Дана Мюллер-Браун – Свет в твоей душе (страница 53)

– Навиен, – говорит он, словно приветствуя меня после долгой разлуки.

И да, у меня именно такое чувство, будто я знала их всех, но много лет назад. Но…

– Натара – твой футляр. Твой сосуд.

Я удивленно моргаю. В апокрифах я когда-то читала, что люди могут быть сосудами, в которые другие люди могут проникнуть. Однако до этого момента я в это не верила. Я снова оглядываюсь и тут узнаю одного из окружающих. Выглядит он осторожным и сдержанным. Как и всегда.

– Микаэль? – спрашиваю я, сглатывая комок в горле.

– Значит, мы друг друга узнали? – Он дружелюбно мне улыбается. – Не пойми меня неправильно. Ты уже бывала у нас в теле Натары. Но раньше в своем мире ты не была со мной знакома.

– Как часто это происходило и, самое главное, как? – спрашиваю я и замечаю, что все восемь присутствующих внимательно на меня смотрят.

Мужчина, который сказал мне про сосуд, по-прежнему держит меня за подбородок.

Я перевожу на него взгляд. Он кажется мне знакомым, но никого конкретно не напоминает. У него светлые длинные волосы, серо-голубые глаза, и он выглядит как мой ровесник.

– Обычно она задает другие вопросы, – говорит мужчина, похожий на Лирана.

Я давно поняла, кто он такой. С тех пор как я узнала Микаэля, существует только одно объяснение их сходства. Это Люцифер.

– О чем я обычно спрашиваю? – Я распрямляю плечи.

– Где мы находимся.

– И где же мы находимся?

Он наклоняет голову набок. Будто восхищенный моей пытливостью. Так же, как Лиран смотрел на меня несколько раз, когда я задавала ему вопросы. У меня начинает жечь в сердце.

– Мы в преисподней, Навиен. Микаэль пришел вести переговоры о мире.

Когда я пытаюсь осознать, что здесь происходит, то понимаю, что они находятся на грани войны, и у меня выступают слезы на глазах. Значит, Микаэль здесь по поручению Марви, получается, они… скоро проиграют и опять будут сосланы в подземный мир.

Я подхожу к нему, но мне преграждает путь женщина и прикладывает мне к губам палец.

– Тсс. Сначала хорошенько обдумай, что скажешь. Будущее опасно, Навиен. А знать и менять его еще опаснее. Ничто не останется как есть. Ты можешь исчезнуть и никогда здесь не появиться. Так что ничего не меняй.

– Что должно произойти? – спрашиваю я, потому что само мое присутствие все меняет.

– Вот это и есть то, что происходит, произойдет и произошло. Не больше и не меньше. – Ее сходство с Серрой меня поражает, и я уверена, что они наверняка родственники. Она ее мать? Жена Рафаэля?

Я смотрю на покрытый слоем какой-то пыли пол. И только сейчас понимаю, что мы стоим на массе пепла. Откуда мне знать, что я могу сделать или, если я действительно бывала здесь раньше, собираюсь сделать? Если Натара – мой сосуд, то вполне возможно, что она забрала меня к себе в прошлое и время откатилось на две тысячи лет назад. А Марви уже тогда знал, что однажды я появлюсь.

– Что вы решили? – прямо спрашиваю я Люцифера.

Он снова одобрительно улыбается.

– Мы за войну.

Сама не знаю, почему задала этот вопрос, ведь ответ я знаю с детства. Все это уже произошло.

Но что я здесь делаю? В чем заключается моя задача? Мой взгляд снова обращается к мужчине со светлыми длинными волосами. Он непохож на князя преисподней. Кто он такой? И кто я такая на самом деле? Демон?

– Тогда что я здесь делаю?

Я пристально смотрю на него. В надежде, что он будет честен со мной, – возможно, я просто чувствую, что он не станет мне лгать.

– Давай позволим им закончить переговоры, – предлагает Люцифер, протягивая мне руку. – Это займет еще немного времени.

Я соглашаюсь и позволяю ему проводить меня из пещеры, при этом меня удивляет спокойная атмосфера. Конечно, Люцифер и Микаэль – братья. Но в то время они воевали по разные стороны, и по вине Люцифера Микаэль был заперт в подземном мире на две тысячи лет.

Мы идем по темному коридору. Камни, похоже, светятся сами по себе. Как лава.

Когда мы входим в помещение под каменным сводом, я сразу замечаю большое отверстие, за которым каменный выступ ведет внутрь этого своеобразного вулкана. Стоящий там мужчина, очевидно, замечает мой взгляд и указывает внутрь.

– Давай. Посмотри на это.

Я подхожу, держась за перила, чтобы унять головокружение. Выступ спускается на тысячи метров. Из раскаленного темного ущелья наверх доносятся крики и звуки, которых я никогда раньше не слышала. Они кажутся нечеловеческими.

– Я Рафаэль.

Я сжимаю губы, потому что знаю, что он умрет в этой войне.

– Сейчас ты находишься в состоянии оцепенения. Когда это происходит, моя задача провести человека через рай и ад. Человека здесь ожидают испытания, как и Тнугдаля, который первый из людей прошел через это. Потом человек должен вернуться в мир и рассказать о своем опыте и полученных уроках.

Я пытаюсь забыть о картине этих бесчисленных уступов и огней и перевожу на него взгляд. И при этом стараюсь не думать о том, что я знаю его дочь и что он скоро умрет. Или он уже мертв и поэтому находится в подземном мире? Это вполне возможно, потому что Серру растил Микаэль и к тому времени, когда начнется война, она должна была быть старше. Однако я не осмеливаюсь об этом спрашивать. Что, если от такого вопроса я изменю свое настоящее?

– Но что я должна сделать? Зачем я здесь очутилась?

– Ну, мы оба знаем, что ты здесь не ради того, чтобы что-то сделать. Однако ты не сможешь покинуть подземный мир без испытания. Таков закон.

– Тогда почему я здесь?

– Натара – твой предок. Она – сосуд, такой же, каким является твое тело.

– Я… мое тело не сосуд, – возражаю я.

Я бы почувствовала, если бы кто-то другой завладел моим телом. Даже если бы не поняла этого сама, это заметили бы окружающие.

Он пожимает плечами.

– Сосуд, хотя никто никогда им еще не пользовался. Иначе бы тебя здесь не было.

– Но почему я здесь? – повторяю я вопрос.

Потому что если я не могу ничего менять, то должна вернуться. Я отдала Марви весь свой свет, оставив в себе и в своей душе только тьму. Что, если это усиливает преисподнюю, а я ничего не могу с этим поделать, пока нахожусь в этом сне?

– Ты здесь по той же причине, что и в прошлый раз. Твое физическое тело больше не могло справляться со всеми тенями.

– А когда я была тут в прошлый раз?

Но я уже знаю ответ. Есть одно воспоминание, которое я все время стараюсь затолкнуть в дальние уголки сознания. Из детства. Незадолго до того, как я снова попала в лагерь. Когда я оттуда вернулась, Калеба и Филиппа уже не было в живых. Хотя на самом деле Филипп не умер.

А до лагеря я пыталась убить всю семью своими тенями. Только Филипп остановил меня, и после этого у меня в памяти отсутствует много дней. Значит, тогда я побывала здесь.

– Я не смогу все это вспомнить, когда вернусь отсюда?

– Это будет зависеть от того, насколько сильно ты захочешь вспомнить, Навиен. В последний раз ты попала сюда, когда была совсем юной. Теперь ты стала старше, хотя для меня прошло всего несколько дней.

– Несколько дней? – обескураженно повторяю я.

Он кивает.

– Для Яры было очень важно с тобой познакомиться, так как Марви говорил о тебе с детства.

Я стараюсь выглядеть невозмутимой. Могу ли я ему сказать, что знаю Марви? Или это изменит будущее?

– Яра – мать вашей дочери, верно? – спрашиваю я, потому что вижу это по его взгляду.

Я уже уверена, что это та женщина, которая обратилась ко мне первой из всех.

– Да, – спокойно отвечает он, и мне кажется, он понял, что я знаю Марви и Серру.

В глазах у него что-то коротко вспыхивает. Потому что мое знакомство с Серрой означает, что его дочь останется жива.

– Однако на этот раз, моя дорогая Навиен, твои тени выглядят еще более могущественными. И Натара быстро приняла решение забрать тебя в свое тело. Она даже не дала нам указаний, что с этим делать. Ее свет… Ты его затеняешь. – Он указывает на мое тело, на лице у него появляется грустное выражение.

– Она ангел?