Дана Мюллер-Браун – Грех в твоей крови (страница 21)

– Когда на нас напали, собирать вещи времени не было, – сухо отвечаю я.

Она в ужасе открывает рот, а я жалею, что это сказала.

Но потом она начинает хохотать.

– Во всем этом виден почерк Тарона. В таком виде тебе нельзя идти. Белый, белый, белый и… – она морщит нос, – рюшечки.

Потом встает и идет к шкафу, из которого достает простое белое платье. Тем не менее оно великолепно.

– Лиран попросил Кассандру купить тебе пару платьев. Это нормальное, хотя я не понимаю, почему он не попросил меня.

Я смотрю на ее темно-рыжие волосы и очаровательное лицо с большими зелеными глазами и полными губами. Низкий вырез ее платья обнажает большую часть груди.

– Действительно, почему же, – подмигиваю я в ответ, и она хихикает.

Я быстро иду в ванную, переодеваюсь, освобождаю свои заколотые волосы так, чтобы они спадали на спину длинной косой, и подхожу к Элоизе.

– Отлично, можем идти.

Я киваю и следую за ней по каменной дорожке, по которой мы ехали в карете. Когда мы подходим к воротам, Элоиза свистит.

– Лу, ты опять веселиться? – раздается мужской голос из маленькой башни рядом с воротами.

– Чем мне еще заниматься? А вот тебе лучше как следует выполнять свою работу, а не дремать постоянно, Портер.

– Ага, – ворчит он в ответ, и ворота со скрипом открываются.

Мы проходим через них, идем дальше, и довольно скоро на мощеных улицах становится все многолюднее. Несмотря на поздний час, повсюду продолжают гулять люди, они смеются, разговаривают и веселятся в небольших уютных кабачках, которые выставили столы на улице. Среди них я, как ни странно, узнаю и некоторых героев.

– Сколько героев у Лирана? – интересуюсь я, стараясь, чтобы мой вопрос прозвучал небрежно.

– Вы заметили, что Портер – герой? – спрашивает она с уважением, а потом пожимает плечами. – Несколько. Но постоянно держит при себе он только троих. Прежде всего, конечно, Арка.

Я улыбаюсь и радуюсь, что она не стала расспрашивать, как я заметила, что охранник – герой. Я чувствую это, потому что я одна из них. Но и обычные люди иногда могут распознать героев. Если не принимать во внимание, что мы почти не видели Портера. Скорее смутный силуэт.

– А какая у тебя роль в этом замке?

Звуки вокруг нас становятся громче. Веселые голоса, песнопения, музыка. Огни танцуют над улицами, как светлячки.

– Хороший вопрос. Я работаю там с детства. Точнее, моя мама. А я всегда была при ней. Я росла вместе с Лираном.

– А сколько ему лет? – спрашиваю я задумчиво. Я знаю, что князья могут быть очень старыми, но при этом довольно долго выглядеть молодыми. У нас, героев, продолжительность жизни еще выше, хотя никто из нас не выглядит по-настоящему старым. Элоиза тоже способна долго оставаться молодой? Или Лиран действительно еще так молод, если они вместе росли?

– Это ты должна спросить у Лирана. Хотя он чувствительно относится к таким вопросам. Но он немолод.

Она подмигивает.

– Вы с ним друзья?

– Да, можно так сказать.

Я прекращаю расспросы. В основном из-за опасений, что они больше чем просто друзья или были больше чем друзья. Возможно, она любит его, но при этом знает, что Лиран хочет жениться на Авиелл. То есть, как она считает, на мне.

– Вот мы и пришли, – говорит она, прерывая мои размышления.

Перед нами небольшой домик, над дверью которого табличка с надписью «У высокомерного Росса».

– Остроумно, – комментирую я, и Элоиза опять хохочет. Нет, мне трудно представить, чтобы она была действительно старой.

Она открывает дверь, и меня встречает гомон голосов в сочетании с клубами дыма.

– Готова? – спрашивает она, потому что замечает отвращение у меня на лице.

Но я киваю, и мы входим. Внутри все выглядит непритязательно и дружелюбно. Но темно, как и в той, другой гостинице. За стойкой бара стоит мужчина, еще я замечаю молодых женщин в откровенных платьях, разносящих медовуху. Кувшины и ложки для розлива висят над лотком, они слегка покачиваются и время от времени со звоном ударяются друг о друга.

Люди поют, пьют, играют в карты и смеются. Они стоят у стойки или сидят за старыми деревянными столами. Столы здесь и круглые, и прямоугольные, будто никто не считает нужным сохранять единство стиля. Этот домик странно контрастирует с опрятным, прилизанным внешним видом всей деревни.

Элоиза тащит меня к стойке и машет трактирщику. Это бородатый старик. Он постарел, как и подобает людям без голубой крови.

– Нам, пожалуйста, две медовухи, – говорит она, улыбаясь ему.

– С удовольствием, солнышко, – отвечает он и в следующий момент ставит перед нами две большие глиняные кружки.

Элоиза берет их в одну руку, а другой подталкивает меня к свободному столику в углу. Как только мы садимся, я молча потягиваю напиток, а она все время вскакивает и кого-то приветствует.

Мысли у меня невольно возвращаются к Авиелл, и на сердце становится тяжело. Что она сейчас делает? Почему она захотела там остаться? И почему она не передала Лирану сообщение для меня? Какая она на самом деле? Наши души связаны, и все же у нее был от меня такой большой секрет. Но почему? Она хотела, чтобы у нее появилось что-то свое, личное? Или не хотела причинить мне боль? Все эти вопросы, как бы часто я их себе ни задавала, не мешают мне чувствовать боль глубоко внутри. Она сделалась уже какой-то постоянной. От безнадежности. Все уже никогда не вернется к тому, как было раньше. Независимо от того, сколько раз я буду пытаться понять Авиелл. Но это чувство внутри меня причиняет боль, и это так непривычно. Лучше бы она меня ударила. Причинила мне физическую боль. С ней я могу справиться. А с этой… как будто мои легкие сжимаются и не хватает воздуха, а сердце горит. Мне хочется сморщиться от боли. Но я не могу этого допустить. Я должна быть сильной. Как всегда. Даже если у меня в груди неизлечимая рана. Однако в глубине души я чувствую, что это далеко не все. Это еще не развязка. Я знаю, что впереди меня может ждать еще бо́льшая боль.

В этом момент открывается дверь, прерывая мои мысли. В душный воздух врывается прохладный ветер, и наступает тишина. Да, разговоры становятся тише. Музыка замолкает. Я хмурюсь и немного приподнимаюсь, чтобы посмотреть, кто вошел в таверну. Три фигуры в капюшонах. Элоиза подходит ко мне и садится.

– Вот это мне совсем не нравится, – ворчит она и поднимает свою кружку, чтобы скрыться за ней.

– Кто они такие?

– Мстители за бедных, – театрально произносит она, а затем тихо смеется. – Они герои. Которые потеряли своих подопечных. Поэтому они решили защищать других героев. Их вожак якобы называет себя князем подземного мира.

Я раздраженно качаю головой. Я помню, Авиелл говорила о человеке, который называет себя князем подземного мира. Неужели это он? Я внимательно наблюдаю, как все трое медленно подходят к столу. Барменша уже спешит к ним с тремя кувшинами.

– Почему они все еще живы?

На самом деле это почти невозможно. Странно, что Лиран взял к себе столько героев, вместо того чтобы отрубить им головы. Но эти, по-видимому, не имеют к нему отношения.

– Они заключили соглашение с Лираном. Он позволяет им действовать, и за это они приводят к нему героев, которых угнетают.

– Даже если у них есть господин? – с ужасом спрашиваю я, потому что в этом случае Лиран может подвергнуться наказанию.

– Ты даже не представляешь, сколько дворян вообще не хотят иметь героев. Их беспокоит, что те могут читать их мысли как открытую книгу. Итак…

Я делаю глубокий вдох. Это все для меня совершенно ново. В нашем княжестве все было строго упорядочено. Но уже в княжестве Гнева герои могли слышать крики других героев. А потом этот ритуал. Семья, которую спас тот безымянный парень. Мог ли он быть князем подземного мира?

Элоиза, кажется, поняла по моим глазам, о чем я думаю.

– Ты привыкнешь к этому, Авиелл. Ты уже не в княжестве Истины. Княжества смертных грехов – это нечто совсем другое.

– Тем не менее мне здесь даже в некотором смысле нравится. Хотя о князе Высокомерия я всегда слышала только ужасные истории.

– Да, такие слухи ходят. Жестокий Лиран, который отправляет всех на бойню. Скорее всего, он даже сам их распускает, чтобы его боялись. Но на самом деле он вполне приличный парень.

Она смеется.

Такая версия действительно подходит к образу Лирана. Я продолжаю пить медовуху, но не выпускаю из виду три фигуры. А потом они снимают свои капюшоны. На меня с изумлением смотрят голубые глаза, а я понимаю, что поперхнулась и захожусь в приступе кашля. Элоиза похлопывает меня по спине, пока я наконец не успокаиваюсь и не смотрю наверх. Он все еще смотрит на меня. И на его губах появилась усмешка.

– Я знаю этого парня, – говорю я, переведя дух, и быстро осматриваю двух других. Светловолосая женщина и рыжий молодой человек, лица которого я не могу разглядеть.

– Какого?

– У которого голубые глаза.

– Ты знаешь Миела? – переспрашивает она, приподняв брови и переводя взгляд с него на меня.

– Знаю не слишком хорошо, но я с ним встречалась раньше, – с трудом выговариваю я, потому что его глаза не отрываются от меня, и это нелегко выдержать. Но, кроме этого взгляда, меня ожидает еще большее потрясение – он встает, шепчет что-то своим товарищам и направляется к нам.

– О черт, – говорит Элоиза, ныряя за свой кувшин, будто так он ее не заметит.

– Лу, как всегда, приятно наблюдать за твоей детской игрой в прятки, – говорит он низким голосом, останавливаясь у нашего столика.