Дана Делон – Будь моим, Валентин (страница 20)
– Сколько будет длиться операция?
– Четыре часа.
– Сделай доброе дело, улыбнись и убери это кислое выражение с лица. – Дед похлопывает меня по плечу. – Я переживу ее и потом еще обгоню тебя в беге, внучок!
Я знаю, что он делает. Валяет дурака, чтобы не было так страшно. Это у нас семейное. Мы мастера прикрывать шутками свои тревоги и страхи. Но сегодня, в эту секунду, я не могу собраться и преодолеть этот кошмар.
– Все так и будет, – нахожу в себе силы и твердо произношу я.
Спустя час его забирают на операцию, а я остаюсь с бешено колотящимся сердцем и ужасом, пожирающим меня изнутри…
Не знаю, куда спрятаться от этого чувства. Четыре часа тянутся слишком долго. Я впиваюсь взглядом в настенные часы в коридоре и слежу за тем, как медленно двигается стрелка. У меня разряжен телефон, но нет сил даже попросить зарядку у медперсонала. Отец всеми силами пытается привлечь мое внимание.
– Надеешься, что он сдохнет на этой операции, да? – с нескрываемым весельем спрашивает он.
Я еле сдерживаюсь, чтобы не схватить его за грязный ворот рубашки и не размазать по стенке.
– Он сдохнет, и тогда все денежки перейдут на счет внучонка Валентина, – продолжает этот кусок дерьма.
Но я знаю, что нельзя реагировать. Делаю вид, что не слышу и не вижу его. Показываю своим поведением, что он пустое место. Ничто. И как бы это ни было глупо, но я испытываю удовлетворение, когда он не выдерживает моего игнора, встает и уходит. Эрик не получил того, что хотел. Я никогда не отдам ему то, чего он жаждет больше всего на свете. Мои боль, страхи, сомнения, терзания. Все это принадлежит лишь мне.
Как только он уходит, дышать становится капельку легче. Однако я не могу перестать буравить взглядом циферблат. От этих четырех часов зависит судьба самого родного человека в моей жизни. Стрелка подходит к 21:00.
– Валентин, я могу дать вам успокоительное, – учтиво предлагает медсестра; кажется, она представлялась именем Бриджит. Приятная молодая женщина, она периодически проходит мимо и поглядывает на меня. Даже принесла мне поднос с ужином. К своему стыду, я к нему даже не притронулся. Она молча забрала остывшую еду.
– Нет, спасибо. – Делаю глубокий вдох.
Я успокоюсь, когда увижу дедушку. Встаю и начинаю мерить шагами коридор. Одиннадцать полных шагов вдоль и шесть поперек. Как только я делаю последний шаг, дверь операционной открывается, и навстречу мне выходит врач. Он снимает маску, и я впервые вижу искреннюю улыбку на его лице. Он не медлит, не выдерживает паузу, как это бывает в фильмах. Доктор просто произносит:
– Все получилось.
Два коротких слова.
Я не выдерживаю их веса. Опускаюсь на пол, и впервые за долгое время на глазах выступают слезы. Это слезы счастья и облегчения.
– Вы сможете увидеть его завтра утром, Валентин, – добавляет медик и тихонько похлопывает меня по плечу. – А сейчас поезжайте домой. Вы двое суток не спали.
– Спасибо, – тихо шепчу я и поднимаю взгляд на врача.
Тот подмигивает мне и помогает встать с пола.
– Обязательно вызови такси, мальчишка. – Он бросает взгляд на шлем в моих руках. – Не вздумай гнать в таком состоянии на байке.
По тону его голоса и взгляду я понимаю, что он частенько собирал неосторожных мотоциклистов на своем операционном столе.
– Я могу прийти с утра?
– Да. Но только не очень рано, будь здесь часов в десять, ладно?
– Следующий этап – реабилитация? Как он будет протекать?
– Все подробности я расскажу завтра.
Я вижу темные тени, залегшие под усталыми глазами, и понимаю, что надо его отпустить. Возможно, он не спал даже больше двух суток. В голове, конечно, миллион вопросов, но я все же прощаюсь. Он сохранил жизнь моему дедушке, и на данный момент это самое главное.
– До завтра, – прощаюсь я, а доктор молча кивает и уходит по коридору.
Я собираю все мысли воедино; эмоции бурлят, чувства перемешались. Радость и боль тесно переплелись, и каждая ноет по-своему. Достаю телефон и с опозданием вспоминаю, что он полностью разряжен. Полин. Ее имя всплывает в сознании. Она наверняка ждала меня. А я не предупредил. Ноги потихоньку несут меня к выходу. Uber не заказать, поэтому я прыгаю в метро. И вместо своей линии выбираю желтую, десятую. Хочу увидеть ее. Поезд потихоньку поскрипывает, а я вспоминаю ее лицо. Красивая. Как ангел. Правда, только до того момента, как откроет свой ротик. И от этого она нравится мне еще больше. Дерзость ее характера не заставит скучать – скорее сведет с ума, уничтожив все нервные клетки в моем организме.
Выхожу на станции «Мишель-Анж» и бреду в сторону ее дома. Вечерний весенний воздух приятно щекочет кожу. Террасы кафе заполнены людьми. Парижане никак не нарадуются приходу весны и тепла. В такие вечера дышать становится легче, будто сама надежда перемешивается с кислородом, вселяя веру в лучшее. А я ловлю себя на мысли, что мне очень хочется обнять Полин. Увидеть ее дерзкий взгляд и затеять с ней очередную перепалку, после чего тихо, спокойно рассказать про последние два дня моей жизни. Поделиться. Освободиться. Впервые в жизни мне хочется быть в роли не слушателя, а, наоборот, рассказать о том, что чувствую сам.
Я медленно подхожу к ее дому и пытаюсь вспомнить фамилию, чтобы позвонить в домофон. Но этого не требуется. Она стоит на пороге и весело хохочет. Звонкий смех отлетает от бежевого фасада османовского здания[13], разлетаясь по широкой улице. При виде ее улыбки сердце наполняется теплом. Но затем я замечаю того, кому она предназначалась, и тепло моментально превращается в холод. Он ледяным взглядом захлестывает меня. Перед ней аккуратненький слащавый блондинчик. Я видел его однажды. В тот день, когда убегал из ее квартиры, мы столкнулись с ним в подъезде. Я смотрю, как она встает на носочки, красивые кисти рук нежно, почти невесомо обхватывают мужскую шею, и ее губы встречаются с его. Она его целует. Легко, непринужденно, так, словно уже делала это тысячу раз. Его ладони ползут вверх по ее спине. И мне становится так мерзко. Я молча разворачиваюсь и иду обратно по только что пройденному пути. Никогда раньше не чувствовал себя таким идиотом.
Разочарование. Насколько это отвратительное чувство и как же сильно я его ненавижу!
Глава 9
Валентин
У меня никогда не было большой семьи. Кузенов, тетушек, дядюшек и далее по списку просто-напросто не существует в моей жизни. Но я создал свою семью. Ей стали мои друзья, самый главный из которых Лео. У нас с Лео больше чем броманс: мы действительно братья. Когда его ненормальный папаша спустил Лео с лестницы, я ухаживал за ним. Помогал на физиотерапии и, что самое главное, всячески поддерживал его во время судебного процесса против родного отца. Его старику не пришло в голову, что семнадцатилетний подросток – это не запуганный малолетка, который не знает ничего о своих правах и не может дать сдачи. В целом Лео действительно был запуган. О чем его папаша-недоумок позабыл, так это о том, что есть организации, которые яро следят за соблюдением всех этих прав. В больнице к Лео как раз и пришли такие люди, а ему хватило смелости или, напротив, он так сильно испугался за собственную жизнь, что все честно рассказал: «Отец избивал меня и мою сестру, сколько я себя помню, а затем в порыве злости не пустил меня в квартиру, потому что я пришел не в назначенное им время, и спустил по подъездной лестнице, когда я отказался уходить спать на улицу».
Хочется думать, что я действительно помог ему пережить и оставить в прошлом ужасы детства. Мы тогда оба остались на второй год и не были допущены к выпускным экзаменам. Лео по понятным причинам: он полгода пробыл на лечении. А я… помогал другу в самый ужасный момент его жизни. Мягко сказать, было не до учебы.
Когда с дедушкой случился несчастный случай, я думал, что чокнусь. За ним требовался особый уход, я должен был находиться с ним 24/7 и при этом зарабатывать деньги. С последним пунктом возникли серьезные проблемы. Я всегда думал, что работа в клубах – идеальное занятие для меня. Я люблю в них всё. Неоновые огни, громкую музыку и толпы людей. Люблю веселиться и устраивать вечеринки. Знаю, как расшевелить людей, и найду общий язык практически с каждым. Это для меня было идеальной работой. Спать до часу дня и веселиться всю ночь напролет. И что, казалось бы, может случиться с клубами? Что такого должно произойти на планете, чтобы люди перестали веселиться? Особенно в столице развлечений и свободы, которой по праву является Париж? Пандемия. Долбаная пандемия. Изувечившая жизнь каждого. Меня она лишила заработка в самый тяжелый период моей жизни. Но рядом оказался Лео, который спас меня от голодной смерти. Не знаю, что бы я делал без него. Впрочем, долго на его шее я не просидел и быстро устроился работать курьером. Первое, что пришло мне в голову и оказалось очень легко реализуемым. Пока я пропадал на сменах, Лео сидел с папи. Это было в самом начале, когда тот остро нуждался в помощи. Именно поэтому мы братья не просто на словах: наша дружба прошла через многое. Этот самодовольный засранец с идеально красивым лицом поистине моя семья. И вот сейчас он ходит по моей комнате, как у себя дома, и примеряет мою одежду без всякого стеснения.