Дана Мюллер-Браун – Свет в твоей душе (страница 50)
Я прикрываю рот рукой, потому что продолжаю плакать. От ужаса, скорби и отчаяния.
– Я поступаю правильно, Навиен.
Он снова подходит ко мне и в этот раз опускается передо мной на колени. Берет мои руки в свои.
Я застываю на месте. Значит, все еще хуже. Лиран не ошибается. Он искренне сражается за нас, героев. Он хочет сделать этот мир лучше. Для тех, кто угнетен. И не понимает, что делает только хуже. Но никто в этом мире не сможет его заставить это осознать.
Сжав губы, сквозь слезы я перебарываю боль и сопротивление в груди, вырываю у него руку, поднимаю ее и направляю на тень, где стоит герой, которого я сочла самым слабым звеном. Я его не знаю. Но посылаю на него свет. Этот свет – правильное решение, но все происходящее так ранит мне сердце, что горло у меня сжимается и слезы льются еще сильнее.
Когда круг героев разрывается, Марви и Серра опять могут двигаться. Герои пытаются заделать брешь в своих рядах, но у них уже не хватает сил.
Лиран замечает это, но осознает ли он все полностью, я не знаю. Он ищет взглядом меня. Я тоже опускаюсь на колени. Он гладит меня рукой по щеке. Почти с любовью, и вместе с тем это жаждущий и умоляющий жест. Он перебирает грязными пальцами мои волосы. Губы у меня начинают дрожать.
– Навиен. Я люблю тебя. Пожалуйста, будь со мной. Я…
– Было время, когда я надеялась, что ты мне это скажешь. И при этом будешь честен. А теперь… – Я качаю головой. – Лиран. Я не могу. Ты не на той стороне.
– Я на твоей стороне.
Я ощущаю соленый привкус собственных слез и спиной чувствую приближение Марви. И тут Лиран притягивает мою голову к себе и целует. Я не протестую. Не потому, что я хочу его целовать, а потому, что это прощание… Я выхватываю кинжал у себя на бедре и, заливаясь горькими слезами, сжимаю ручку так сильно, что у меня болят пальцы. А потом заношу его.
Лиран замирает. Просто застывает, когда видит лезвие, остановившееся прямо перед его сердцем. Я вскрикиваю и пытаюсь донести до своего сознания, что промедление будет означать мою смерть. Но я не могу. Неспособна его убить. Я…
Арк и Аметист бросаются на меня так быстро и с такой яростью, что я и мои спутники осознаем это слишком поздно. В глазах Лирана что-то вспыхивает.
Марви поднимает с пола листок, хватает меня за руку и притягивает к себе. Я прижимаюсь к его груди, падаю в его объятия и смотрю на него. На мгновение прижимаюсь к нему, и когда я снова вижу Лирана, в глазах у того появляется понимание. Все происходит за несколько секунд, и его мир будто рушится, и он точно осознает почему. Все из-за моего короткого объятия с Марви.
Как в замедленной съемке я вижу, как Аметист и Арк несутся на нас, словно темные молнии. Затем Лиран поднимает руку. Безучастно. Печально. Но он их останавливает.
– Уйдите, – хрипит Лиран.
Когда он снова смотрит на меня, в глазах у него только слезы и боль. Лиран медленно поворачивается к Марви.
– Быть любимым ею – это большая честь, – произносит он негромко и с отчаянием. – Но это будет недолго. Потому что она принесет тебе смерть.
С этими словами он отходит, и в следующий момент Марви уносит меня оттуда.
Мы приземляемся где-то в лесу, и я рыдаю. Выплакиваю всю боль, хочу, чтобы из меня вылились все горькие слезы без остатка.
Я плачу о Лиране, о Миеле, об Авиелл. О себе. О том, что моей сестры больше нет и что я никогда не любила ни Лирана, ни Миела целиком, а просто немного любила их обоих. Меня на самом деле больше привлекала их сдвоенная личность. Я скорблю о ней, ведь ее уже больше никогда не будет. Я плачу об Арке, о той Нави, которой я когда-то была. Обо всех разных версиях себя. Они все имели право на жизнь.
Но больше всего я рыдаю из-за понимания, что Лиран сказал правду, я это чувствую. Что в этих пророчествах истина. И это знание скрыто где-то глубоко у меня внутри. Моя тьма сможет впустить на землю подземный мир и убить Марви. Лиран явно считает, что подземный мир может быть пробужден только со смертью Марви. Так или иначе, но это произойдет. Я буду его гибелью. Хотя я его люблю. И это настоящая любовь. Любовь, которая будет стоить ему жизни.
Я смотрю на него снизу вверх. Во мне бушует целый океан чувств. Но одно из них более сильное и ясное.
– Только не убегай сейчас, – шепчет он, потому что я уже так часто это делала.
Я решаю поступить так, как будет правильно. Я знаю, что должно произойти. Я часть всего этого. Все дело в моей тьме. Он должен будет взять ее на себя, чтобы она не смогла меня убить. Так сказано в пророчестве. Но он – существо света. Он не сможет справиться с моей тьмой. Я сама едва могу это сделать. Но я знаю, что пророчества не всегда сбываются. Они могут быть изменены. Все можно предотвратить.
Я медленно поднимаюсь. Смотрю на него.
– Что ты делаешь? – спрашивает он срывающимся голосом.
– Я… – Мне трудно говорить из-за слез.
– Мы найдем способ все изменить, – пытается он меня уверить.
Но я давно знаю, что есть только один способ. Я должна изменить пророчество. Разрушить его. Должна поступить правильно.
Без колебаний я подхожу к Марви и беру его за руку. Другую руку кладу ему на грудь. Моргаю. В глазах у меня щиплет. Что-то внутри меня требует, чтобы я рассказала ему о своих чувствах. Но я не сильна в этом, у меня не получается это делать даже перед самой собой. Поэтому я просто прямо смотрю на него. Надеюсь, он прочитает в моих глазах все, что я чувствую.
– Я сейчас поступаю правильно, Марви.
– Не верю, что ты можешь это сделать, – говорит он сквозь сжатые зубы, и я замечаю, как губы у него дрожат.
– Я уверена в своей правоте. Я никогда не пойму, как сердце, такое прекрасное и чистое, как у тебя, может любить мое сердце. Никогда.
Он закрывает глаза. Но это не прощание. Я просто меняю нашу с ним историю. То, что между нами было, остается. И останется навсегда.
– Твое сердце более чем достойно любви, Навиен.
Я киваю, а потом тоже закрываю глаза. Собираю во мне всю светлую силу. Не темную. Только светлую. Только свет. Только добро. И… передаю ее Марви. Он отшатывается, когда чувствует внутри первый луч, но уже слишком поздно. Я удерживаю его своей силой.
Ему никогда не придется почувствовать внутри мои тени. Тьму, которая ему просто не присуща. Он никогда не должен будет это делать. Неважно, что говорит какое-то пророчество. Это мое бремя. А ему принадлежит только свет.
Когда я открываю глаза и смотрю на него, в нем что-то ломается. Потому что теперь во мне остается только тьма, только демоническая суть.
Я больше не буду воплощать Несущую свет. Теперь это будет делать он. Не осталось света, который освещал бы мою душу. И тепла не осталось. Все это я отдаю ему и с каждой секундой чувствую, как оно покидают мое тело. Я плачу. Плачу об этой части меня. Но это единственно правильный поступок.
Потому что, если не свет, ему пришлось бы принять мою тьму. Она была бы сильнее его света. Но теперь его свет будет сильнее света любого другого существа. Я с радостью приношу эту жертву. Ради него. И ради меня.
– Не бойся, – слабо выдыхаю я. – Это ничего не изменит. Я та же самая. И буду такой же, как раньше. Моя тьма никогда не определяла мою личность.
Это звучит как обещание, но я не знаю, смогу ли я его сдержать.
Как только я это произношу, теряю сознание, и меня поглощает тьма. Запирает меня в себе. Мир вокруг меня расплывается. Но я понимаю и вижу все. Смерть. Война. Сражения. Кровь. Я все это вижу. И просто пропускаю сквозь себя эти образы, продолжая погружаться в свою тьму.
Марви кричит на меня. Орет и трясет меня.
Но не он, а Серра помогает мне открыть глаза. Вытаскивает меня из тьмы. Из моих теней. Я вижу перед собой ее залитое кровью лицо. Небо позади нее и балконное окно, залитое красным тусклым светом.
Когда Серра понимает, что я пришла в себя, то заходится кашлем.
Я встречаюсь взглядом с ее зелеными глазами и выдавливаю: «Что?» – чтобы она повторила то, что произнесла.
– Марви. Он вызвал его заклинанием. Лиран вызвал его. Марви исчез.
Третья часть
Глава 19
Когда я снова получаю возможность двигаться, то вижу, что Навиен стоит на коленях перед Лираном. Грудь у меня сразу переполняется болью ее разбитого сердца, она растекается по всему телу, как жидкий яд.
Когда он ее целует, во мне все сжимается. Я отвожу взгляд. Иначе вся моя сила взорвется и убьет его. Хотя он этого заслуживает.
Он что-то говорит, но я не могу расслышать. Будто цепенею от усилий, которые приходится прилагать, чтобы сдержаться. Я поднимаю с пола лист с письмом, хватаю Навиен и уношу ее оттуда. Прочь от этого больного ублюдка, который думает, что ее любит. И готов все для нее сделать. Он как одержимый. Навиен кричит и плачет. У меня сердце разрывается от этого зрелища. Я так хочу избавить ее от этой боли. Прямо здесь, в этом лесу, не дожидаясь нашего возвращения в царство света.
Она встает и подходит ко мне. Во взгляде у нее решимость, от которой меня бросает в дрожь. Я хочу знать, что она замышляет. Хотя я давно это знаю, вернее, чувствую. И тут я осознаю, что тьма, которую я недавно начал ощущать внутри, отступает. Она уходит от меня и перетекает обратно к ней. Навиен кладет руку мне на грудь, и я чувствую ее свет. Я хочу помешать ей. Сказать, что она для меня все. Но уже ощущаю, как ее свет проникает в меня. Это самое прекрасное и чистое из всего, что я когда-либо чувствовал. Он сильнее и теплее всего на свете. Потом она опускается передо мной на колени. Я хватаю ее. Беру на руки. И тут земля сотрясается.