Дамьянти Бисвас – Синий бар (страница 43)
Глава 57
На террасе фермы он вновь опустился на качели, прижав к лицу подушку, чтобы не дышать. Это помогло прояснить голову, наполнив сознание приятной темнотой, похожей на ту, которая воцаряется, когда он разрывает новое сари с синими блестками цвета ночного неба, становящимися еще темнее от крови.
Он улыбнулся и позволил себе вздохнуть. Билал вернулся. Хвала всем святым. Домоправитель не знал планов на ближайшие выходные, но они бы его вполне устроили: только музыка и танцы, даже несмотря на ее ошибку. Унна сказал, что у него возникли задержки, но он доставит посылку, используя все возможные рычаги.
Из двух целей погиб только один. Другой снова уцелел, как кошка с девятью жизнями. Неважно. Скоро он либо перейдет в Бандру, либо останется без работы. Может быть, его напугали и он побоится продолжать расследование. На то есть веские причины.
Билал вряд ли будет доволен суммой, потраченной за одни выходные. С тех пор как он вернулся, его лицо постоянно выражает неодобрение. Билал хотел, чтобы он уехал подальше от этой фермы, от Мумбаи.
Но он любил этот простор, задний двор, плавно переходящий в лес, и его любимый розовый сад, лучший акт мести, о котором знал только Билал. А еще он обожал эту террасу, где можно было лежать, покачиваясь, и смотреть, как мерцают звезды. Мать уверяла его, что все любимые люди превращаются в звезды после смерти.
Он глубоко вдохнул влажный воздух. Вокруг раздавался стрекот миллионов насекомых. У каждого из них свой голос и своя жизнь. Иногда ему хотелось стать букашкой – безымянным маленьким существом, чья жизнь настолько коротка, что не имеет ни прошлого, ни будущего. Только настоящее, наполненное пением в темноте.
Билал вернулся. Он такое же насекомое. Его легко можно раздавить, и тогда его надоедливая песня прекратится навсегда. Он вернулся, потому что глуп. Больше ему не уйти.
Глава 58
Утреннее солнце проникало сквозь занавески в квартиру к Нандини и освещало со вкусом обставленную гостиную. Арнав сидел на диване с дневником Шинде в руках и набирался смелости, чтобы еще раз заглянуть внутрь. Когда он откроет его в этот раз, пути назад уже не будет.
– Я до сих пор не могу в это поверить. Шинде ужинал с нами буквально на днях, – сказала Нандини с балкона. Там она расставляла глиняные лампы для Чоти Дивали, который будет через два дня. Арнав об этом начисто забыл.
– У тебя все в порядке?
Арнав кивнул.
Тара находилась в гостевой ванной комнате все те полчаса, что он провел в основной уборной, пытаясь вымыться как мог одной рукой. В стрессовых ситуациях она часто часами простаивала в душе, намывая каждый сантиметр тела. Вчера у нее в голосе звучало беспокойство, и она хотела поговорить. Он должен сделать это при первой же возможности и спросить, не предпринимал ли Шетти попыток связаться с ней.
Арнав приказал Наик и констеблю отправиться домой, чтобы они могли переодеться и поесть, но ответственная Наик прислала на замену человека в штатском, который ждал указаний прямо у выхода из дома Нандини.
– Мы не можем рисковать, сэр, – объяснила Наик. – Они нагло напали прямо на полицейский участок.
Арнав мог отдать подчиненным указания только после того, как ознакомится с бумагами. В глубине души он все еще ожидал, что Шинде войдет в квартиру прямо сейчас, осыпая его ругательствами и спрашивая, как Арнав посмел украсть документы из шкафчика. Он потер небритую щеку, позволяя боли в руке отвлечь его от печальных мыслей.
В дневнике Шинде многое было написано с сокращениями, зашифровано в цифрах и датах. Суммы складывались между собой. Взятки: хафта. Это была вторая жизнь его лучшего друга, о которой Арнав ничего не знал. По ходу работы он фотографировал страницы и загружал их в облако. Дневник, подобно динамиту, требовал деликатного обращения: записи, содержащиеся в нем, обладали потенциалом подорвать всю деятельность преступной группировки.
Арнав открыл объемный файл. Он содержал фотографии и газетные вырезки. Фотографируя все на телефон, он узнавал некоторые лица: какие-то из них мелькали на полицейских фотографиях, какие-то появлялись в новостях.
– Интересные снимки, – заметила Нандини, заглянув ему через плечо.
– Нам нужно поговорить.
– Я слушаю. – Она села.
– У меня нет слов, чтобы отблагодарить тебя. Я уже перевел тебе деньги за больничные счета. – Арнав поднял руку в умоляющем жесте, потому что было похоже, что Нандини собирается протестовать. – Пожалуйста, не отказывайся.
– Хорошо.
Арнав повернулся и посмотрел на закрытую дверь гостевой комнаты.
– И тебе не стоило этого делать. Я мог бы организовать для нее безопасное место.
Нандини улыбнулась.
– Я поступила так не ради тебя.
– Мне очень жаль. Я должен был рассказать обо всем раньше.
– Я не в восторге. Но и не виню тебя. Ты годами звал ее по имени во сне.
Он звал Тару во сне? Арнав отложил размышления об этом на потом и сосредоточился на разговоре с Нандини, стараясь тщательно подбирать слова.
– Ты заслуживаешь лучшего мужчины. Лучшего, чем я.
– Я согласна. – Она улыбнулась. Он всегда только брал у нее, мало что отдавая взамен. Почему же она была так добра к нему? Арнав никогда не утверждал, что разбирается в женщинах, но поступок Нандини был совсем уж за пределами его понимания.
– Я буду рядом, чтобы помочь, но… – Он сжал ее руку в дружеском жесте. Он говорил серьезно.
– Ловлю тебя на слове. – Через некоторое время она выдернула ладонь. – Веди себя с ней лучше, чем со мной, хорошо?
Арнав кивнул. Между ними воцарилось молчание, и он не мог найти слов, чтобы его нарушить.
– Что это за фото? Кажется, я узнаю некоторые из них.
Она давала ему выход из неприятной ситуации, и он им воспользовался.
Арнав рассказал ей о связи Шинде с Нехой Чоби и о том, как разыскал досье и дневник.
– Шинде… Наш Шинде? – Нандини выглядела такой же опустошенной, как и он сам.
Шинде был другом Арнава, но за годы совместных ужинов и праздников он и его семья стали друзьями и для Нандини.
– Тебе приходится нелегко, – заключила она после паузы.
– Только ты можешь думать обо мне в такой момент.
Любой мужчина был бы счастлив, если бы в его жизни была такая женщина, как Нандини. Она действительно заслуживала кого-то в сотню раз лучше него.
– Я знала его, – произнесла Нандини, – или думала, что знала. Ты можешь поговорить со мной о нем, если это поможет.
Арнав не хотел открываться, не хотел выпускать на свободу смесь ярости и горя, разочарования и опустошения. Одно дело – потерять друга, совсем другое – когда друг отдал за тебя жизнь. Все становится в разы сложнее, когда выясняется, что ты совсем не знаешь близкого человека, несмотря на более чем два десятка лет дружбы. Он взял в руки дневник Шинде.
– Здесь упоминается
Учитывая его положение, он не мог слишком близко подобраться к родственникам Джоши.
– Пока нет, но я нашла источники, которые пытаюсь вывести на контакт. – Она говорила, параллельно рассматривая фотографии. – Это Рехан Вирани с семьей. Эти фото были у Шинде?
– Да. А это…
– Виджаян, – закончила она, – с министром внутренних дел Намитом Гокхале. А это разве не комиссар Джоши?
Это был он. Рехан с семьей и Виджаян, все одетые в обычную одежду. Рядом с ними стоял министр внутренних дел штата Махараштра Намит Гокхале в синих шортах и белой футболке и обнимал Джоши за плечи. Снимки, похоже, были сделаны на вечеринке у бассейна, украдкой и с сильным приближением.
– Семья Вирани агитировала голосовать за партию «Эктавади» во время прошлогодних выборов, – напомнила Нандини. – Помнишь их семейное видео с Намитом Гокхале? Оно получило широкую огласку, помогло Гокхале получить место в парламенте и стать министром.
Полиция Мумбаи подчинялась министру внутренних дел штата Махараштра, Гокхале. Он имел право уволить или перевести любого сотрудника полиции Мумбаи независимо от его должности.
– Мать Рехана – родственница жены Намита Гокхале. Они двоюродные сестры. – Нандини смотрела в экран телефона, пока рассуждала. – Говорят, они близки. Госпожа Гокхале появляется на всех мероприятиях Китту Вирани.
Китту Вирани. Арнав вспомнил визит невесты Танеджи в додзё, когда она предупредила его, чтобы он занимался своими делами и предоставил другим право устанавливать правила. Вот она, связь, которую он искал. Невеста Танеджи знала всех этих людей.
– Что ты знаешь о Рехане Вирани? – спросил Арнав. Рехан не был доволен своей семьей. Дополнительная информация о нем могла бы помочь Арнаву добыть компромат на Китту и Танеджу.
– Синий – его любимый цвет. Я смотрела интервью с ним. – Арнав и Нандини повернулись на голос Тары.
Арнав почувствовал аромат ее жасминовых духов. Он вызвал в нем непреодолимое желание встать и обнять ее.
– Он подарил синюю машину своей последней подружке, – продолжила Тара. – Китту это расстроило. Она полностью его контролирует: иногда даже появляется на его съемочной площадке.
Нандини подвинулась, освобождая место для Тары. Только вышедшая из душа, она казалась девочкой, переодевшейся для какой-то игры. На ней была курта Нандини, вырез которой был слишком широк для ее тонкой шеи, а рукава – слишком длинны. Арнав сделал мысленную пометку о том, что нужно достать для нее подходящую одежду.