Дана Рэйн – Когда дождь станет настоящим (страница 5)

Куроками рванулся вперёд. Мужчина поднял руку, и дождь вокруг него изменился: капли на мгновение вытянулись в тонкие нити, переплелись, ударили по чёрной фигуре и отбросили её к алтарю. Там, где водяные нити коснулись маски, проступили светлые трещины.

Акира увидела, как рука мужчины дрогнула. Его пальцы на секунду распались в поток пикселей, потом снова собрались. Каждая капля забирала у него что-то.

— Ты… — начала Акира.

— Позже.

— Я не люблю, когда мне говорят “позже”.

— Тогда постарайся дожить до момента, когда сможешь возразить подробнее.

Он сказал это ровно, почти сухо, и в другой ситуации Акира, возможно, даже оценивала бы интонацию.

Второй Куроками уже поднимался из чёрной воды у алтаря, третий стоял у сломанной колонны, а крыша храма продолжала осыпаться под дождём.

— Они стирают структуру, — сказала она быстро. — Но питаются не кодом. Эмоциональным слоем.

— Они питаются тем, что вы назвали мусором.

Она резко посмотрела на него.

— Я так не называла.

Теперь он обернулся. У него было лицо из тех, которые невозможно сразу забыть: слишком спокойное для катастрофы, слишком красивое для ошибки, слишком усталое для программы. Тёмные волосы прилипали к щекам, но дождь всё равно проходил сквозь них. Глаза были серыми, почти прозрачными, как вода, в которой слишком долго отражалось мёртвое небо. Этот взгляд скользнул по её лицу — не оценивая, не сканируя, просто… увидел. И от этого взгляда у Акиры внутри что-то странно сдвинулось, как будто кто-то тихонько коснулся чего-то, чего она сама давно не трогала.

— Не ты, — сказал он. — Те, кто приходил до тебя.

На секунду между ними стало тихо. Странно тихо, учитывая храм, дождь, голоса и чёрных духов у алтаря. Акира почувствовала, как его взгляд задержался на её губах — всего на мгновение дольше, чем нужно. Она машинально облизнула их и тут же пожалела об этом. «Что за ерунда, — подумала она раздражённо. — Он не настоящий. Это всего лишь… проекция. Сбой. Ничего больше».

— Ты знаешь, что это? — спросила она.

— Да.

— Тогда скажи.

— Куроками.

— Я уже поняла название.

— Нет, — сказал он тихо. — Ты почувствовала его.

И это было хуже всего, потому что он был прав.

Третий Куроками ударил первым. Не по ним — по храму. Алтарь треснул, и из него вырвался поток чёрной воды. Акира вскинула нейроключ и вручную открыла доступ к старому протоколу защиты, который сама же когда-то спрятала слишком глубоко, чтобы корпорации не использовали его против пользователей.

— Сакура, аварийное цветение. Сектор один. Принудительный запуск.

Сначала ничего не произошло. Потом из-под камней у её ног пробились тонкие светящиеся корни. Они пошли к храму, цепляясь за трещины, за уцелевшие балки, за мокрые амулеты. На сломанной крыше вспыхнули маленькие розовые огни — не цветы, ещё нет, только память о них.

Мужчина посмотрел на неё так, будто она только что сделала что-то невозможное.

— Ты сохранила старый протокол.

— Я многое сохранила.

— Не всё нужно хранить.

— Это говорит человек, родившийся из того, что другие не смогли отпустить?

Он замолчал.

Акира не знала, почему сказала это так резко. Может быть, потому что он видел слишком много. Может быть, потому что рядом с ним мир становился не менее страшным, а более настоящим. Или потому что, несмотря на дождь, Куроками и распадающийся храм, её тело слишком остро чувствовало его присутствие. Не физически — он почти не имел тела. И всё же между ними было что-то… плотное. Тёплое. Как будто воздух между ними стал гуще, чем должен быть.

— Осторожно, — сказал он.

— С чем?

— Со мной.

И прежде чем Акира успела ответить, он снова поднял руку. Дождь вокруг них собрался в круг, замкнулся, ударил по Куроками и на несколько секунд отрезал храм от чёрной воды. Этого хватило. Светящиеся корни оплели алтарь, потянули повреждённые фрагменты назад, сшивая структуру грубо, больно, временно.

Храм перестал кричать. Голоса стихли не сразу. Они уходили по одному, цепляясь за воздух, как пальцы за край двери. Последним прозвучал детский голос:

Мама, ты придёшь в четверг?

Акира закрыла глаза.

Когда она открыла их, Куроками исчезли. Они не были уничтожены. Просто ушли обратно в чёрные лужи, оставив после себя запах гари и ощущение, что кто-то долго стоял рядом в темноте и дышал ей в затылок.

Первый храм больше не падал. Но крыши у него почти не было. Алтарь стоял под водой. Лепестки продолжали чернеть.

Мужчина опустил руку. Его пальцы дрожали. На этот раз Акира видела ясно: по краям его силуэта дождь вымывал тонкие светлые полосы, как если бы кто-то стирал его влажной тканью.

— Ты исчезаешь, — сказала она.

— Все здесь исчезают.

— Не уходи от ответа.

Он посмотрел на неё. В его глазах было что-то усталое и почти насмешливое.

— Ты всегда говоришь с несанкционированными сущностями таким тоном?

— Только когда они появляются в моём саду, спасают меня, обвиняют незнакомых людей и отказываются нормально объяснять, кто они.

— Тогда у тебя, вероятно, мало практики.

— Удивительно, но да.

На секунду уголок его губ дрогнул. Не улыбка. Скорее воспоминание о том, что улыбки существуют.

Дождь стекал между ними. Тонкий, монотонный, уже с чёрными следами. Акира стояла напротив существа, которого не создавала, в храме, который почти потеряла, и вдруг поняла, что всё изменилось. SHIROGANE CORE хотела купить «Сакуру». Куроками хотели пожрать её смысл. А этот мужчина — Рэн, хотя она ещё не знала его имени, — стоял между ней и разрушением так, будто у него было на это право.

И от его близости у неё странно сжалось в груди. Не от страха. От чего-то другого. От того, как он смотрел на неё — спокойно, без жадности, но с такой тихой, усталой внимательностью, будто уже знал, что она сейчас чувствует. Акира машинально облизнула губы и тут же пожалела об этом. «Это безумие, — подумала она. — Он не настоящий. Это всего лишь… голос. Сбой. Ничего больше». Но тело почему-то не слушалось. Сердце стучало чуть чаще, чем нужно, а кожа под термокурткой стала горячей, будто кто-то провёл по ней ладонью.

— Как тебя зовут? — спросила она.

Он ответил не сразу. Сначала посмотрел на центральную дорожку, на затопленный алтарь, на лепестки в чёрной воде. Потом снова на неё.

— Рэн Сайгё.

Имя легло в дождь тихо, но сад услышал. Где-то у сломанной крыше вспыхнул один-единственный розовый цветок. Маленький. Упрямый. Нелепый среди руин.

Акира медленно выдохнула.

— Я Акира.

— Я знаю.

— Это не делает разговор менее странным.

— Здесь мало что осталось не странным.

Он шагнул назад, и его тело на мгновение стало прозрачнее. Акира инстинктивно потянулась вперёд, но остановилась. Не потому, что боялась. Потому что не знала, можно ли к нему прикоснуться. И хотела ли она узнать это прямо сейчас. Хотела — странно, тихо, упрямо, как будто внутри неё что-то давно молчавшее вдруг шевельнулось.

Рэн заметил движение. Его взгляд стал тише.

— Не стоит.