Даниэль Кирштейн – Алхимик поневоле, или Как выжить под одной крышей с гением (страница 2)

Служанка вздрогнула так, будто я сказала что-то на языке демонов. "Миледи, вы… вы дома. В своей комнате. В вашем поместье." Говорит быстро, сбивчиво, явно нервничает. Ее взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на чем-то… неприятном? Не понимаю. Вроде лицо ровное, бледное, но без видимых дефектов. Может, у меня на лбу клеймо вскочило? Или…

"Мое поместье?" – пытаюсь собрать в кучу обрывки информации, которые услужливо подкидывает память этого тела. Имя Лидия. Фамилия… кажется, Делакруа? Поместье… где-то на окраине графства… Богатое, но запущенное. И почему-то очень… тихое.

"Да-да, конечно," – закивала служанка слишком быстро. "Я принесу воды. Вам, наверное, нехорошо после… после вчерашнего." Она замялась. "Может, позвать… позвать кого-нибудь? Госпожу Эвелин? Или… или доктора?" Последние слова прозвучали с таким сомнением, словно "кого-нибудь" не очень хотели беспокоить моим пробуждением, а доктора боялись еще больше.

"Нет, не нужно," – быстро говорю, стараясь придать голосу уверенности, хотя внутри все дрожит. "Только воды. И… как тебя зовут?"

"Кэтрин, миледи," – ответила она, облегченно выдохнув (видимо, я не требовала немедленно вызвать экзорциста). И поспешила к двери, словно боясь, что я передумаю. Перед выходом она еще раз бросила на меня тот странный взгляд. Испуг-жалость-отвращение. Да что происходит?!

Пока Кэтрин ходила за водой, я попыталась исследовать комнату при более ярком свете дня. Утренние лучи проникали сквозь щели в плотных шторах. Роскошь была показная, но сильно поблекшая. Резьба на мебели покрыта толстым слоем пыли, портьеры выцвели до неузнаваемости, на стенах – влажные пятна и обрывки обоев. Похоже, это тело принадлежит семье, которая когда-то купалась в золоте, но теперь… переживает не лучшие времена. И живет в запущенном поместье, где даже на уборку, кажется, экономят. Это объясняет пыль, но не взгляд служанки.

Кэтрин вернулась быстро, с кувшином воды и резной серебряной чашкой. "Вот, миледи. Выпейте. Вам станет лучше."

Вода была холодная, чистая. Я сделала несколько больших глотков. Голова все еще кружилась, а в теле ощущалась какая-то слабость. "Кэтрин," – говорю, ставя чашку на прикроватный столик. "Скажи мне, как на духу… что со мной произошло? До того, как я… упала?"

Служанка замялась. Теребила подол своего простого платья. Ее глаза метались по комнате, избегая смотреть на меня прямо. "Миледи… вы… вы были в гостиной. Вчера вечером. С госпожой Эвелин." Госпожа Эвелин? А вот и родственница, похоже. Или опекунша. "И… приехали гости. Господин… господин Ричард. Он… он хотел… он хотел сделать вам предложение."

Мое сердце пропустило даже не удар, а целую серию кульбитов. Предложение?! Брак? В чужом теле? Вот это попала так попала! Это даже хлеще, чем у меня было с НИИ!

"Предложение… о браке?" – уточняю на всякий случай, чувствуя, как кровь приливает к лицу (к чужому лицу, ага).

"Да, миледи," – шепчет Кэтрин, словно произнося заклинание. Ее глаза снова забегали по моему лицу, и я снова увидела в них тот же комплекс эмоций.

"И… я… отказала?" Я старалась быть спокойной. В конце концов, отказ – это не конец света.

Служанка на секунду застыла, словно закоротило. Потом медленно, мучительно медленно, покачала головой. "Нет, миледи. Вы… вы не отказали. Но… вы были… странной."

"Странной?" Вот тебе и на. Просто "странной"? Не "впала в истерику", не "обругала всех", не "выбросилась из окна"? Просто "странной"? Что за странность такая, которая отпугивает женихов?

Тут Кэтрин совсем стушевалась, говоря еле слышно. "Миледи, мне… мне не велено говорить об этом. Госпожа Эвелин… она… она запретила." Она сглотнула. "Но… когда господин Ричард… он подошел… и хотел взять вас за руку… ваш дар… он… проявился. И… и все испугались."

Дар? Какой еще дар? Я же обычный химик! Ну, была обычным химиком. У меня дар к анализу и синтезу был, а не к… чему? Пуганию женихов?

"Мой… дар?" – повторяю, пытаясь понять. Это слово звучало в ее устах как "смертельная болезнь" или "стихийное бедствие".

Кэтрин кивнула, глядя на меня с тем же испугом. "Да, миледи. Тот… что с вами с рождения. Он… он очень редкий. И… и опасный, говорят."

Опасный? С рождения? Редкий? Что за чертовщина?! Это тело не просто чужое. Оно… проблемное. С серьезной такой, магической или околомагической, проблемой. И кажется, моя новая жизнь будет куда сложнее, чем просто привыкнуть к корсету, пыли и отсутствию растворимого кофе. Взгляд Кэтрин и ее слова ясно давали понять: этот дар – нечто, что делает меня изгоем. И возможно, причина, по которой я вообще оказалась в этом теле.

Я лежала в кровати, пытаясь переварить эту информацию. Дар. Странный. Опасный. Проявился при прикосновении. Отпугнул жениха. Служанка боится. Мозг, перегруженный новой информацией, начал лихорадочно строить гипотезы. Что это за дар? И как им управлять? И, главное, как сделать так, чтобы он больше не проявлялся в самый неподходящий момент? Кажется, моя карьера химика неожиданно сменилась на карьеру исследователя магических аномалий. И это, черт возьми, было куда опаснее, чем работа со взрывчатыми веществами.

ГЛАВА 3: Проверка гипотезы и поиск аномалий

Оставшись одна (Кэтрин под благовидным предлогом "мне надо срочно принести свежий чай" сбежала из комнаты быстрее, чем я успела задать следующий вопрос), я попыталась понять, что же за "дар" или "странность" у этого тела, которая вызывает у людей такую реакцию. Мой внутренний монолог, привыкший к анализу и систематизации, перешел в режим "научного расследования в полевых условиях".

"Итак, имеем исходные данные: тело девушки по имени Лидия Делакруа (вроде так). Социальный статус: аристократка, но, вероятно, из обедневшей или опальной семьи, судя по состоянию поместья. Внешность: бледная, без видимых дефектов (по крайней мере, при тусклом утреннем свете и моем субъективном осмотре). Проблема: некий 'дар', который проявляется в неконтролируемый момент (при попытке взять за руку, что предполагает физический контакт и, возможно, определенное намерение или эмоцию) и вызывает у окружающих смесь ужаса, жалости и отвращения. Гипотеза А (химическая): тело выделяет какое-то летучее вещество, вызывающее негативные эмоции или физическое недомогание у других. Гипотеза Б (физическая/энергетическая): вокруг тела создается поле или вибрация, воспринимаемая другими как неприятная или пугающая. Гипотеза В (оптическая): дар временно меняет внешность тела на что-то отталкивающее. Гипотеза Г (психическая/магическая): дар напрямую воздействует на сознание других, наводя ужас, отвращение или другие негативные эмоции. Гипотеза Д (комбинированная): это сочетание нескольких факторов."

Надо провести эксперимент, чтобы проверить эти гипотезы. В моем мире для этого нужны были лаборатория, приборы, реактивы. Здесь… здесь у меня есть только я, эта комната и, предположительно, некий "дар". Черт. Придется использовать подручные средства и… метод тыка, сопряженный с наблюдательностью. Не самый научный подход, но за неимением лучшего…

Первое, что нужно сделать – спровоцировать этот "дар". Кэтрин сказала, он проявился, когда жених хотел взять меня за руку. Физический контакт? Окей. Намерение? Определенная эмоция или социальный контекст прикосновения? Слишком много переменных для начала. Надо упростить.

Начинаю с себя. Смотрю на свои руки. Обычные руки. Бледные. Аккуратные. Пальцы длинные, тонкие. Похожи на руки человека, который никогда в жизни не мыл пробирки вручную и уж точно не таскал мешки с картошкой из погреба. Мои руки до попадания были немного… более "трудовыми".

Пробую прикоснуться к себе. Одной рукой к другой. Обычные ощущения. Кожа к коже. Ничего не происходит. Никакого свечения, никакого звука, никакого изменения температуры или текстуры. Щипаю себя за предплечье. Больно. Обычная, земная боль. Тоже ничего сверхъестественного.

Может, нужен контакт с другим объектом? Не с собственным телом. Смотрю на резной деревянный столик у кровати. Тяну к нему руку. Медленно. Наблюдаю за ощущениями в кончиках пальцев. За визуальными эффектами вокруг. За звуками (вдруг что-то зашипит или затрещит?). Прикасаюсь. Твердое дерево. Шершавое под пальцами. Обычное дерево. Палец не светится, не искрит. Стол не испаряется, не меняет цвет, не превращается в желе. Гравитация не отключается, пространство не искривляется. Пока все в рамках привычной мне реальности (той, прошлой).

Может, дело не просто в прикосновении, а в намерении? Кэтрин упомянула, что жених хотел взять за руку. С определенным намерением. Предложение руки и сердца, серьезные планы на будущее, все дела. Может, дар реагирует на… сильные эмоции? Или на социальный подтекст прикосновения? Намерение "сделать меня своей женой"?

Слишком сложно для первого эксперимента. Надо еще упростить. Прикосновение к неодушевленному предмету с минимальным эмоциональным зарядом.

Смотрю на чашку, из которой пила воду. Стоит на столике. Обычная керамическая чашка. Гладкая, прохладная. Беру ее в руки. Держу. Ощупываю. Взвешиваю. Никакого свечения, никакого зуда, никакого шестого чувства, которое подсказывает мне ее точный химический состав или историю производства. Черт. Это расстраивает. Я бы столько всего могла узнать!