Дана Арнаутова – Ведьмин кот (страница 85)

Видо глубоко вздохнул, наслаждаясь возможностью снова делать это свободно. Безумие, удушье и страх смерти отпустили — надолго ли? Впрочем, ему теперь хватит любой отсрочки, чтобы все сделать как надо. Наконец-то взглянуть в лицо собственному страху, неверию, отчаянию. Взглянуть — и принять свою судьбу. «Господь мой, благодарю тебя за милость, — четко проговорил он про себя. — Несказанную милость увидеть волю твою в действии и защиту твою над нами, грешными. И еще благодарю тебя, Господь, за него… безбожника, сегодня явившего мне силу и правду твою…»

Благодать внутри молчала. Не колыхалась привычным золотистым маревом, не согревала знакомым желанным теплом. Видо был пуст, словно давно пересохший колодец. И это, конечно, тоже был знак.

Подошел Курт фон Гейзель, присел рядом на крыльце, вытянув длинные ноги. Покосился на Видо, снял с пояса фляжку и молча протянул ему. Видо принял с благодарностью, открутил пробку и глотнул шнапс как воду — тот обжег горло, провалился в желудок и уже там полыхнул по-настоящему. Сделав три глотка, Видо вернул флягу капитану, и тот, запрокинув голову, допил остаток. Выдохнул, вытер усы тыльной стороной ладони, тоже посмотрел на бродящего по двору Ясенецкого.

— Значит, отказался… — в голосе капитана не было ни вопроса, ни удивления.

— Да, — уронил Видо. — Трижды, как и положено.

И не стал добавлять, что только благодаря этому они тут все живы и здоровы — ну, кроме бедняги Клауса, конечно. А зачем говорить очевидные вещи, прекрасно известные твоему собеседнику?

— Я думал, так не бывает, — искренне сказал капитан. — Чтобы призванный — и отказался.

— Я тоже так думал, — подтвердил Видо. — Надеялся, но не верил.

— Значит, теперь его заберут в Виенну? — Делать выводы фон Гейзель умел. — В Главный капитул?

— По всей видимости. — Видо было тошно от самого себя, и даже слова казались пропитанными какой-то внутренней гнилью. — На благо Ордена и дела его.

— Ну, могло быть и хуже, — вздохнул капитан. — Пойду я, займусь, чем положено. Клауса нужно снести в холодную, прислугу успокоить… Девочка эта, Ева-Лотта, моих болванов осматривать взялась, там парочку крепко приложило, как бы переломов не было. Спрошу, может, ей помочь надо чем. Хорошее приобретение вышло для капитула, а?

— Отличное, — согласился Видо, не отрывая взгляда от фигуры московита, не придумавшего ничего лучше, как взять метлу и начать сгребать ветки с листьями. Йохан Большой, капрал Густав и кузнец возились с воротами и уже почти поставили их на место. Капитул снова был отрезан от города, который даже не знал, что здесь случилось, и какой опасности избежали добрые жители. — Идите, Курт. И скажите людям, что я их благодарю. Как и вас, разумеется. Благослови вас всех Господь.

— Если он с нами, то кто против нас? — вставая, откликнулся капитан без тени улыбки на хмуром, исчерченном шрамами лице. — Благослови вас Господь, мейстер.

«Недолго ему меня так звать, — подумал Видо, находя в этой мысли некую болезненную сладость, словно боль, которую она причиняла, могла послужить искуплением его вины. — Завтра же напишу прошение об отставке. Хотя чего тянуть? Сегодня. Сдам дела Фильцу, не дожидаясь назначения нового патермейстера, Фильц — человек опытный, справится. И в Виенну — на разбирательство. Может, даже вместе с Ясенецким поеду. Должен ведь кто-то присмотреть за ним дорогой. А потом — все. Вот отец обрадуется…»

Последняя мысль вызвала уже настоящую тошноту, Видо сглотнул подкативший к горлу ком, опустил голову, стараясь дышать помедленнее, и… едва не затаил дыхание совсем, когда увидел подходящего ведьмака.

Тот аккуратно поставил метлу у крыльца и сел рядом, совсем как недавно фон Гейзель. Тоже вытянул ноги, пошевелил носками пыльных ботинок и посмотрел на них, как показалось Видо, неодобрительно. Нужно было что-то говорить, объясняться, просить прощения, хотя простить за такое невозможно, и Видо понимал, что это чистая формальность… Но слова застряли где-то в горле, собравшись еще в один ком, горячий и тугой, вставший так плотно, что сглотнуть было больно.

— С кошкой все хорошо. С Евой-Лоттой тоже, — первым нарушил молчание ведьмак совершенно спокойным, обыденным голосом, будто спрашивал о погоде или просил передать соль за столом. — Он ведь правду говорил? Я не знаю, могут ли демоны лгать, но непохоже.

На этот вопрос Видо и должен был, и мог ответить. К счастью, здесь даже его собственных слов не требовалось.

— «Хотя Владыку Той Стороны зовут Отцом Лжи, но наибольшая его ложь звучит в сказанной истине, — бесстрастно процитировал Видо поучение святого Форналия. — Ибо, не говоря лжи напрямую, он искажает истину, недоговаривая, умалчивая, бросая свет и тень, управляясь со словами с великой искусностью и неизменно злым умыслом. И малые демоны, отродья его, следуют ему в этом, сплетая ложь из истины и скрывая неправду за правдой». Так что да, герр Ясенецкий, он говорил правду. Формально. Вы действительно были приведены фамильяром в наш мир из-за своей потенциальной силы. Насчет вашей подруги я не могу ничего ни подтвердить, ни опровергнуть, но ваша сила несомненна. Вы ведьмак седьмого ранга, наивысшего. И да, я действительно использовал вас, подвергая опасности — самой большой опасности, которая может угрожать человеку. Если бы вы подписали договор, вы… были бы прокляты. Навсегда и без малейшей возможности спастись…

Видо был уверен, что не сможет договорить до конца, но с каждым словом ему становилось все легче. Ком в груди исчез, теперь там зияла пронзительная кровавая пустота, она постепенно наполнялась болью, но даже это было легче, чем молчание.

— Проклят… — медленно повторил ведьмак. — Ну да, понятно. Вы его выманили на меня, он просто не мог не явиться. А если бы я сидел в камере, как предлагал с самого начала господин Фильц, то мне бы ничто не угрожало, так?

— Да, — глухо подтвердил Видо и зачем-то добавил: — Не обижайтесь на него. Сами теперь понимаете, он это не со зла, совсем наоборот.

— Да я уже понял, что мне только добра все желали, — усмехнулся Ясенецкий, и Видо снова обожгло чудовищным стыдом. Ведьмак будто почувствовал это, потому что посмотрел искоса и добавил примирительно: — Я не обижаюсь. Правда. Ваша война с Той Стороной для меня еще не совсем понятна, но уже ясно, что по-другому вы не могли.

— Мог, — упрямо возразил Видо. — Я мог не подвергать вас опасности. Продержать в камере… со всеми возможными удобствами, конечно. Отправить курьера в Главный капитул. Вас бы забрали туда — под надежной охраной, не чета… мне. Пожалуйста, только не верьте этой твари, Орден действительно постарался бы вам помочь! Вас… позвали бы на службу, это правда, но это не рабство, как он говорил! Это привилегия… защита, возможности… Прошу, поверьте мне! Я понимаю, что теперь у вас нет для этого оснований…

Через боль и стыд пробивалось мучительное осознание, что он все-таки испортил то, что должен был сохранить. Ведьмак теперь ни за что не поверит в чистоту намерений Ордена, и неизвестно, чем это обернется.

— Что я думаю про ваш Орден, я лучше не буду говорить, ладно? — подтвердил его самые ужасные предположения Ясенецкий. — Но я вообще о властных структурах не очень хорошо думаю, это здесь ни при чем. Герр патермейстер, а вот если бы все так и было — как вы сказали. Я в камере, потом под надзором ваших собратьев… А кот?

— А кот продолжил бы собирать силу, — устало сказал Видо. — Он бы откатился на первый ранг и начал все сначала. Его бы искали, разумеется. Но… Скорее всего, он просто сменил бы город, а то и страну. Фамильяра очень трудно найти.

— И все заново, — задумчиво подытожил ведьмак. — С первого ранга и дальше… какой там у меня, седьмой? Я был его шансом на успех?

— Да, с вами он стал бы полноценным демоном, — вздохнул Видо. — Больше возможностей, а главное — бессмертие. Фамильяра можно уничтожить, демона — только изгнать. Ну, если ты не святой, конечно, или не ангел Господень… Да и то, святые их не убивают, просто запрещают являться в нашем мире снова… Неважно, впрочем. Главное, фамильяра можно убить. Даже обычному клирику вроде меня. Истинному, конечно, рукоположенный его бы только изгнал… Зачем я все это рассказываю?

— Потому что я попросил? — хмыкнул Ясенецкий. — Ладно, теперь я все понял. Кроме одного. Почему вы меня не предупредили? Боялись, что испугаюсь? Вот это немного обидно, знаете ли. Сказали бы, что вам нужна приманка, выманить эту тварь на живца. Я бы не отказался!

— Я вам верю… — Видо с трудом улыбнулся и сам почувствовал, какой бледной и фальшивой вышла эта улыбка. — Не подумайте, что подвергаю сомнению вашу храбрость…, но вы ведь не понимали, с чем имеете дело. Даже не знали, насколько вам нужно бояться! И тем удивительнее, что…

Он запнулся, вспомнив, что никакого страха Ясенецкий перед котом и вправду не испытал, хотя ужасом проняло всех, от рейтаров и Фильца до самого Видо. Кажется, только два существа в капитуле совершенно не испугались демонической силы — сам ведьмак и его кошка. Господи, какая оплеуха по самолюбию и гордыне!

— Ну почему не знал? — снова усмехнулся Ясенецкий. — Продажа души — это плохо, в нашем мире на этот счет тоже однозначное мнение. Правда, никто особо не верит, что душу можно продать, но сказки же есть. Религия, опять же… Договоры с дьяволом — плохая идея! Упс, извините, опять его так назвал. Волан-де-Морт долбаный…