Дана Мюллер-Браун – Грех в твоей крови (страница 20)

– Мой отец, бывший великий князь, умер очень рано. Ка и Ларакаю было два и три года. Нам с Арком шесть и пять.

Он берет салфетку и вытирает рот.

– Моя мать не считала, что ее первенцы – менее ценные дети, и уж тем более она бы не согласилась, чтобы они не усвоили правила поведения. Она была доброй, но строгой.

– Была? – уточняю я, тут же внутренне обругав себя за этот неуместный вопрос.

Взгляд Лирана будто скрылся за какой-то вуалью. Похоже, эта же вуаль похоронила крошечный кусочек доверия, который между нами успел возникнуть.

Тем не менее он мне ответил:

– Она умерла два года назад. Чахотка.

– Простите, пожалуйста, – выдыхаю я, неловко пытаясь отрезать кусок мяса.

Лиран с минуту смотрит, как я это делаю, затем поднимается, обходит стол и встает позади меня. Я чувствую, как он наклоняется ко мне. Ощущаю запах, напоминающий ночь и темноту. И вдруг ощущаю прикосновение его груди к своей спине. Он проводит руками по моим плечам, спускается вниз, и его изящные пальцы забирают у меня вилку и нож.

– Вы правша, Навиен, – хрипло говорит он. – Даже если вы одинаково хорошо умеете сражаться обеими руками, все равно ваша основная рука – правая. Ею и режьте.

Он возвращает мне в руки столовые приборы, поменяв их местами.

Я разглядываю кольцо на его пальце, чтобы отвлечься и не думать о том, как на меня действует его близость. Как во мне сильнее, чем когда-либо прежде, разгорается какой-то огонь. Я чувствую угрозу и в то же время безопасность. И есть еще кое-что. Тянущее чувство в животе, которого я раньше не ощущала и не могу определить, что оно значит.

– Прежде чем мисс Мирал устроит вам экзамен, мы должны научиться некоторым манерам за столом.

– Значит, я неотесанная? – спрашиваю я, спиной ощущая, как у него поднимается и опускается грудь.

Его волосы щекочут мне виски. Почему он продолжает стоять здесь, рядом? Почему он не отходит? Вместо этого он тихо и хрипло смеется. Я вздрагиваю, потому что меня касается его дыхание. Показывая мне, как обращаться с приборами, он дотрагивается до меня, нежно гладит кожу, и везде, где он ее коснулся, она покрывается мурашками.

– Манеры у вас есть. Однако сейчас здесь только вилка и нож. Но бывает еще кое-что. Дополнительные столовые приборы, которые обычно никому не нужны, присутствуют на торжественных ужинах. Меня удивляет, что Тарон до сих пор ничего не заметил.

Я закашлялась, и он отстраняется и возвращается на свое место.

– Думаю, что на праздничных ужинах он был слишком поглощен моим неправильным поведением.

– У него на глазах, – добавляет Лиран.

Я сжимаю губы, а затем снова пытаюсь отрезать кусок мяса. На этот раз получается.

Некоторое время тишину нарушает только звяканье столовых приборов, потом Лиран обращается ко мне.

– Я сегодня должен отлучиться по делам. Но еще не так поздно. Вы можете свободно передвигаться где хотите.

– Очень любезно с вашей стороны, – отвечаю я и продолжаю есть. Однако пристально на него смотрю. По-видимому, он закончил трапезу, потому что с бокалом бренди садится в кресло, откинувшись на спинку.

– Я серьезно, Навиен. Если хотите, можете прогуляться до деревни или сходить в лес. Куда угодно. Вас никто не остановит.

– А охранники будут меня сопровождать?

Он приподнимает уголок рта:

– Вам не нужны охранники. Я уверен, что вы сможете позаботиться о себе сами.

– Я думала, князья собираются меня убить.

– Пусть только попробуют, – уверенно бурчит он.

Почему он так мне доверяет? Или ему все равно, потому что он знает, что Авиелл скоро вернется, и тогда я больше не буду играть никакой роли?

– Что тут есть интересного? – спрашиваю я и пробую картошку. Интересно, почему их высочества едят ее очищенной? Мы, герои, обычно не снимаем шкурку, но теперь я должна признать, что чищеная намного вкуснее. Закончив с едой, я кладу приборы и немного нервно потираю пальцы, чтобы скрыть неуверенность.

Лиран смотрит на мою тарелку и одобрительно кивает. Хотя я просто положила столовые приборы точно так же, как это сделал он.

– Здесь есть много интересных мест, на которые стоит обратить внимание. Но в это время я бы, пожалуй, порекомендовал вам просто посетить одну из таверн.

– Леди одна в таверне? Княгиня Истины? Ваш гость? Что скажут подданные, ваша светлость?

– Здесь я Лиран, – заявляет он и встает.

Затем обходит стол и касается спинки моего стула, чтобы отодвинуть его, помогая мне встать.

– И мои подданные знают, что у женщин и мужчин одинаковые права. Понятия «неприлично» у нас нет.

Я киваю, потому что не могу придумать, что сказать по этому поводу. Несмотря на то что Лиран кажется таким мрачным и опасным, в нем есть что-то доброе. Но почему он так мило со мной держится? Он могущественен и просто использует меня. Так для чего эта игра?

Я все-таки принимаю решение:

– Тогда я отправлюсь в какую-нибудь таверну.

– Хорошо. Если хотите, я могу попросить кого-нибудь пойти с вами. Не охранников. Может, новую приятельницу? Элоизе нравится посещать всякие забегаловки после смены и тратить свою зарплату.

– Свою зарплату? Вы ей платите?

Он выглядит растерянным. Озадаченным.

– Естественно. Иначе на что ей жить?

– Разве слуги не едят и не спят здесь?

– Одни да, другие нет. Кому как нравится. И почему бы им не иметь собственных денег, чтобы можно было что-то себе купить?

Я молчу и ненадолго опускаю взгляд. В нашем княжестве ни одна служанка не получала денег.

– Вам тоже не платили?

Я стискиваю зубы.

– У меня было все, что мне было нужно.

– Вот как, – произносит он и направляется к двери. – К сожалению, я должен спешить. Нам придется отложить этот разговор. Я спрошу Элоизу, можете ли вы пойти с ней вместе.

– Буду очень рада, – говорю я, потому что мысль о том, чтобы сидеть в одиночестве в пивной, вызывает у меня неприятное чувство. Да и оставаться одной здесь, в большом дворце, не самое приятное времяпрепровождение.

– Лу! – кричит Лиран, открывая дверь, и тут же появляется молодая женщина, которая приносила нам еду. – Можешь показать Авиелл свою любимую забегаловку?

– О, с удовольствием! – радостно отвечает она и широко мне улыбается.

– Отлично. Все, что вы будете пить, запишите на мой счет. Увидимся, Авиелл.

С этими словами он исчезает, а у меня возникает странное ощущение пустоты.

– Вам ведь еще нужно переодеться? – спрашивает Элоиза, указывая на мое белое платье с кринолином.

– Пожалуйста, называй меня на «ты», и… да. Я просто не знаю, где моя комната.

– Я провожу тебя наверх, – приветливо говорит она и идет вперед по темным коридорам, вверх по такой же темной мраморной лестнице, над которой висит гигантская темная люстра.

Что ж, пожалуй, немного показной роскоши здесь все же есть.

На следующем этаже она проводит меня по красной ковровой дорожке, освещенной факелами и заходящей луной, в просторную комнату. Такую, какая была у Авиелл.

Я вижу большую деревянную кровать, огромные двустворчатые двери, ведущие на балкон, шкаф и туалетный столик. Дверь слева ведет в ванную комнату, полностью отделанную черным гранитом.

– Можно? – интересуется Элоиза, указывая на мою сумку, которую собрала для меня Мирал. Сама она, по словам Элоизы, разместилась в другой комнате.

Я киваю, и она начинает искать что-нибудь подходящее. Через некоторое время она тяжело вздыхает.

– А больше ты из дома никакую одежду не захватила?