Дамир Янсуфин – Тимур. Железный Гонец. (страница 2)
— Как?! — выдохнул пораженный сотник. — Ты не мог обернуться так быстро! Это колдовство?
Тимур усмехнулся и, достав из-за пазухи свернутый кусок выделанной кожи, расстелил его на земле. Это была примитивная, нацарапанная углем карта.
— Никакого колдовства, уважаемый. Просто вот здесь, у Красного оврага, дорога делает большую петлю, огибая болотце. Но я знаю, что в этом месте, если проехать по руслу пересохшего ручья, можно сократить путь почти на четверть. А еще я знаю, где находятся все водопои, чтобы не терять время на поиски.
Кара-Булат долго смотрел на карту, потом на Тимура, и шрам на его лице дернулся от улыбки.
— Ты принят, парень. Имя твое я запомню. Быть тебе главным гонцом, да продлятся твои дни.
Глава 4: Крылья Золотой Орды
Так Тимур стал курьером. Его мир теперь простирался от Итиля до берегов Сырдарьи. Он передавал указы местным чиновникам-даругам, вел переписку между богатыми купцами-уртаками и мастерами-оружейниками в кузницах, что стояли на караванных путях. Но вскоре местные жители начали замечать нечто странное. Тимур появлялся на горизонте тогда, когда его никто не ждал.
Вот, скажем, в Сыгнаке, славном городе на караванном пути, коптил небо над своей кузницей старый Уста Рашид. Он ждал из ставки важный заказ на особую сталь для ханских сабель. Ему сказали, что гонец будет только к следующему полнолунию — так всегда было.
И вдруг, спустя всего четыре дня после отправки запроса, в двери кузницы входит молодой, широкоплечий человек в пропыленном халате и кидает на стол тубус с печатью.
Уста Рашид замер с молотом в руке, уставившись на гонца:
— Да хранят тебя предки, путник! Ты что, с неба свалился? Я ждал тебя не раньше, чем через десять дней! Неужто ты летишь быстрее сокола?
Тимур, принимая из рук ученика кузнеца пиалу с прохладным кумысом, улыбнулся и ответил:
— Сокол, почтенный Уста, летит по прямой, куда ветер дует. А я иду путями, которые ветер не знает.
— Но как?! — не унимался кузнец. — Там же степь! Пустота! Опасности! Волки, степные коты, да и люди лихие встречаются. Ты как сквозь них проходишь?
— Волки, отец, на сытого коня не нападают, если их не трогать, — терпеливо, как ребенку, объяснял Тимур. — А лихих людей я вижу за полдня до того, как они увидят меня. Пыль из-под копыт выдает их, стаи вспугнутых птиц в небе — тоже. Степь — это не пустота. Это раскрытая книга. Просто не все умеют ее читать. А короткий путь... — он заговорщицки понизил голос, — это не всегда прямая линия. Иногда, чтобы прискакать быстрее, нужно знать, где старая переправа, о которой все забыли, или где в холме есть пещера, проходящая насквозь и сокращающая полдня пути.
Уста Рашид только покачал головой и сказал своим подмастерьям:
— Запомните этого человека. Он не просто гонец. Он — живая карта Великой Степи.
Слава о Тимуре, «Том, кто обгоняет ветер», катилась впереди него. В чайханах Отрара и на базарах Сарайчика говорили, что сам Бату-хан прослышал о гонце, который возит депеши быстрее, чем летит почтовый голубь. Говорили, что в его жилах течет кровь древних степных духов, которые не позволяют ему заблудиться.
Но Тимур лишь посмеивался над этим. Сидя как-то вечером у костра с другими гонцами, один из них, молодой и завистливый Азамат, спросил его в лоб:
— Скажи, Тимур, в чем твой секрет? У тебя конь особенный? Или тебя шаман заговорил? Все мы гоним лошадей, все мы знаем степь. Но никто не может тягаться с тобой.
Тимур бросил в костер пучок сухой травы и, глядя на взметнувшиеся искры, ответил:
— Секрет прост, Азамат. Многие из вас смотрят на горизонт, но видят лишь линию. Я смотрю и вижу каждую балку, каждую сопку, каждое изменение ветра. Вы гоните коня, думая только о конечной цели. Я же думаю о том, как потратить меньше сил моего Ой-Барса, чтобы он мог скакать дольше. Моя сила не только в руках, — он постучал себя пальцем по виску. — Она здесь. Путь — это не просто дорога. Это загадка, которую нужно решить. И самая лучшая награда для меня — найти разгадку и увидеть удивление на лице того, кто меня не ждал.
Он поднялся, потянулся, и даже в этом простом движении чувствовалась его природная, звериная мощь. Никто из гонцов больше не завидовал ему. Они поняли: состязаться с ним — это как состязаться с самой степью. Можно попытаться, но победить невозможно.
Глава 5: Зов Белой Кости
Прошло два года. Имя Тимура, некогда бывшее просто именем, превратилось в титул. В караван-сараях его называли «Железный Гонец», а торговцы шептались, что сам хан Золотой Орды, великий Бату-хан, внук Потрясателя Вселенной, желает видеть этого необыкновенного человека.
И вот, однажды осенним утром, когда ковыль стал серебряным от первого инея, в юрту Тимура вошли два тургауда — ханских гвардейца в сверкающих доспехах. Их лица были бесстрастны, но голос звучал торжественно:
— Тимур, сын Бектура, ты призван пред очи Бату-хана, владыки Кипчакской степи, повелителя Западного крыла Великой Империи. Следуй за нами. Немедленно.
Мать Тимура побледнела, схватившись за сердце. Но сам он остался спокоен. Он знал: рано или поздно этот час настанет. Надев лучший халат и пристегнув к поясу верный нож, он вскочил на Ой-Барса и последовал за гвардейцами.
Ставка Бату-хана поражала воображение. Это был не просто лагерь, а огромный кочевой город из белоснежных юрт и шатров, над которыми развевались бунчуки — знамена из конских хвостов. В центре возвышался огромный, расшитый золотыми драконами шатер хана. Даже воздух здесь казался пропитанным властью и историей.
Когда Тимур вошел внутрь, его окружила торжественная тишина. Вдоль стен, крытых драгоценными коврами, сидели нойоны, беки и военачальники. А на возвышении, на троне, украшенном резьбой и самоцветами, восседал сам Бату-хан. Он был не так стар, но уже сед, с пронзительным, тяжелым взглядом человека, привыкшего повелевать народами.
Тимур, как положено, коснулся коленом ковра и склонил голову.
— Поднимись, — раздался глухой, но ясный голос Бату. — Дай мне посмотреть на того, о ком говорит вся моя степь.
Тимур выпрямился. Он не дрожал, но чувствовал, как сама атмосфера этого места давит на плечи. Бату-хан долго, изучающе разглядывал его.
— Мне доносят, — медленно заговорил хан, — что ты возишь мои указы быстрее, чем мои собственные соколы. Говорят, что в твоем теле живет нечеловеческая выносливость, а в твоих жилах течет не кровь, а расплавленная сталь. Это правда?
— Я всего лишь служу тебе, Повелитель, как умею, — ответил Тимур спокойно и с достоинством.
— Но
Тимур на мгновение задумался. Говорить с ханом — все равно что идти по тонкому льду.
— Великий хан, — начал он, тщательно подбирая слова. — Степь научила меня читать ее знаки. Каждую тропу, каждый овраг, каждое облако. Мой конь для меня — не просто животное, а брат. Я не гоню его на смерть, а веду к цели. Что же до ума… — он позволил себе легкую улыбку, — в детстве я задавал слишком много вопросов. Старики сердились, а мой отец говорил: «Вопросы — это ключи, отпирающие сундуки мудрости». Я просто подобрал много ключей.
В шатре пронесся одобрительный шепот. Старый военачальник с обожженным солнцем лицом кивнул, поглаживая бороду. Бату-хан откинулся на троне и внезапно громко, хрипло рассмеялся.
— Хороший ответ! Мудрый и скромный. Именно такой человек мне и нужен.
Хан взмахнул рукой, и все разговоры мгновенно стихли. Он выдержал долгую, звенящую паузу, а затем заговорил уже совсем другим тоном — тихим, серьезным и каким-то... доверительным.
— Слушай меня внимательно, Тимур. То, что я скажу сейчас, — тайна, цена которой выше твоей головы. Мне нужно отправить послание в самое сердце империи. В Каракорум. Самому Великому Хану.
По шатру снова пронесся взволнованный гул. Каракорум! Столица мира, до которой тысячи и тысячи верст через степи, горы и пустыни.
— Это не просто письмо, — продолжил Бату. — В нем — судьба моего улуса. Я не могу доверить его почтовым станциям. Слишком много ушей, слишком много предателей. Нужен один человек. Один, но равный целой армии. Ты справишься?
На этот раз Тимур не раздумывал ни секунды. В его глазах, тех самых, что когда-то горели недетским огнем, вспыхнуло пламя настоящего приключения.
— Я справлюсь, Повелитель, — твердо сказал он. — Клянусь Вечным Синим Небом, я доставлю твое послание.
Бату-хан удовлетворенно кивнул и сделал знак слугам. Те вынесли тяжелый ларец. Хан лично открыл его.
— Здесь самое ценное, что у меня есть для тебя. Это не золото, хотя золота у тебя теперь будет вдоволь. Это — знание.
Из ларца хан извлек свернутые в тугие свитки карты. Они были сделаны из тончайшей кожи и покрыты загадочными значками и линиями.
— Это карты моего деда, Чингисхана. На них отмечены тайные караванные тропы, колодцы, о которых не знают чужаки, перевалы в Небесных горах. Вот охранная пайцза — золотая пластина с именем хана. С ней любая застава откроет тебе ворота. Вот туг — мой личный вымпел. При виде него каждый монгол обязан оказать тебе помощь. А вот это…