Дана Арнаутова – Грани безумия. Том 1 (страница 72)
– Уже не беспокоитесь на его счет? – усмехнулся Аластор, отодвигая документы, которые подписал вчера вечером, но еще не успел отдать лично Аранвену. Самым важным из них был приказ лордам о передаче крестьян для строительства мануфактур на землях короны. – Что он меня убьет или дурно повлияет?
– Что убьет – нет, пожалуй, – задумчиво отозвался месьор д’Альбрэ. – Кажется, он действительно вам предан. Что дурно повлияет… Мальчик мой, я бы счел себя отвратительным наставником, если бы на вас, в вашем возрасте, с вашим умом и силой воли, можно было дурно повлиять кому угодно. К счастью, воспитание вашего почтенного батюшки и мои скромные усилия принесли должные плоды.
– Кажется, я за всю жизнь не получал от вас такого количества комплиментов, как за это утро. – От растерянности и смущения Аластор неловко пошутил: – Значит, вы считаете, что дурному влиянию я поддаться не способен?
– О, что вы, ваше величество! – с ехидцей отозвался бретер. – Как я могу сомневаться в ваших способностях? Готов присягнуть, вы можете что угодно! Даже поддаться дурному влиянию, если пожелаете! Но, надеюсь, исключительно по собственному выбору и тщательно обдумав последствия.
– Туше, – рассмеялся Аластор. – Один-один, месьор!
И нахмурился, сообразив, что звуки за дверью какие-то неправильные… Если можно так назвать громогласное поминание Баргота и его связей, столь непотребных, что Аластор начал краснеть. Ежи-то тут причем?!
Ругань стала еще яростнее и громче, разъяснив, что злополучных ежей Баргот лично использует для вразумления гвардейца, не желающего пропустить даму… Даму?!
Только теперь Аластор узнал голос за дверью и похолодел. Леди Мэрли?! Что должно было случиться, чтобы живое воплощение придворного этикета повысило голос, да еще так?!
Тело думало быстрее – мысль еще не успела промелькнуть, когда он, вскочив, толкнул дверь, и та, хотя обычно открывалась медленно, распахнулась и ударилась о противоположную стену…
– Леди Миранда, что случилось?! – выдохнул Аластор. – Что-то с девочками?!
Леди Мэрли отчаянно замотала головой, ее прическа совершенно развалилась, на пол посыпались шпильки, со стуком рассыпаясь по паркету. Аластор отвлеченно удивился, что все его внимание вдруг приковало не мучнисто-белое лицо старой леди, и не ее дрожащие руки, а именно эти шпильки с жемчужными головками. Они катились так медленно, словно во сне…
– Ее величество, – прохрипела леди Мэрли надсадно, словно сорвала голос. – Она упала… на лестнице! Ваше величество, целители…
И, закатив глаза, осела на руки месьору д’Альбрэ.
Бег по дворцу Аластор не запомнил. Просто мелькали коридоры и галереи, вытаращенные глаза, мучнисто-белые лица, красно-золотые мундиры стражи и черно-бело-серо-фиолетовые пятна прочих придворных. Цветная круговерть, в которой ничего не разобрать, да он и не пытался. Просто несся мимо, не думая, успеют ли ему уступить дорогу. Сердце стучало где-то в горле – не от напряжения, а от дикого, смертельного страха. И тем же страхом, что заменил сейчас разум, превратившись в звериное чутье, Аластор выбирал направление. Откуда-то он понял, что бежать нужно не к покоям Беатрис, а в комнаты целителей. Наверное, кто-то все же указал ему путь. Или же исступленный, рвущийся из Аластора зверь почуял ужас и боль, разлитые в воздухе, и поспешил туда, где они были гуще всего. Последний коридор! Зеленая дверь – чтобы даже человек, не знающий дворца, мимо не прошел, кто-то рядом…
– Нельзя, ваше величество!
Зверь внутри Аластора хрипло зарычал, удивляясь, как его смеют останавливать, но человек посмотрел – и узнал ту, что это сказала. Рывком смирил зверя и хрипло выдавил, с трудом вспомнив, как напрягать горло и губы для человеческих слов.
– Что… с ней? Миледи Немайн, что?!
– К ней нельзя, – повторила жена канцлера, вся в бело-серебряном, как обычно, и безупречно аккуратная, но отчего эта изысканная величественность показалась Аластору глубоким трауром? – Ваше величество, мы вызвали леди Эддерли. Сейчас она лучшая из тех, кто занимается здоровьем беременных женщин и родами. Ваш личный лекарь тоже там. И магистр Бреннан со своим помощником. Этого достаточно, поверьте. Для ее величества сделают все возможное.
– Невозможное… – глухо поправил Аластор и пояснил, видя тень непонимания на ледяном лице леди Аранвен. – Невозможное нужно сделать тоже. Как… Что случилось? Кто виноват?!
– Никто, – тихо сказала Немайн Аранвен, взяв его за руку. Зверь внутри оскалился, но притих, жадно слушая. – Это не проклятие, не яд, не покушение. У ее величества закружилась голова на лестнице, она споткнулась и упала. Очень неудачно упала.
– Фрейлины… – так же монотонно выдавил Аластор, лишь бы сказать что-нибудь. – Почему с ней никого не было? Почему ей не помогли?
– С ней были две фрейлины, – еще тише сказала Немайн. – Все как обычно. Все как положено. Ее величество пожелала идти у перил, и место рядом с ней осталось только для одной девушки. Леди Норвик хотела взять ее под руку, но… ее величество отказалась. Ей не понравились духи леди Норвик. Она велела идти рядом с собой леди Тровери – девице шестнадцати лет. Невысокой и тонкой. Когда ее величество споткнулась, девушка ее не отпустила и пыталась помочь. Она просто… не смогла удержать ее величество и упала вместе с ней. Сломала руку в двух местах. Ваше величество, она не виновата… Фрейлина не виновата, клянусь вам!
– Я понял, – повторил Аластор. – Никто не виноват. Но моя жена упала. Беатрис, она… Она давно там?!
Он кивнул на зеленую дверь, из-за которой почему-то тянуло отчетливой паленой вонью и слышались голоса. Не крики, а просто тихие бубнящие голоса.
– Совсем недавно, – сказала Немайн так мягко и осторожно, словно стояла рядом с диким зверем. – Ваше величество, работа целителей бывает очень долгой. Не следует этого бояться. Ее величество жива, значит, ей помогут. Все остальное в воле Милосердной Сестры… Вы можете подождать у себя… Вам сразу все скажут…
– Уйдите, – снова глухо сказал Аластор и, привалившись спиной к стене возле двери, сполз по ней.
Поставил локти на колени, уткнулся лицом в ладони и замер, пытаясь просто дышать – ровно, медленно, старательно. Нужно успокоиться. Вдруг его позовут к Беатрис? Он не имеет права сходить с ума от страха, если может ей понадобиться. Милосердная Сестра, что же так долго? Ах да, леди Аранвен сказала, что это правильно. Что так и бывает. Что там внутри хорошие лекари, самые лучшие. Магистр Бреннан – он ведь спас и самого Аластора, и Айлин с Лу. Это хорошо… Магистру Бреннану можно верить. И лейб-лекарю, имя которого Аластор вдруг забыл, тоже надо доверять. Просто так лейб-лекарем не становятся. Леди Эддерли – тоже хорошо. Лично ее Аластор не знал, но Айлин говорит, что целительница замечательная. Лучшие из лучших – они просто не могут ничего плохого допустить. Правда ведь, да?
Плечо Аластора стиснули чьи-то сильные пальцы, потом разжались, но ладонь осталась на плече. Аластор покосился и увидел знакомые черные бриджи, заправленные в короткие сапоги. Месьор… Ни одного лишнего сейчас слова, только молчаливая поддержка – благослови его все Благие разом.
Время тянулось так долго, как бывает лишь от страха или боли. Аластор предпочел бы второе, но ему досталось первое. Ужас накатывал волнами, и он пытался успокаивать себя тем, что для Беатрис действительно делают все возможное. За дверью стало совсем тихо… Это хороший признак или наоборот?!
Рука месьора на его плече исчезла, вместо черного пятна рядом появилось белое. Аластор не поднял головы.
– Мужайтесь, ваше величество, – сказал канцлер, склоняясь к нему. – Ваша супруга жива. Если бы она умерла, Немайн бы почувствовала. Но Претемная Госпожа еще не послала за ней Провожатых. Спокойнее…
Его голос растаял в безмолвии, которое окутало Аластора. Вокруг ходили на цыпочках, боясь шуршать одеждой или стучать каблуками. И время тянулось, тянулось, тянулось… Так мучительно и бесконечно, что, когда дверь распахнулась, Аластор не сразу это понял. Но миг – и он вскинулся. Второй – взлетел на ноги! Едва не упал, потому что тело затекло и отозвалось тысячами муравьиных укусов, но плевать.
– Что?! – выдохнул Аластор, жадно смотря на лицо невысокой седовласой женщины.
Очень спокойное лицо, такое бывает у опытных игроков, у бретеров и лучших целителей. У всех, кто держит в руках нити судьбы…
– Ее величество жива, – сказала женщина, и Аластор покачнулся от немыслимого облегчения, потому что она тут же добавила: – Мы сделали необходимую операцию, кровопотеря велика, но ее жизни ничто не угрожает. Ее величеству придется пару недель провести в постели, но это…
– Это пустяки! – вырвалось у Аластора. – Она жива! Жива… А… ребенок…
Лицо пожилой целительницы дрогнуло, она всего на миг прикрыла глаза, и это сказало Аластору больше, чем любые слова.
– Мне жаль, – отозвалась она бесконечно просто и скорбно. – Мне очень жаль. Бедный малыш. На таком сроке он просто не мог выжить, даже если бы…
– Если бы что?!
– Если бы пережил это падение, – уронила леди Эддерли. – Ваше величество, вы должны понять, что королева выжила чудом. Нам пришлось провести очень, очень серьезную операцию. И… есть последствия, о которых я обязана вас уведомить. Но это может подождать. Сейчас вам ни в коем случае нельзя волновать жену…