Дана Арнаутова – Королева Теней. Книга 4. Между Вороном и Ястребом. Том 2 (страница 13)
Следующей переменой подали, наконец, закуски. Сначала горячие, затем холодные… Грегор старательно ухаживал за леди Любавой, что она принимала охотно, очень мило при этом смущаясь. Ожидая от карлонцев большей невоздержанности в еде, он немало удивился, что блюда исчезали со стола почти нетронутыми, а на тарелках виднелись совсем небольшие порции. Хотя готовили здесь, следовало признать, превосходно! Конечно, кое-что было слишком экзотично, вроде тушеных бычьих хвостов, которые Грегор так и не заставил себя попробовать, или рыбьих молок – даже на вид тошнотворных, что не мешало карлонцам уплетать их с наслаждением. Но вот оленина с брусникой, хрустящие жареные перепелки, речная рыба в сметане…
После пятой перемены Грегор понял, что совершенно сыт, а блюда продолжали нести! И совершенно отказываться от еды было бы неучтиво, так что он с трудом отщипывал кусочки, растерянно наблюдая, как все вокруг едят все больше!
Паштеты сменялись рулетами, мелкие птички – фаршированной рыбой, с которой полностью сняли кожу и начинили ее той же самой рыбой, смешанной с орехами и овощами… А блюдо с голубями?! А запеченный целиком кабанчик, внутри которого была утка, в утке – цыпленок, в цыпленке – жаворонок, а в жаворонке – пропитавшийся мясным соком изюм! Это кушанье мужчины любезно уступили дамам и гостю. Грегор поделил самые нежные кусочки между юными леди и супругой боярина, сам же едва сумел проглотить крылышко утки.
– Что-то мало ешь, княже, – обеспокоился Войцехович, по-отечески заботливо глядя на его пустую тарелку. – Неужели в бане так сильно угорел? Или не по нраву что? Не обижай хозяек моих, они для гостя старались! Любава, потчуй князя! Проси его светлость о чести, а то нас боги накажут, если гость из-за стола голодным встанет!
– Да что вы, милорд!.. – возмутился Грегор, но тут же онемел, потому что дивное созданье, сидящее рядом, своими руками положило ему увесистый ломоть того самого кабанчика и, впервые подняв на Грегора небесной красоты очи, попросило:
– Сделайте милость, князь, отведайте! – И добавила, тут же зардевшись от смущения: – Это не матушка, это я сама готовила…
Мысленно простонав, Грегор покорно вонзил в кабанчика нож и был вознагражден – в глазах девушки вспыхнула радость.
– Вот это по-нашему! – возрадовался Войцехович. – И пирога ему положи, пирога! Ты, князь, пироги с чем любишь?! С мясом, рыбой, капустой или печенью? А может, с луком да яйцами? Или вязигой? Да что там выбирать, пробуй от каждого, не ошибешься!.. И медовухой, медовухой запивай! Эй, медовухи князю! Чтобы кубок вровень с краями всегда был!..
Очередной поднос Грегор встретил с обреченным смирением, но тот, к счастью, оказался единственным. На подносе возвышался замок. Совершенно белый, за исключением крыши, то ли в самом деле золотой, то ли прозрачной, попросту отливающей золотом в свете свечей, замок был в точности похож на жилье хозяина – и высокой бревенчатой оградой, и узкими стрельчатыми проемами окон, и миниатюрными галереями, и даже резными балясинами и перилами крыльца.
«Пирог в сахарной глазури? – растерянно подумал Грегор и судорожно сглотнул – при одной мысли о еще хотя бы крошке чего-то съестного его замутило. – Нет, для пирога замок слишком велик… да и пироги подавались отдельно, то ли две, то ли три перемены назад… Но что бы это ни было, я к нему не притронусь!»
– Сахарный терем, – шепнула леди Любава, видя, что Грегор рассматривает угощение. – Вот и пир подошел к концу… Для нас с матушкой и Радославы. Дальше мужчины сами сидеть будут. Прошу прощения, князь…
– Позволите вам положить кусочек? – опомнился Грегор, только сейчас сообразив, что это десерт.
Но почему сахар?! Что хорошего в огромном леденце?!
Любава чуть заметно кивнула и тихонько уточнила:
– От крыши отломите, будьте любезны. И крылечко…
Торопливо исполнив просьбу, Грегор увидел, что девица изящно грызет лакомство, аккуратно держа его прямо пальцами. Точно так же поступили все остальные, мгновенно разломав замок буквально по бревнышку. Нет, все же дикая страна! Сахар – диковинка?! Причем, судя по его торжественной подаче, дорогая и редкая, в отличие от меда. Того и в сладкие пироги, и в вино добавляли щедро, не жалея! А шоколада и шамьета вовсе подавать не стали…
Съев по кусочку сахарного десерта, все три леди встали, поклонились и чинно покинули зал, Грегор только вздохнул, поглядев вслед стройной воздушной фигурке леди Любавы.
– Ну, теперь можно и попировать! – снова расплывшись в улыбке, сообщил Войцехович. – А то ж при женщинах лишнего не скажи, не дернись…
– Еще пировать?! – вырвалось у Грегора. – Куда же… То есть я премного благодарен, милорд! Ваше гостеприимство выше всех похвал! Но этот пир… Право, это слишком!
– Да, ближники твои говорили, что у вас там все скромнее, – покровительственно кивнул Войцехович. – За столом как следует – и то не посидишь… Что там, выпить, едой – и той два-три раза обнесут, да и все! Ну а мы здесь живем по-старому, как предки заповедовали. Если гость пришел, мечи на стол все, что боги послали! А мой дом, божьей милостью, не из бедных! Уж не сомневайся, князь, раз ты всего неделю у нас погостить решил, так мы и за неделю тебе все радушие выкажем, какое сможем! Запомнишь свое гостевание!
Грегор представил, что впереди еще не меньше недели этого самого гос-те-ва-ни-я, и внутренне содрогнулся. Выросший за плечом слуга немедленно подлил ему в кубок вина – до краев, как и было велено.
– Я… хотел бы посетить и Влахию, – с недостойной лорда поспешностью сообщил Грегор. – Ведь в будущей Академии будут учиться маги и оттуда…
– Влахию? – поразился боярин. Постепенно запрокидывая голову, он осушил свою чашу с вином и выдохнул: – Отважный ты человек, князь! Они ж там так пьют!
– Что поделать, – тонко улыбнулся Ставор. – Места у нас дикие, вот и спасаемся охотой да гулянками, нужно же хоть чем-то душу тешить! А уж как будем рады дорогого гостя принять! Со всем уважением!
На лицах сидящих рядом карлонцев, включая Майсенеша, Грегор с содроганием увидел смесь зависти, почтения и ужаса.
Остаток вечера он почти не запомнил, но понял, зачем благородному человеку нужны ближники. Должен же кто-то донести до комнаты уже полубесчувственное тело!
…Первым, что увидел Грегор утром, едва открыв глаза и не застонав от непомерного усилия только потому, что пересохшее горло не смогло выдавить ни единого звука, было омерзительно жизнерадостное лицо Майсенеша.
Вторым – протянутая боевиком кружка с резко и неприятно пахнущей мутной жидкостью.
Грегор втянул запах ноздрями и не иначе как чудом сдержал подкатившую к горлу тошноту.
Чуть скосив глаза, он убедился, что на столике рядом с кроватью стоит бокал с алхимическим зельем, порадовался расторопности и предупредительности камердинера и со второй попытки сумел не только взять бокал, но и осушить его.
– Ну, воля ваша, милорд, – разочарованно вздохнул Майсенеш. – А все же рассолом оно было бы вернее. Не помочь ли подняться? Все только вас ждут, пора в королевский дворец ехать!
Глава 4
Народные традиции некромантии
– Заплатила колдователю? – повторила Айлин с таким недоумением, что честная гуль, что бы это ни значило, умолкла и озадаченно нахмурилась. – То есть… вы дали взятку? Мэтру Эверсу, разумнику?
– Зачем взятка? – возмутилась торговка. – Подарок! Хороший подарок, большой! Сотню золотых подарила! Не тот колдователь, что паршивый шакал в благородный собака обратил, а совсем другой. Тот колдователь, который Претемной Госпоже служит! Он Асият законы говорил, клятву брал, потом знак давал!
– Некромант? – совершенно растерялась Айлин. – Он с вами разговаривал и дал знак?
Нежить торгует на базаре с ведома местного некроманта?!
И тут же устыдилась – ей ли не знать, какая разная бывает нежить! Если эта Асият не причиняет вреда людям, почему бы ей и в самом деле не торговать на базаре? Чем она хуже мэтра Витольса, если хорошенько рассудить?
Нежить меж тем с готовностью кивнула и вытащила из вороха ожерелий, сверкающих у нее на груди, – не хуже, чем у джунгарок! – начищенную медную бляху с грубовато оттиснутой затейливой буквой, висящую на зеленой ленте.
– Колдователь дал! – гордо и все еще обиженно объявила она, поднимая бляху перед собой. – Асият колдователю просто так дала подарок, а колдователь в ответ Асият свой подарок дал, чтобы другие колдователи тоже знать – Асият в город ходить можно, на базаре торговать можно, все можно! – Подумала и добавила: – Живых людей только нельзя есть, но Асият – честная гуль, все законы соблюдает, и верхние, и подземные. Зачем Асият есть людей? Она денег заработает, самый лучший еда купит! И себе, и свой семья!
– Простите! – поспешно сказала Айлин, и торговка уставилась на нее с таким изумлением, словно увидела нечто… нечто настолько же странное, как торгующая на базаре нежить! – Я не знала. У нас так не принято…
– Разный страна, разный обычай, – согласилась гуль и, разулыбавшись, предложила: – Ай, хороший госпожа, добрый, любезный! У гуль прощения просить – совсем хороший госпожа! Купи масло! Роза, жасмин, сандал, мое масло лучший на базаре! Асият хороший госпожа уступит, самый малый цена возьмет, совсем как с родной сестра!
Айлин рассеянно кивнула больше своим мыслям, чем словам торговки, но Амина, приняв это за распоряжение, тут же принялась перебирать флаконы и кувшинчики, придирчиво принюхиваясь к каждому и время от времени что-то уточняя. Асият с готовностью ей отвечала, и глаза обеих женщин блестели совершенно одинаковым яростным азартом торговли.