Дана Мюллер-Браун – Свет в твоей душе (страница 70)

Лиран снова кивает, и я смеюсь. Сначала коротко, а потом не могу удержаться и захожусь безостановочным смехом. Почти истерическим.

То есть Аарон и Сантос как представители Золотого пера поддерживают восстание преисподней. Я продолжаю смеяться. До слез. До болезненных спазмов в животе. Но не могу остановиться.

«Госпожа», – шепчет мне Вьюнок, призывая успокоиться. Но у меня не получается. И их испуганные взгляды тоже не помогают. Неужели я действительно когда-то хотела жить в таком мире и быть любимой?

– Что тут смешного? – шипит Сантос.

Он все еще обижен на меня за то, что я победила его во время того небольшого состязания на озере.

– Что смешного? – фыркаю я. – Вы все. Вы такие смешные.

Теперь я смотрю на них, обвожу каждого взглядом. Я больше не буду молчать. Никогда.

– Ты, Сантос, маленький скупой князек, который презирает все, что не вписывается в твои представления о том, что хорошо и правильно. Тебе плевать на всех людей, даже на своих сестер, которых ты выдаешь замуж за недостойных князей.

Я вспоминаю его сестру и ее несчастный взгляд, когда она сидела рядом со своим женихом, князем Обжорства.

– На людей тебе плевать, демонов ты ненавидишь. И ты стоишь здесь и торгуешься с предводителем демонов и героем Лирана Миелом, как меня использовать, чтобы поднять всех остальных демонов и изгнать ангелов.

Я смеюсь и качаю головой. Хотя на самом деле меня это не забавляет. Мне противно.

– А ты, Аарон, который был для моей сестры всего лишь средством для продвижения Золотого пера. Но кто вы на самом деле? Сборище князей и дворян, которые когда-то владели пером? Вы даже не знали, как с ним обращаться. Однако вы назвали себя в честь него, и теперь объединились с Сантосом. Вы такие жалкие.

– По крайней мере, мы сохраним свою власть, – шипит Сантос.

Я не обращаю на него внимания.

– Ты, Люцифер. Я даже не знаю, почему я тебе доверяла. Все это происходит только из-за тебя. Ты – источник всего зла в мире.

– Ты тоже существуешь благодаря мне, малышка, – говорит он с надменной усмешкой.

У меня руки чешутся наслать на них тени.

«Нет», – предостерегает Вьюнок и сообщает, что мои тени не смогут проникнуть сквозь невидимую стену, отскочат от нее и ударят в меня же, но я уже не могу их контролировать. Я стреляю ими в Люцифера, но, как и предупреждала Вьюнок, они отскакивают от сдерживающей меня силы и устремляются ко мне. Пронзают тело тысячами иголок, и от каждого удара я вздрагиваю. Ноги у меня подкашиваются, и я падаю на колени. Мои тени хотят нападать, а я их не контролирую, и они опять бьют по мне. Снова и снова, пока я не становлюсь слишком слабой и израненной, чтобы дальше их вызывать. Сантос смеется. Но я продолжаю говорить:

– Ты, Миел.

Он смотрит на меня. Этими своими светло-голубыми глазами. Я упрекаю себя за то, что не узнала его раньше. Не поняла, что это он был тем человеком во дворце Истины, который дал служанке флакон с ядом. Хотя что бы это изменило? Тогда я так сильно хотела хоть кому-то доверять, что, вероятно, смирилась бы с этим.

– Получается, что ты по-прежнему просто часть Лирана, если сейчас будешь делать то, что он хочет.

– Я тоже этого хочу, Навиен. Я хочу, чтобы ты осталась жива.

– Я не собираюсь жить, Миел. Если здесь все погрузится во тьму. Во мне есть свет. Светлой магии больше нет. Но свет все-таки есть. И я действительно не захочу жить, если его больше со мной не будет.

Я чувствую это глубоко внутри. Может быть, это звучит наивно или театрально. Но я знаю, что без этих остатков света я не смогу быть собой. Или не захочу.

– И ты! – Я буквально выплевываю слова под ноги Лирану, повернувшись к нему.

Он вздергивает подбородок.

– Ты совсем не тот, кем я тебя считала. Но не потому, что я ошибалась, а потому, что ты себя потерял. Ты стал жертвой своего смертного греха. Ты высокомерен и надменен. Ты думаешь, что только твой путь правильный, и слишком горд, чтобы осознать, что все не так, как ты себе представляешь. Что ты просто червяк, как и все они здесь. Что никто из вас больше не сможет претендовать на княжество. – Я смеюсь. – Или вы действительно думаете, что чудовищные могущественные создания из преисподней прислушаются к каким-то князьям, которые хотя и являются потомками князей подземного мира, но не несут в себе ни капли демонической крови?

Я обращаюсь к Аарону и Сантосу:

– Вы действительно думаете, что сможете выжить в мире, где изменятся правила? В котором власть будет у нас, а вы… – Я щелкаю пальцами. – Вы можете исчезнуть в мгновение ока, потому что вы просто бесполезны?

Аарон прищуривается. Мои слова вызывают в нем подозрение и страх. Хорошо. Но что этот хилый князек способен противопоставить остальным?

Я снова что-то чувствую. Ищу связь с Марви. Он где-то рядом. Почти здесь.

– Вы жалкие, – пытаюсь я дальше их отвлекать, но тут Люцифер выходит вперед и поднимает руку.

– Закончим это. – Он выглядит почти скучающим. – Где твои герои?

Лиран поднимает руку, и из зарослей выходят Арк, Ларо, Аметист и Джиа.

Я ищу взглядом Арка. Но он не смотрит на меня. Он единственный, к кому я могла бы сейчас обратиться. Он не такой, как Лиран. Но он ему верен. Может быть, даже более верен, чем я была верна Авиелл. Грудь пронзает короткая боль, когда я вспоминаю ее смерть. От моей руки.

– Сейчас мы в полном составе.

Люцифер выходит вперед, герои и Миел тоже.

– Не делайте этого, – умоляю я, когда они образуют круг вокруг меня.

Их шестеро. Но шесть человек, владеющие теневой магией, не обладают такой силой, которая…

«У них еще есть ты», – шепчет Вьюнок.

«Я не собираюсь в этом участвовать».

– У тебя нет выбора, маленький герой, – почти мурлычет Люцифер.

Я в панике оглядываюсь по сторонам. Смотрю на луну в небе, надеясь увидеть там ангелов. Но их здесь нет. Моя внутренняя связь с Марви подсказывает мне, что он опоздает.

Они берут друг друга за руки, и когда они говорят что-то на незнакомом мне языке, я чувствую свои тени. Они снова пробуждаются. Я хочу сопротивляться. Кричу. Но у меня нет ни единого шанса.

Силы здесь слишком мощные. Они нападают на меня. Забирают у меня все, и в то же время эта сила будто проникает в меня. Пульс у меня учащается, когда я чувствую нечто настолько всеобъемлющее, отчего перехватывает дыхание. Я не могу дышать. Скипетр Истины у меня на глазах растворяется. И я чувствую это в себе. Его силу. Вижу изображения. Вижу кровь и войну, и самое главное, я вижу, как они исчезают. Ангелы. Царство света здесь, на земле. И наконец, Марви. Я вижу действительность и кричу от боли и горя.

Следующий из предметов-якорей обжигает мне грудь. Корона гнева исчезает, и во мне остается только чистая ненависть. Я сражаюсь с невидимыми цепями, как загнанный в клетку бешеный зверь. Но у меня нет выбора. Я снова пытаюсь приказать своим теням ничего не делать. Но мои силы направляют шестеро, и я слишком слаба, чтобы им помешать.

Следующий предмет исчезает. Мои колени горят от удара о твердую землю. О камни, хотя только что подо мной был мох. Словно вокруг все сожжено жаром из моего тела. Я кричу и плачу. Кашляю и пытаюсь отдышаться. Амулет моей матери исчезает.

Меня охватывает похоть. Заставляет думать о Марви и его близости. О том, как он лежал на мне обнаженный, как мы стали одним целым.

Я плачу… И тогда исчезает кольцо Высокомерия. Я чувствую то, что уже столько раз видела в глазах Лирана. Но все по-другому, потому что это высокомерие смешивается во мне с осознанием того, что я проиграла. Что этот мир потерян, и Марви исчезнет. Уйдет.

Когда исчезает кинжал Зависти, я внезапно начинаю обретать новые качества и силы, которые приходят с ним. Наслаждаться ими так, будто они теперь принадлежат только мне и никто никогда не сможет отнять их. Как будто именно мне, а не кому-то другому всегда было суждено носить их внутри. Я качаю головой. Стараюсь сделать вдох и не дать происходящему меня одурманить.

Браслет Скупости исчезает, и я на мгновение ловлю себя на том, что смотрю на свое запястье, чтобы убедиться, что оно наконец мое.

– Нет! – кричу я сама на себя.

Миел на мгновение поднимает глаза, но тут же снова их опускает. Я не знаю, присмирил ли его Люцифер, или вся та сила, которая их сейчас связывает.

«Ты сильная».

Вьюнок. Она повторяет это снова и снова.

«Ты тоже уйдешь?» – слабо спрашиваю я. Наверное, просто чтобы отвлечься от этого ужаса.

«Да, – грустно отвечает она. – Я – создание света».

Я чувствую, что она скорбит, и ощущаю, как она опускает голову. Постепенно ее присутствие во мне слабеет. А моя тьма становится сильнее.

У меня по щекам льются слезы.

Чаша Обжорства исчезает, и у меня подводит живот, словно я голодна. Я вспоминаю о пирожке, который ела с Серрой всего несколько часов назад. Думаю об Устерсе, который никогда больше не будет таким, каким был, – ярким и полным жизни.

Я слышу шум в лесу. И задерживаю дыхание.

Вижу движение позади Люцифера между густыми ветвями, а потом… просто взлетает птица. Я провожаю ее взглядом, когда она пролетает в небе над поляной и исчезает. Когда я снова медленно опускаю взгляд, у меня словно перестает биться сердце. В этот момент исчезает флакон Лени, и я прихожу в оцепенение. От усталости.

Я чувствую, что это конец. Что теперь я бессмертна. Ощущаю в себе всю эту силу, а потом валюсь на бок и меня охватывает тьма, оставляя меня в бесконечной пустоте и темноте.