Дана Мюллер-Браун – Свет в твоей душе (страница 51)

Навиен поглощает ее тьма. Она оказывается недостаточно сильна без своего света, и даже зелье ведьмы ничего не может с этим поделать.

– Нет. – Я задыхаюсь, когда понимаю, что возвращается так хорошо знакомое мне ощущение. Подземный мир, преисподняя. Она словно уже здесь, на земле.

– Навиен! – умоляю я.

Целую ее и чувствую вкус ее соленых слез, которые уже не состоят из чистого света. Кладу руку ей на грудь, на щеку, пытаюсь вернуть ей свет, но ее кожа отталкивает его. Она больше не состоит из света и тени. В ней осталась только тьма. Паника. Меня охватывает абсолютная паника. Я сжимаюсь от ужаса.

– Навиен!

Я чувствую, что тоже начинаю плакать. Она для меня все. Я не должен потерять ее из-за этой тьмы. Я не могу отпустить ее в преисподнюю. Я…

– Ты должна бороться, – твержу я и жду, когда Серра подойдет ко мне, чтобы подхватить Навиен. – Отнеси ее во дворец.

Я использую весь свой свет и в следующий момент возвращаюсь и оказываюсь рядом с Лираном. Он смотрит на меня растерянно. Меня окутывает свет. Я и раньше был могущественным. Но ее свет – это нечто совершенно иное. Это сила света собственной персоной.

Лирана защищают его герои. Но я все равно посылаю на него смертоносные лучи света. Однако они его не достигают.

Я стреляю в него светом снова и снова. При этом я знаю, что не смогу никак ему навредить, пока его будут изо всех сил защищать герои. Но я так разгневан.

Лиран смеется:

– Подземный мир пробуждается.

– И это будет твоей гибелью, Лиран.

Он качает головой, будто я ничего не понял.

– Она выполнила свое предназначение. Я всегда знал, что она сможет это сделать.

– Она сделала прямо противоположное тому, чего вы все от нее ожидали, что вы пытались уговорить ее сделать. Она приняла решение против вас и ваших желаний. Когда-нибудь, возможно, ты поймешь это, Лиран.

С этими словами я запускаю вокруг себя световой вихрь и направляюсь во дворец света. Когда я приближаюсь к душе Навиен, ощущаю, как там пусто. Так тихо, что мне приходится сглотнуть, потому что у меня настолько сжалось горло, что я почти не могу дышать. У меня перехватывает дыхание.

– Отнеси ее к ней в комнату! – приказываю я Серре. – Я решу все с ведьмой и заберу Эспа.

Она просто кивает, коротко касается моего плеча и светом уносит Навиен. Я расправляю плечи и одним движением руки оказываюсь рядом с колодцем ведьмы.

Когда я спрыгиваю, нажимаю на рычаг в воротах и вхожу, я слышу, как они с Эспом громко смеются. Эсп никогда не упускает возможности повеселиться. И сейчас здесь царит безграничное веселье.

– Ведьма! – ору я от входа.

Эсп смотрит на меня, начиная что-то подозревать. Он чувствует, что что-то не так.

– Это было подстроено?

– Что именно? – Эндора наклоняет голову и приказывает отойти двум мужчинам рядом с собой.

– Ты сказала, что герой Арк был здесь. Вместе со своим братом. Это он велел тебе отправить нас туда?

Она снисходительно смеется:

– У меня всегда только собственные причины. Меня не волнует, чего хотят другие. Пора бы тебе это понять.

– Тогда почему ты хотела, чтобы она принесла это письмо? – продолжаю кричать я, но потом беру себя в руки и кидаю ей письмо.

Она ловит его в воздухе и складывает.

– Ха, это Эдуард. Ты знал, что он был последним королем из людей? Однако с радостью отказался от короны, потому что очень почитал Люцифера.

– Это для меня не новость. Какое это имеет значение, ведьма?

Она приподнимает брови:

– Не злоупотребляй моим добродушием, ангел.

Я стискиваю зубы. Она права. Но терпение у меня на исходе.

– Люцифер был вашим отцом. Он пробыл в мире недолго, но вы его помните.

Она протягивает мне письмо обратно.

Я беру его, но не понимаю, что должен с ним делать.

Земля снова сотрясается. Даже здесь, внизу, можно заметить, что небо все больше темнеет. Словно этот мир зависел от Навиен и вместе с ее душой темнеет и все остальное.

– Смогу ли я забрать ее оттуда обратно? – спрашиваю я в отчаянии.

Я знаю, что Эндоре давно известно все, что произошло. Ей рассказали животные или ветер. Или даже кто-то из мира усопших.

– Нет, – отвечает ведьма, встает и плавно подходит ко мне. На мгновение проступает ее истинная внешность. – Это может сделать только она сама. Ее душа должна решить, сдастся ли она тьме или будет ей противостоять и спасет царство света. Только…

Она вздыхает, будто ей на самом деле грустно.

– Только у нее больше нет света, чтобы бороться со своей демонической частью.

Эндора берет меня за руку. Но лишь для того, чтобы поглубже вложить письмо мне в руку.

– Помни, сын Утренней звезды, сын Несущего свет, теперь это твоя судьба. Точно так же, как это было с твоим отцом.

Я не знаю, что ответить, но Эндора избавляет меня от размышлений, снова призывно помахав мужчинам и на прощание улыбнувшись Эспу. Он уходит со мной, и мы молчим, пока не оказываемся во дворце.

– Что случилось? – спрашивает Эсп, кладя руку мне на плечо.

Я вкратце рассказываю о том, что произошло, а потом к нам присоединяются Аро с Эрелией. Похоже, им уже все рассказала Серра, которая заходит за ними в зал. Эрелия разжигает огонь в камине, а я беспокойно хожу вдоль книжных полок. Чтобы отвлечься, я беру апокриф, который принес с собой из царства Истины. Я открываю его, надеясь узнать что-то о княжестве, которое должно стать могущественнее всех остальных.

Сначала я ничего не вижу, а потом с трудом распознаю очертания букв, просвечивающие сквозь бумагу при свете камина. Я прищуриваюсь и приподнимаю страницу, осторожно пытаясь выяснить, не прилипла ли к ней другая страница. Но это не так. Тогда я быстро закрываю книгу и смотрю, кем она написана.

Люцифер? Как он мог узнать, какое княжество станет самым могущественным в будущем? Был ли у него такой же дар, каким я обладаю с детства? Он тоже мог видеть пророчества?

Потом я понимаю, в чем дело. Я поворачиваю ладонь и направляю свет из нее на книгу. Буквы исчезают, и я догадываюсь, что это за шифр. Он не реагирует на обычную светлую магию, только на магию Несущего свет. Тогда я ищу внутри себя свет, который дала мне Навиен. Он похоронен во мне глубоко, потому что я этого не хотел. Но сейчас он мне нужен. Когда я им овладеваю, моя рука излучает свет другого цвета. Он красивее, розовато-золотистый.

И тогда передо мной на бумаге проступают слова. Каждая буква мягко светится. Будто они написаны чернилами из чистого света.

«Мой сын создал княжество, используя свою силу и силу дочери Рафаэля. Его назначение – сдерживать нас, другие княжества. Но он не знает, что княжество способно сделать гораздо больше. Он не знает, что в конце концов оно закончит войну, которая не прекращалась. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что свет и тень могут существовать только вместе. Что они порождают друг друга. Неотделимы друг от друга. Я понял это только тогда, когда пал. Когда все, чему меня когда-либо учили, превратилось в ложь. Я не просто свет, и я не просто тень. Как и этот мир.

Однажды княжеством Истины будет править тот, кто знает это и носит это в себе всю жизнь. Его душа будет чиста. Перед людьми, перед созданиями света и перед демонами. Только с его помощью когда-нибудь можно будет положить конец этой войне, и каждый найдет свое место».

Мне странно воспринимать своего отца таким красноречивым, как в этом тексте. В то же время мне становится интересно, кого он имеет в виду. Навиен? Она никогда не должна была быть правительницей какого-либо княжества. Авиелл? Нет. Но это мог быть Филипп. Исходя из того, что Навиен рассказывала мне о нем, и из того, что я почувствовал в ее душе. Возможно, именно Филипп сможет вернуть Навиен.

Это мой единственный шанс. Надо вернуться в Устерс и там искать решение.

Книги на полках вибрируют от очередного землетрясения.

Я прищуриваюсь и сначала воспринимаю только ауру Серры, а потом вижу, что она ходит взад и вперед по комнате.

– Значит, это все касается и царства света, – замечает она, поднимая упавшую с полки книгу. – Что нам с ней делать, Марви?

Она серьезно на меня смотрит.

– Что ты хочешь услышать? Что нам лучше ее убить, чтобы подземный мир не смог проснуться и восстать?

– Ты же понимаешь, что я хотела сказать не это.

– Но мы оба знаем, что это был бы самый простой способ.

Я мрачно смеюсь. И почти ничего не чувствую.

– А мы действительно это знаем? Этот процесс спровоцировала ее тьма. Но действительно ли ее смерть все остановит? Думаю, что нет. Кроме того, даже обсуждать это дико.