смутили ее, заставив инстинктивно натянуть край одеяла повыше.

Марк заметил этот жест. Он усмехнулся, провел костяшками пальцев по ее щеке, аккуратно убирая темную прядь волос за ухо, и мягко поцеловал в ключицу.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, приподнимаясь на локте. В его голосе было искреннее, неподдельное внимание.

— Как будто попала в другую реальность, — честно призналась Алина, не отводя взгляда от его глаз.

Марк улыбнулся чуть шире, потянулся к прикроватной тумбочке и нажал кнопку на панели управления. Шторы бесшумно раздвинулись, впуская в номер слепящее утреннее солнце и великолепный вид на просыпающийся Петербург.

— Закажем завтрак в номер? Или предпочитаешь спуститься в ресторан? — Марк откинул одеяло, ничуть не стесняясь своей наготы, и направился к ванной комнате. Его тело, рельефное и сильное, заставило Алину снова смущенно отвести взгляд.

— В номер, если можно. Не думаю, что мое вечернее платье будет уместно за утренним кофе, — попыталась отшутиться она.

Они заказали завтрак. Марк накинул белоснежный гостиничный халат, а Алине отдал свою рубашку. Рубашка доходила ей до середины бедра, пахла его парфюмом — сандалом и чем-то неуловимо мужским, — и в ней она чувствовала себя невероятно хрупкой. Они пили крепкий кофе, ели еще теплые круассаны. Марк много шутил, расспрашивал ее о планах на лето, рассказывал смешные истории из своей студенческой юности, виртуозно и незаметно обходя тему своей работы и статуса. В ее глазах он был идеальным. Внимательным, галантным, легким в общении.

Алине казалось, что она встретила мужчину мечты, того, кто будет рядом, кто разделит с ней и радости, и горести, того, на кого можно положиться. Алина была уверена, что сегодня началась новая глава в ее жизни, где она будет уже не одна.

Когда пришло время уезжать, он спустился с ней в холл отеля и сам посадил ее в вызванное им такси премиум-класса. Он не стал держать ее за руку или целовать на публике, соблюдая ту невидимую дистанцию, которая свойственна взрослым деловым людям. Но перед тем, как она села в черную блестящую машину, Марк остановил ее, взяв за локоть. Он достал из внутреннего кармана пиджака матово-черную визитку с золотым тиснением и протянул ей.

— Здесь мой личный номер. Не офисный, — Марк посмотрел ей прямо в глаза, и его взгляд снова стал тем гипнотическим, каким был ночью. — Я улетаю сегодня вечером в командировку на три дня. Как вернусь — наберу тебе. Договорились?

— Договорились, — выдохнула Алина, сжимая плотный картон в ладони.

Такси плавно тронулось с места. Алина откинулась на кожаное сиденье, прикрыла глаза и счастливо улыбнулась.

Эти три дня превратились для Алины в сладкую, тягучую пытку. Она гостила у мамы, в их старой квартире на Петроградке. Мама, недавно вышедшая замуж во второй раз и с головой погруженная в новую семейную жизнь, мало интересовалась тем, где ее дочь провела ночь после встречи выпускников. «Гуляла с Ритой? Ну и хорошо, молодость для того и нужна», — отмахнулась она за завтраком.

Алина проводила дни, гуляя по городу, периодически заглядывая в телефон. Она заучила наизусть цифры на матовой визитке. «Марк Анатольевич Соколов». Она нашла информацию о его компании в интернете и была поражена масштабами его бизнеса. Он был не просто успешным, он был человеком из высшей лиги. Но для нее он оставался тем самым Марком, который целовал ее ключицы и заказывал кофе в постель.

Он позвонил на четвертый день, ближе к вечеру. На экране высветился заученный наизусть номер, и сердце Алины зашлось в радостном ритме.

— Привет. Не отвлекаю? — его баритон звучал уверенно и спокойно.

— Привет. Нет, я совершенно свободна, — она постаралась, чтобы голос не выдал ее сумасшедшей радости.

— Я вернулся в город. Если у тебя нет планов на вечер, я бы хотел с тобой поужинать. Заеду за тобой в восемь?

Она согласилась мгновенно. Алина ожидала, что он снова пришлет за ней машину или позовет в пафосный ресторан, чтобы подчеркнуть свой статус. Но Марк приехал сам, за рулем черного внедорожника. Он был одет в простые темные джинсы и футболку. В тот вечер они оставили машину на парковке и просто пошли гулять по городу.

Они брали кофе в бумажных стаканчиках, ели обычные горячие пышки на Большой Конюшенной. Разговаривали обо всем на свете. Алина рассказывала про учебу в МГУ, про строгих преподавателей и о том, как скучает по сырому питерскому ветру в раскаленной Москве. Марк слушал. Не перебивал, не давал снисходительных советов с высоты своих двадцати девяти лет. Он задавал точные, живые вопросы. Рассказывал о себе — о том, как развивал компанию, доставшуюся ему от отца, как сутками не вылезал из офиса, чтобы к этому времени увеличить ее практически вдвое. Он говорил о своих планах легко, но ни разу не произнес «мы» и не строил планов дальше сегодняшнего вечера. Ни разу не спросил, когда она уезжает из Петербурга. Алина не замечала этих маленьких деталей. Она была слишком занята тем, что происходило внутри нее.

Марк же в этот вечер преследовал простую цель — ему необходимо было заземлиться.

После трех суток изнурительных переговоров в Москве, где каждый собеседник пытался что-то из него выжать, прогулка по родному Питеру с простым кофе в бумажном стаканчике и горячими пышками казалась лучшей перезагрузкой. Он сознательно не стал надевать костюм, вызывать водителя или бронировать столик в очередном пафосном ресторане.

Марк смотрел на Алину и находил в ней редкую для своего окружения подлинность. Ее искренний смех, оживленный рассказ о преподавателях МГУ, живая мимика — всё это не имело ничего общего с глянцем и лоском, в котором он жил много лет. Рядом с ней ему не нужно было держать фасад жесткого руководителя, взвешивать каждое слово и искать скрытые мотивы. Она не пыталась произвести впечатление и смотрела на него не как на чек с множеством нулей, а просто как на мужчину, который ей интересен. И это ему нравилось.

Но при всем при этом Марк оставался трезвым прагматиком. Для него Алина была прекрасным летним эпизодом — яркой вспышкой и глотком свежего воздуха перед очередным витком жесткой работы. Он сознательно обходил темы будущего, не давал обещаний и не спрашивал, когда она уезжает в Москву. В его представлении всё было просто: взаимная симпатия, легкое общение, зашкаливающая страсть и никаких обязательств, когда придет время прощаться.

Он видел в ее глазах восхищение, чувствовал, как легко она откликается на его присутствие, и был уверен, что двадцатилетняя студентка МГУ относится к происходящему так же легко, как и он.

Он ошибался.

Встречи стали регулярными. Они встречались два-три раза в неделю и Алина жила от встречи до встречи, отсчитывая часы до момента, когда снова увидит его внедорожник.

Их третье свидание закончилось под внезапным, проливным питерским дождем. Они не успели добежать до машины и скрылись в какой-то арке на Петроградской стороне, вымокшие насквозь. Марк рассмеялся — искренне, раскатисто, смахнул капли воды с ее лица, прижал к холодной кирпичной стене и поцеловал. Жадность и огонь той первой ночи вернулись мгновенно.

В тот вечер они снова сняли номер — уже в небольшом уютном бутик-отеле неподалеку.

После они долго лежали в темноте. Алина водила пальцем по его груди, слушая ровный стук сердца.

— О чем думаешь? — тихо спросил он, зарываясь лицом в ее влажные волосы.

— О том, что в конце августа мне нужно возвращаться в Москву, — честно ответила она.

Марк ничего не сказал. Только крепче прижал ее к себе и поцеловал в макушку.

Четвертое свидание. Пятое. Они гуляли по ночному городу, встречали рассветы после долгих разговоров, спорили о прочитанных книгах и могли часами перескакивать с одной темы на другую. Марк оказался невероятно начитанным человеком с жестким, циничным юмором, который неизменно приводил Алину в восторг.

С ним было безумно интересно. И удивительно спокойно.

Он помнил, какой кофе она любит. Замечал, когда она начинала мерзнуть, и молча накидывал ей на плечи свой свитер. По одному взгляду угадывал ее настроение и почему-то всегда замечал то, что она сама предпочитала скрывать. Их физическая близость была неотделима от всего остального — от разговоров, смеха, случайных прикосновений и того густого напряжения, которое возникало между ними даже в полной тишине. С каждым разом притяжение становилось только сильнее.

Алина уже перестала спрашивать себя, что между ними происходит. Для нее ответ был очевиден.

Она не требовала от него клятв, не лезла в его телефон, не расспрашивала о других женщинах. Ей с головой хватало этих встреч. В ее юной, влюбленной голове картинка будущего начала складываться сама собой — логично, просто и совершенно естественно.