Лишь потому, что я все крашу в черный цвет?
Но у меня другого цвета просто нет!
Они меня не видят — что же, я исчезну.
Растаю в этой темноте, срываясь в бездну.
Ни солнце красное, ни синий небосвод,
Уж не помогут — начинается исход...
Я сердце красное покрою черной краской.
Лицо прозрачное прикрою черной маской.
Готов я все вокруг покрасить в черный цвет:
Другого цвета на моей палитре нет.
Мудрец
«Sage». По Грегу Лейку
Пыль странствий ложится на плечи.
Ее невозможно стряхнуть.
Я ею дышал,
Пропитался насквозь...
Как долог, мучителен путь!
И нет на вопросы — ответов,
Земля поглощает тела.
И время стремительно
Мчится вперед,
Летит оно будто стрела.
Прерывистым стало дыханье,
Пунктиром — и радость, и страх.
Лишь тень пробегает,
Теряется вновь,
В чужих растворяясь стихах.
Эпитафия
«Epithaf». По Питеру Синфилду
На этих стенах пророки чертили огнем письмена.
Но стены под солнцем тают, словно вчерашний снег.
Посеяны чьей-то рукою странные семена.
Их дожди поливали, их утрамбовывал бег
Славных и неизвестных. Солнце идет в зенит.
Галлюцинаций море, словно прибой, шумит.
А мы бредем по дороге вперед и только вперед.
Терпения не хватает, и это из года в год...
Стерта с надгробья надпись, стерта с листа печать.
Утра не будет, снова кто-то начнет кричать.
Знанье — плохой советчик, если пропал закон.
Пляшут безумцы, зная силу и власть свою.
Что же поставишь снова в этой игре на кон,
Если стоишь, качаясь, пропасти на краю?
Только кошмары душат, призраки так тонки,
Чьи-то копыта топчут высохшие венки.
А мы бредем по дороге вперед и только вперед.
Терпения не хватает, и это из года в год...
Стерта с надгробья надпись, стерта с листа печать.
Утра не будет, снова кто-то начнет кричать.
Псих XXI столетия
«21st Century Schizoid Man». По Питеру Синфилду
Кошачьим когтем скальпель наведен.
Нейрохирург жестокостью украшен.
И паранойей дверь облита наша.
Век двадцать первый психами рожден.
Кровавой пыткой — проволоки стон.
Политика хоронят в пенье псалма.
Невинные горят в огне напалма.
Век двадцать первый психами рожден!
Смерть — семя жадности, слепого жалкий трон.
Поэт голодный жаждет детской крови.
Что он найдет в безжалостной любови? 
