Он прячет украденный день.
На улице в гетто играет шарманка.
Душа то в аду, то в раю.
И кружатся тени с утра, спозаранку,
И кто-то застыл на краю.
На улице в гетто танцуют со Смертью
Лишь тени — под старый мотив.
И сны, словно листья, несет круговертью,
Былое на миг возвратив...
Шпик свистнет, собака залает —
Он знает: ему повезет:
Ведь если воришку поймают —
Кто матери хлеб принесет?
Скользит он и ловко, и смело,
Но лишь пустота впереди —
И прежде, чем выйти на дело,
Он матери бросит: «Не жди...»
На улице в гетто играет шарманка.
Душа то в аду, то в раю.
И кружатся тени с утра, спозаранку,
И кто-то застыл на краю.
На улице в гетто танцуют со Смертью
Лишь тени — под старый мотив.
И сны, словно листья, несет круговертью,
Былое на миг возвратив...
Хенрика Лазоверт — польская поэтесса, заключенная Варшавского гетто (где и было написано стихотворение). Погибла в Треблинке вместе с матерью, Блюмой Лазоверт, в 1943 году.
Балалайка
Памяти Сабины Шпильрейн, психиатра, ученицы Юнга и Фрейда. Она была основателем советской школы психоанализа, а когда фрейдизм был запрещен, работала врачом в Ростове-на-Дону.
Зимой 1942 года, вместе с дочерью и другими ростовскими евреями, была расстреляна в Змиёвской балке.
Старая песня больше не дышит,
Только осталась кровь на песке.
Кто-то расскажет, кто-то напишет —
Может, в Берлине, может — в Москве.
Где-то над скользкою, желтою глиной
Всё еще слышен тихий мотив,
Сердце больное песней старинной
Нынешней ночью разбередив.
Скрипка умолкла и балалайка.
Хмурится небо нынче с утра.
Вон пролетела ангелов стайка...
Видно, и нам собираться пора.
То ли разлуки, то ли невстречи,
За горизонтом призрачный свет.
Где-то остались нежные речи
И неуслышанный чей-то ответ.
В памяти что-то змейкою вьется,
Пляшет, искрится, будто вино...
Письма и песни... Что остается?
Что остается? Не все ли равно...
Мечется в небе белая чайка,
До горизонта — ни деревца...
Скрипка устала — ты, балалайка,
Развесели же наши сердца.
Тени забытых, тени гонимых...
Венский профессор, цюрихский врач...
Сколько их было милых, любимых...
Где-то за смехом прячется плач.
Ах, на краю этой балки — и жизни —
Воспоминаний тающий дым!
Музыка словно каплями брызнет,
Чтобы навеки достаться другим.
Низкого неба серая байка
Душу укроет, скроет раздрай...
Что ж замолчала ты, балалайка?.. 
