Дана Эльмендорф – В час ворон (страница 35)

– Я пойму, когда увижу. – Ну… на это я надеюсь. Она стоит там, не двигаясь. – Так ты поможешь мне или что?

Она неотрывно смотрит на меня еще одно длинное напряженное мгновение:

– Ты ведь понимаешь, что у нас односторонняя дружба, где я всегда помогаю тебе, да?

Рейлин права, но сейчас я с этим соглашаться не собираюсь.

– Ладно, договорились. Если хочешь, чтобы я отправилась в тюрьму, тогда топай домой. – Я делаю вид, что закрываю окно, сдаваясь судьбе.

Она бормочет под нос пару ругательств и что-то о том, что убьет меня, если сама окажется за решеткой.

– Ты мне должна. – Она указывает мне в грудь пальцем. – Теперь дважды, – добавляет она.

– Ты лучшая. – Я посылаю ей воздушный поцелуй, от которого она отмахивается, будто от назойливой мухи. – Не забудь шуметь погромче. – Я закрываю окно, крадусь к двери из спальни и жду.

Кровь от ожидания кипит. Я выжидаю несколько секунд. Еще несколько. После еще одного короткого промежутка я напряженно вслушиваюсь, гадая, не слишком ли тихо она себя ведет. Я уже готова вернуться к окну и спросить, чего она тянет, когда я слышу грохот стука ее кулака по двери коптильни Могильного Праха.

Идеально.

Я глубоко вздыхаю и готовлюсь.

Я не могу разобрать точные слова Рейлин, но голос у нее возбужденный и полный паники – достаточно, чтобы привлечь внимание бабули. Несколько секунд спустя я слышу кряхтящий скрип несмазанных петель двери в ее спальню, когда она выходит разобраться.

Я рассчитываю на тот факт, что ей нужно знать все, что происходит в округе.

– Что здесь творится? – требует с крыльца ее хриплый голос, пока она пробирается к коптильне вызнать, в честь чего шум. Тогда я делаю свой ход.

Я быстро выскальзываю из своей спальни и бросаюсь в ее. Не включая света, чтобы не привлекать нежелательного внимания, я вслепую шарю в темноте по ее тумбочке в поисках ключа с зубчиками-зубами.

Я чувствую тепло, когда моя ладонь проходит над ключом. Я хватаю его, ощущая, как от страха и возбуждения кипит кровь. Я бросаюсь из бабулиной комнаты в кухню.

На заднем дворе Рейлин извиняется за то, что разбудила их, и рассказывает сказку о том, что Вайолет напилась и снова заехала в кювет – такое раньше случалось нередко. Ей нужно, чтобы Могильный Прах вытащил машину. Я «позаимствовала» машину тети Вайолет, и Рейлин помогла мне загнать ее в неглубокую канаву, чтобы ложь не была очевидной.

Ящичек с рецептами рычит из ниши, напоминая, что мне не разрешено трогать его. Я сглатываю сомнение и достаю ящичек.

К моему удивлению, он не кусается.

Можно было бы ожидать щелчок, следующий за поворотом ключа в закрытом замке. Но никакого звука не раздается. Крышка просто распахивается, и мир внутри открыт мне.

Я замираю, наслаждаясь властью на кончиках моих пальцев.

– Пожалуйста, не сердитесь, миссис Уайлдер, – довольно громко говорит Рейлин, не давая бабуле вернуться в дом.

Черт. Я торопливо перебираю рецепты без малейшего понятия, какой именно мне нужен. Обещание бородавок ходящему налево любовнику. Следующий – об изъятии жара из ожогов и остановке крови стихами из Библии. Лечение разбитого сердца. Сыпь для врагов. На каких-то карточках классическое название, затем список ингредиентов и точные пропорции – кошачий язык отмечен как верное средство остановить сплетни. На других – наброски редких медицинских трав или рисунок частей тела и какой им можно нанести вред. Когда я уже готова сдаться, я нахожу карточку с точным изображением нашей бутылочки из-под духов с подходящей пробкой.

«Способ увидеть», – от руки нацарапано под ним. В груди бьется надежда. Я выдергиваю карточку из ящичка.

– Вы же знаете Вайолет, – говорит Рейлин особенно громко. – Она всегда попадает в неприятности.

Крыльцо скрипит.

Я засовываю карточку под майку, захлопываю крышку и возвращаю ящичек в нишу, где он живет. Прежде чем нырнуть под кухонный стол, я хватаю бутылочку с моим маслом пожирателя греха.

Карточка с рецептом жжет осознанием. Пробка от бутылки легонько позвякивает в кармане, и я сжимаю ее в ладони, пытаясь успокоить нервы. Снаружи раздается рев мотора, когда Могильный Прах заводит пикап, чтобы достать разбитую машину из канавы. Бабуля шаркающей походкой заходит в дом.

Тогда я чувствую легкое покалывание в руке и открываю ладонь.

Магия ключа с зубчиками-зубами пульсирует в ожидании, когда я верну его на место покоя рядом с бабулиной кроватью.

Черт. Черт. Черт.

Бабуля останавливается на полушаге, будто услышав мои мысли. Ее полупрозрачная белая ночнушка легонько развевается вокруг ее тонких высохших ног. В груди жжет от поверхностного дыхания.

«Пожалуйста, боженька, – молю я. – Пусть она уйдет».

Бог не часто прислушивается к моим мольбам, но сегодня он щедр. Шаркая ногами, она идет в свою комнату.

В ту же секунду, как закрывается ее дверь, я сбегаю. У меня в руках обличающая улика – ключ с зубчиками-зубами. На стене висит фартук, в котором бабуля печет. Я засовываю ключ в его карман, от всей души надеясь, что она подумает, будто забыла, где его оставила.

Я сбегаю в окно спальни.

«Выпей со спиритом.

Вкуси смерть.

Пройди у завесы».

– Это самый мутный рецепт всех времен и народов, – сообщаю я Рейлин из ее ванной, переодеваясь в свежую одежду, которую она мне одолжила после душа: футболку с лого радио WKRP и красные шорты. – Понятия не имею, как мне что-то увидеть, следуя этим инструкциям. – Я высушиваю концы волос и пробегаюсь по нам расческой.

Трейлер Рейлин – крошечное жилье с ванной и кухней по разным его концам и гостиной в центре. Древний пластиковый стол, ярко-голубой с хромовыми краями, будто прилетел прямиком из шестидесятых. Мы садимся за него, она напротив меня, и янтарный стеклянный абажур вокруг лампочки бросает на нас желтый свет.

Линованная картонка, когда-то белая, с годами пожелтела. В верхнем левом углу устроился напечатанный петух – такой же, как и на ящичке для рецептов. Этот набор датируется, наверное, сороковыми.

Внизу нацарапан текст, вероятно, рукой прабабушки: «Увидеть чужие грехи помогут метки». Метками могут выступать вещи мертвых или что-то с ними связанное.

– Что за дичь ты делаешь? – Рейлин подбородком указывает на банку, которую я наполняю.

– Ведьминскую банку.

– Не нравится мне, как это звучит.

– Ничего такого. Просто могильная земля и вещи мертвых.

Осколок оранжевой фары велосипеда Адэйр, который я забрала с кладбища. Синяя пробка от бутылочки. Последняя записка Адэйр. Фото моей матери с Гэбби. Запонка Стоуна Ратледжа – от нее давно уже стоило избавиться. Набор случайных кусочков, которые, возможно, помогут мне.

Я уже готова завернуть крышку, но останавливаюсь. Стягиваю с мизинца кольцо с буквой «Р» и закидываю туда же. Не знаю почему, но что-то в этом кажется правильным. Так и работает ведьмовство, его питают мысли, которые приходят в голову из ниоткуда. Но за годы я выучилась, что игнорировать эти маленькие намеки – значит готовиться к тому, что дело выйдет боком.

Я накрываю банку крышкой, оставляя маленькую щель, в которую смогу нашептать тайные слова, которые свяжут безделушки вместе, и попросить их помочь мне обнаружить то, что мне нужно знать. Затем быстро закручиваю крышку.

– А это тебе зачем? – Рейлин указывает на бутылочку из-под духов, устроившуюся в центре ее кухонного стола. Желтый свет проходит сквозь синее стекло и отбрасывает зеленое гало на стол.

Я переворачиваю карточку, чтобы она увидела акварельный рисунок той же самой бутылочки – только на нем бутылочка полна черной смертной слизи, тогда как в нашей на донышке едва на полдюйма. С уголка карточки в свое время стерли черную каплю: на свет виден легкий бензиновый отблеск масла пожирателя грехов. От дедулиной матери, потому что ему дар достался от нее.

– У меня нехорошее предчувствие от всего этого.

Рейлин складывает руки на груди и одаривает меня неодобрительным выражением лица. Тем, которое сообщает, что она не специалист по тупости, но опознает ее, когда видит.

– Ну, мне нужна твоя помощь, чтобы понять, что значит этот рецепт. – Это не столько рецепт, сколько мутные инструкции. – «Выпей со спиритом». Думаешь, мне нужно пропустить пивка с какой-нибудь гадалкой?

Рейлин хрюкает от моего предположения.

Я пинаю ее под столом.

– Ладно, мисс Всезнайка. Что это значит, по-твоему?

Она выпрямляется во весь рост, забирает у меня из рук карточку и изучает ее. Размышляет.

– «Пройди у завесы». Звучит как место, которое ни тут, ни там, да? – Я киваю. – Так, может, там ты увидишь то, что пытаешься найти? Типа, если сделаешь два первых шага, это будет результат.

На мой слух, звучит логично.

– «Вкуси смерть». – Она смотрит на меня. – Когда ты заговариваешь чью-то смерть, у нее есть вкус?

– Нет. Не вкус, но звук есть. – Знаю, что для нее это звучит как бессмыслица, да и не помогает особо. – Еще есть запах, – вдруг вспоминаю я. – Это похоже на вкус.

Она качает головой, поджав губы.

– Но не одно и то же. – Она еще какое-то время смотрит на карточку. – А это вот… как ты назвала – масло пожирателя грехов? Ты выкашливаешь его после того, как заговоришь чью-то смерть, да? То есть это вроде смерти в жидком виде, так ведь? Такое чувство, что карточка велит тебе попробовать его.