Даниэль Дефо – Молль Флендерс. Англо-русская билингва (страница 4)

But the most valuable thing was that she also raised us in the fear of God, being herself, firstly, very modest and pious, secondly, very homely and neat, and, thirdly, with good manners and impeccable behavior. Но самое ценное было то, что воспитывала она нас также в страхе Божьем, будучи сама, во-первых, очень скромной и набожной, во-вторых, очень домовитой и опрятной и, в-третьих, с хорошими манерами и безукоризненного поведения. Thus, if you do not count the meager food, wretched accommodation and rough clothing, we received such a secular education, as if in a dancing school. Таким образом, если не считать скудной пищи, убогого помещения и грубой одежды, получали мы такое светскоевоспитание, точно в танцевальной школе.

I remained there until I was eight years old, when one day, to my horror, I learned that the city authorities had ordered me to be sent into service. Я оставалась там до восьми лет, когда однажды, к ужасу своему, узнала, что городские власти распорядились отдать меня в услужение. I could do very little wherever I was sent, except to run errands or be a scullery maid to the cook; Я очень мало что могла бы делать, куда бы меня ни определили, разве только быть на побегушках или состоять судомойкой при кухарке; I was often told this, and I was very afraid of it, for I had an insurmountable aversion to menial work, despite my youth; мне часто так говорили, и я очень этого боялась, потому что питала непреодолимое отвращение к черной работе, несмотря на свою молодость; and I told my governess that I could probably earn my living without going into service, if she would be pleased to allow me; и я сказала своей воспитательнице, что, наверно, смогу зарабатывать на жизнь, не поступая в услужение, если ей будет угодно позволить мне; for she had taught me to work with a needle and spin coarse wool, which is the main industry of that city; ведь она научила меня работать иглой и прясть грубую шерсть, что является главным промыслом того города; and if she would consent to keep me, I would work for her, and work very hard. и если она согласится оставить меня, я буду работать на нее, и буду работать очень усердно.

I told her almost every day about working hard, but I worked tirelessly and cried from morning until night; Я почти каждый день твердила ей об усердной работе, а сама трудилась не покладая рук и плакала с утра до ночи; and so I moved the kind, compassionate woman to pity that she finally began to worry about me: и так я разжалобила добрую, сердобольную женщину, что она наконец стала за меня тревожиться: she loved me very much. очень она меня любила.

One day after this, entering the room where all of us, poor children, were working, our kind teacher sat down right in front of me, not in her usual place, but as if on purpose with the purpose of observing my work. I was carrying out some lesson assigned by her - I remember, marking shirts. Как-то раз после этого, войдя в комнату, где все мы, бедные дети, трудились, добрая наша воспитательница села прямо против меня, не на своем обычном месте, ко как будто нарочно с целью наблюдать за моей работой, Я исполняла какой-то заданный ею урок — помнится, метила рубашки. After a short silence, she turned to me: Помолчав немного, она обратилась ко мне:

- You're always crying, you silly girl (I cried then too). — Вечно ты плачешь, дурочка (я и тогда плакала). Well, tell me, what are you crying about? Ну, скажи мне, о чем ты плачешь?

“They want to take me and give me away as a servant,” I said, “but I don’t know how to do housework.” — Они хотят меня взять и отдать в прислуги, — проговорила я, — а я не умею работать по хозяйству.

- Come on, baby! — Полно, детка! If you don’t know how to do housework, you’ll learn little by little. Если ты не умеешь работать по хозяйству, то понемногу научишься. You won’t be assigned to hard work right away. Тебя не приставят сразу к тяжелой работе.

“No, they will,” I say, “and if I can’t do it, they will beat me and the maids will force me to work with beatings.” — Нет, приставят, — говорю, — а если я не смогу делать ее, меня будут бить и служанки будут побоями заставлять меня работать. I’m small, and it’s hard for me to work! Я маленькая, и мне тяжело работать! — And with these words I burst into tears so much that I could no longer speak. — И с этими словами я так разрыдалась, что не могла больше говорить.

My kind governess was very touched and decided not to send me into service for the time being; Моя добрая воспитательница очень расчувствовалась и решила не отдавать меня покамест в услужение; she told me not to cry, saying that she would talk to the mayor and that they would not send me into service until I grew up. она велела мне не плакать, сказав, что поговорит с господином мэром и что меня не отдадут в услужение, пока я не подрасту.

However, this promise did not calm me down, because the very thought that I would one day become a servant frightened me; Однако это обещание не успокоило меня, потому что самая мысль о том, что я пойду когда-нибудь в прислуги, страшила меня; even if my teacher had said that they would not touch me until I was twenty, this would not have consoled me at all; даже если бы моя воспитательница сказала, что меня не тронут до двадцати лет, это нисколько бы меня не утешило; I would have cried forever from the mere fear that this would be how things would end. я вечно бы плакала от одного страха, что дело этим кончится.

Seeing that I didn’t calm down, the teacher got angry. Видя, что я не унимаюсь, воспитательница рассердилась.

- Why are you crying? — Чего ты ревешь? After all, I told you that they won’t give you away as a servant until you grow up. Ведь я сказала, что тебя не отдадут в прислуги, пока ты не подрастешь.

“Yes,” I say, “but then I’ll still have to go.” — Да, — говорю, — но потом все же придется пойти.

- The girl has gone crazy! — С ума сошла девчонка! And what do you want, to be a lady? А ты что же, хочешь быть барыней?

“Well, yes,” I said, and burst into tears again. — Ну да, — говорю и снова заплакала в три ручья. At this point the old woman couldn’t hold back and burst out laughing, as you can easily imagine. Тут старушка не выдержала и расхохоталась, как вы легко можете себе представить.

- So that's it! — Вот оно что! You want to be a lady! Вам угодно быть барыней! - she began to mock me. — стала она издеваться надо мной. - And you think you will become a lady if you sew and spin? — И вы думаете сделаться барыней, если будете шить да прясть?

“Yes,” I answered simply. — Да, — простодушно ответила я.

- How much can you earn in a day, you fool? — Сколько же ты можешь заработать в день, дурочка?

— Three pence in yarn and four pence in sewing — Три пенса пряжей и четыре пенса шитьем

“Oh, you unfortunate lady,” she continued to mock, “you won’t get far like this!” — Ах, горе-барыня, — продолжала она насмехаться, — этак далеко не уедешь!

“That will be enough for me.” — С меня будет довольно. “Just let me stay with you,” I said in such a pleading tone that the good woman was moved to pity, as she confessed to me later. Только позвольте, мне остаться у вас, — сказала я таким умоляющим тоном, что добрая женщина разжалобилась, как она признавалась мне впоследствии.

“But this won’t be enough for you to eat and wear.” — Да ведь этого не хватит тебе на пищу и на одежду. “Who will dress the little lady?” Кто же станет одевать маленькую барыню? she said, looking at me with a smile. — проговорила она, с улыбкой глядя на меня.

“Then I’ll work even harder and give you all the money,” I answered. — Так я буду работать еще больше и все деньги буду отдавать вам, — отвечала я.

“Poor child, this still won’t be enough for your upkeep; provisions alone will cost more.” — Бедное дитя, все равно этого не хватит на твое содержание, одна провизия обойдется дороже.

“Then I don’t need provisions,” I continued my simple-minded answers, “just let me live with you.” — Тогда не нужно мне провизии, — продолжала я свои простодушные ответы, — позвольте мне только жить с вами.

- Can you live without food? — Разве ты можешь жить без еды?

“I can,” I continued my childish speech and again burst into bitter tears. — Могу, — продолжала я детскую свою речь и снова залилась горькими слезами.

I wasn't being cunning at all; Я ничуть не хитрила; You can easily see that all my answers were spontaneous; вы легко можете видеть, что все мои ответы были непринужденными; but there was so much simplicity and so much ardent impulse in them that the kind, compassionate woman also began to cry, burst into tears, just like me, took me by the hand and led me out of the classroom. но столько в них было простодушия и столько горячего порыва, что добрая, жалостливая женщина тоже заплакала, разрыдалась, как и я, взяла меня за руку и увела из классной комнаты. “Okay,” she says, “you won’t become a servant, you will live with me,” and her words calmed me down this time. «Ладно, — говорит, — ты не поступишь в прислуги, ты будешь жить со мной», — и слова ее на этот раз меня успокоили.

After this she went one day to the mayor to talk about her affairs; После этого отправилась она раз к мэру поговорить о своих делах; the conversation turned to me, and my kind teacher told the mayor this whole scene; зашел разговор и обо мне, и добрая моя воспитательница рассказала господину мэру всю эту сцену; he was so delighted that he called his wife and two daughters to listen, and you can imagine how merrily they all laughed. тотпришел в такой восторг, что позвал послушать жену и двух дочерей, и вы можете себе представить, как весело все они смеялись.