Дана Рэйн – Когда дождь станет настоящим (страница 3)

— Морикава-сан, — сказал он и улыбнулся так вежливо, что ей сразу захотелось выйти под кислотный дождь без защитного плаща. — Благодарю, что нашли время.

— Я его не нашла. Его у меня отняли.

Улыбка не дрогнула.

— Прямота всегда была одной из ваших сильных сторон.

— Если вы читали мой профиль, то знаете, что она была причиной половины моих конфликтов с Kagemaru Systems.

— Именно поэтому SHIROGANE CORE и ценит вас. Люди, способные конфликтовать с системой, часто лучше всех умеют создавать системы, за которые другие готовы платить.

Акира не села. Она осталась стоять у стеклянной стене, чувствуя спиной холод зала и лицом — чужую спокойную уверенность. За окном дождь стекал по Нексус-Меридиану, как по лицу дорогого мертвеца.

— Говорите.

Представитель слегка склонил голову. На столе между ними ожила тонкая голограмма. Сначала появилась «Сакура» в идеальном рекламном виде: мягкое небо, розовые кроны, вода, каменные фонари, пользователи, сидящие у пруда в безопасной тишине. Никаких чёрных лепестков. Никакого пустого дождя. Никаких исчезающих записей. Только тщательно отполированный образ мира, который уже начал гнить изнутри.

Акира смотрела на эту ложь и молчала.

— «Сакура» остаётся одним из самых сильных эмоциональных продуктов последнего десятилетия, — начал мужчина. — Высокая глубина погружения. Уникальная архитектура памяти. Низкий порог отторжения у пользователей старше сорока. Особенно у тех, кто проходит через утрату, хроническое одиночество, постадаптационный синдром после переселения в Нексус и—

— Это не продукт.

Он посмотрел на неё мягко, почти с сожалением.

— Всё, что требует серверов, лицензий и постоянного питания, рано или поздно становится продуктом.

— Для вас.

— Для рынка.

— Рынок не умеет отличать боль от контента.

На этот раз пауза была чуть длиннее. Биолинзы в его глазах почти незаметно сменили оттенок.

— Именно поэтому мы и пришли. Ваш проект находится в нестабильном состоянии. Пользовательские жалобы растут. Эмоциональный слой повреждён. Несанкционированные сущности не поддаются классификации. Если информация выйдет за пределы закрытого отчёта, регуляторы потребуют временной заморозки нейросреды.

Акира медленно сжала пальцы. Вот оно. Bah даже не угроза. Просто аккуратно положенный на стол нож.

— Вы уже получили закрытый отчёт.

— SHIROGANE CORE умеет слушать город.

— Вы умеете покупать чужие утечки.

— Иногда это одно и то же.

Он сказал это спокойно, без тени смущения. В Нексусе бесстыдство давно стало признаком высокого положения: только бедные ещё делали вид, что им неловко.

Голограмма изменилась. Поверх сада легли новые слои: финансовые прогнозы, графики монетизации, паттерны удержания пользователей, схемы очистки «неэффективных эмоциональных блоков». Центральная сакура в их презентации превратилась в красивую интерактивную воронку. Пруд — в зону платной памяти. Храмы — в лицензируемые терапевтические модули. Даже дождь был обозначен как “атмосферный элемент с высоким потенциалом персонализации”.

Акира вдруг почувствовала почти физическую тошноту.

— Вы хотите купить «Сакуру», — сказала она.

— Мы хотим спасти её.

— От меня?

— От распада.

— Красивое слово для обозначения “стереть всё, что не приносит прибыль”.

Мужчина чуть наклонился вперёд. Теперь его голос стал ниже, почти интимнее, словно он делился с ней не коммерским предложением, а тайной. Такие люди всегда переходили на этот тон в самый опасный момент. Они верили, что если говорить тихо, предательство становится похожим на заботу.

— Морикава-сан, вы создали нечто выдающееся. Я не собираюсь это отрицать. «Сакура» дала миллионам пользователей чувство покоя, которого в Нексусе почти не осталось. Но вы слишком долго отказывались признать очевидное: люди не приходят в такие среды за настоящей болью. Они приходят за её красивой, безопасной формой. За управляемой тоской. За прощанием, после которого можно купить кофе, вернуться в офис и продолжить функционировать.

Акира смотрела на него и видела не его лицо, а женщину в сером кимоно. Маленький фонарь в руках. Голос: «Моего сына здесь больше нет». Мокрую тень на дорожке после того, как запись исчезла.

— Вы говорите о людях так, будто они повреждённые устройства.

— Иногда именно так их легче спасти.

— Нет. Именно так их легче продать по частям.

Он впервые перестал улыбаться. Не полностью. Совсем немного. Но Акира заметила. У неё всегда был талант замечать микротрещины в идеально гладких поверхностях. Возможно, поэтому она и создала мир, который теперь разваливался слишком красиво.

— У нас предложение щедрое, — сказал он. — Полный выкуп прав на «Сакуру». Ваше имя останется в истории проекта. Вы получите должность ведущего консультанта по переходу среды. Сохраните доступ к творческому ядру, если захотите. Мы стабилизируем архитектуру, закроем нестабильные зоны, удалим несанкционированные сущности и очистим эмоциональные слои от опасных накоплений.

— “Удалим несанкционированные сущности”, — повторила Акира тихо.

На другом берегу чёрного пруда снова мелькнули глаза цвета дождя. Капли проходили сквозь него, а он смотрел на неё так, будто именно она была нереальной. От одной только мысли о нём по коже Акиры пробежала волна жара — не резкая, а тёплая, разливающаяся от груди вниз, заставившая соски слегка напрячься под тонкой тканью термокуртки. Она раздражённо нахмурилась. «Прекрати, — приказала себе. — Это всего лишь голос. Ничего больше».

— Вы уже знаете о них? — спросил мужчина.

Акира медленно подняла взгляд.

— О ком?

— Морикава-сан…

— Если вы пришли покупать мой мир, не ждите, что я буду помогать вам составлять список того, что вы собираетесь уничтожить.

В зале стало тихо. Слишком тихо. Даже дождь за стеклом казался приглушённым, будто башня задержала дыхание. Мужчина сложил руки перед собой. Перчатки не издали ни звука.

— Вы всё ещё романтизируете сбои.

— А вы всё ещё называете жизнью только то, на что у вас есть лицензия.

— Нестабильная цифровая сущность не является жизнью.

— Удобно.

— Опасно.

— Для кого? Для пользователей? Или для корпорации, которая вдруг обнаружила в чужом мире что-то, что нельзя купить?

Он посмотрел на неё долгим взглядом. Биолинзы блеснули серебром. Акира почувствовала, как сканер скользит по её лицу, по расширенным зрачкам, по нервному напряжению у челюсти, по слишком частому пульсу в шее. Её тело выдавало больше, чем она хотела. Это раздражало. И почему-то напоминало о том, как в «Сакуре» чужой голос прошёл по коже без разрешения, оставив после себя тёплое, странное эхо.

— Вы привязались, — произнёс представитель SHIROGANE CORE.

Акира рассмеялась. Коротко, сухо.

— К сбою?

— К идее, что ваш проект может быть больше, чем проект. Это опасная форма вины. Особенно для архитектора.

Она шагнула ближе к столу. Голограмма «Сакуры» мерцала между ними — слишком идеальная, слишком чистая, уже проданная в чужих глазах.

— Вы не получите её.

— Подумайте.

— Я подумала ещё до того, как вошла.

— Тогда подумайте о последствиях.

Вот теперь это стало угрозой. Не нож на столе. Нож у горла. Только держали его всё ещё в перчатке и с безупречной вежливостью.