Даниэль Кирштейн – Биология тишины (страница 2)

— Да. Унять его.

— Ты держишь меня за запястья.

— Унять, — повторил он, без иронии, без сочувствия. Просто требование. — Ты биолог. Ты знаешь механику. Используй знание.

Она ненавидела, что он прав.

Айрис закрыла глаза. Методика полевого присутствия: четыре секунды вдох, семь задержка, восемь выдох. Она применяла её на учебных полигонах, в симуляторах, в теории. Никогда — прижатой спиной к бронеплите живого оружия, с хомутом на запястьях и кровью, стекающей по предплечью.

Четыре секунды.

Его броня была тёплой. Это было неожиданно и почему-то мешало.

Семь секунд.

Запах: металл, синтетическая смола антибактериального покрытия, и под ним — что-то живое, что не вязалось с образом. Просто человек. Просто тело.

Восемь секунд.

Лианы медленно теряли красный.

Кассиан это заметил. Она почувствовала, как что-то в нём — какое-то напряжение, которое она не умела назвать — чуть ослабло. Он разжал пальцы на её запястьях и отступил на полшага, давая между ними воздух.

— Хорошо, — сказал он.

Не похвала. Констатация.

Айрис развернулась и посмотрела на него. С метра его лицо было обычным — то есть совершенно необычным: шрам через правую бровь, ещё один у угла рта, следы от чего-то, что в своё время было серьёзнее косметического ущерба. Глаза серые, с тем металлическим отблеском, который она заметила сразу. Глаза человека, который давно отключил за ненадобностью что-то, чем другие пользуются постоянно.

— Ты сказал два правила, — произнесла она. — Это были одно и два. Есть ещё?

Краткий взгляд. Почти оценивающий.

— Третье скажу, когда потребуется.

— Это обнадёживает.

Он уже разворачивался, считывая что-то на тактическом дисплее, встроенном в наруч. Координаты, метеоданные, схема рельефа — Айрис видела отблески голограммы, но не могла разобрать детали.

— Двигаемся на северо-восток, — сказал он. — Два километра. Темп средний, ты не можешь быстрее.

— Ты уже решил, что я не могу?

— Я вижу, как ты стоишь. — Он не обернулся. — Переносишь вес на левую. Значит, в правом бедре не просто ушиб. Два километра в умеренном темпе — твой предел до того, как нога начнёт отказывать. Ошибаюсь?

Айрис промолчала.

Он не ошибался.

Первые двести метров она шла молча, сосредоточившись на том, чтобы ставить ногу ровно и не думать о боли. Джунгли вокруг светились ровным голубым — нейтральный цвет, цвет спокойствия. Биосфера их не замечала. Пока.

Кассиан двигался впереди на три шага. Он не смотрел по сторонам так, как смотрят люди, — поворачивая голову, фокусируясь. Он сканировал пространство иначе: периферией, телом, как будто обрабатывал информацию сразу с шестидесяти градусов и не нуждался в прямом взгляде, чтобы видеть.

Трос между ними — тонкий, прочный, корпоративного плетения — тянул её запястья каждый раз, когда она замедлялась.

На третьей минуте она не замедлилась. Она остановилась.

Не нарочно. Просто нога подвела на долю секунды, она покачнулась, схватилась за ближайшую лиану — и лиана под её ладонью вспыхнула оранжевым.

Острым, сигнальным оранжевым.

Кассиан обернулся мгновенно. Оценил ситуацию за секунду: лиана, её рука, оранжевый свет, расходящийся по биосети как круги по воде. Сделал два шага назад, сорвал её руку с лианы, потянул к себе и закрыл своей широкой ладонью её рот прежде, чем она успела издать звук.

— Тихо.

Не угроза. Не приказ. Просто слово, произнесённое с такой концентрированной серьёзностью, что она подчинилась раньше, чем приняла решение.

Он прижал её спиной к своему нагруднику — снова та же позиция, вынужденная, утилитарная — и замер. Его рука у неё на губах была сухой и тёплой. Большой палец у скулы, ладонь плотно, но без давления, как заглушка.

Айрис почувствовала его дыхание у своего виска — ровное, медленное, контролируемое. Восемь на восемь. Он использовал ту же технику, что она. Или она — ту же, что он. Это было странно. Это было почти как что-то общее.

Из темноты между корнями пришёл звук.

Не совсем звук — скорее ощущение. Что-то низкочастотное, что резонировало в грудной клетке и заставляло маленький животный отдел мозга, тот самый, который помнит о хищниках, немедленно замолчать и прекратить существование.

Эхолокатор. Она знала этот вид — Terrator nocturnus, слепой, размером с грузовой дрон, охотящийся исключительно по гормональным сигнатурам и вибрации. Официальное название в реестре, который она читала в безопасности лаборатории, казалось сейчас чудовищно неподходящим.

Оно приближалось.

Айрис почувствовала, как всё тело сделало попытку запаниковать, и подавила эту попытку с таким усилием, что руки задрожали. Кассиан это почувствовал — она была уверена, что почувствовал, потому что его рука у неё на губах чуть изменила давление. Не сильнее. Просто — иначе. Большой палец едва заметно сдвинулся вдоль её скулы.

Я здесь. Не двигайся.

Без слов. Просто тактильный сигнал.

Лианы над ними всё ещё держали оранжевый.

Звук — нет, не звук, ощущение — приблизился до точки, где Айрис могла слышать его дыхание. Чужое дыхание. Влажное, с присвистом, как у чего-то с несколькими лёгкими.

Потом остановилось.

Тридцать секунд. Сорок. Минута.

Потом начало удаляться.

Лианы погасли с оранжевого до зелёного — незнакомый оттенок, она не сразу идентифицировала — а потом снова к нейтральному голубому.

Кассиан убрал руку.

Айрис не шевелилась ещё секунду дольше, чем следовало. Потом осознала это и отступила.

— Ты мне чуть не сломал нос, — сказала она.

— Нос цел.

— Это было…

— Достаточно близко, — сказал он. — Да. — И прежде, чем она успела что-то добавить: — Не трогай местную флору без предупреждения. Большинство видов реагируют на тепло кожи как на укус. Для биосети ты сейчас — раздражитель.

— Я ксенобиолог, — произнесла она с тем количеством ледяного достоинства, которое позволяло израненное бедро. — Я знаю, как работает эта планета.

Он посмотрел на неё. Не с пренебрежением. Скорее — с тем выражением, которое бывает у людей, оценивающих полезность инструмента.

— Тогда знаешь, что оранжевый у этого вида означает «источник угрозы поблизости». — Пауза. — В следующий раз упадёшь — скажи. Я придержу.

Айрис открыла рот.

Закрыла.

Потому что именно в этот момент — когда он уже снова отвернулся и взял трос — она поняла, что он не предложил помощь. Он выдал инструкцию. И разница между этими двумя вещами, которая должна была её злить, почему-то не злила так сильно, как следовало.

Они двинулись дальше.

На пятом шаге он произнёс, не оборачиваясь:

— Правило третье: если твоё тело производит выброс, которое ты не можешь контролировать, — скажи мне заранее. Не после.

— Что значит «производит выброс»?