Дамир Янсуфин – Тимур. Железный Гонец. (страница 4)
— Ты понимаешь коней, — сказал старый смотритель с обветренным лицом. — Это редкий дар. Откуда ты родом, парень?
— Из степей за Итилем, — ответил Тимур. — Там конь — твой брат, твой дом и твое спасение.
— Оставайся с нами на ужин, — предложил смотритель. — Расскажешь о своих лошадях. У нас таких не видели.
И Тимур остался, делясь историями о Лунном Барсе — Ой-Барсе, который ждал его сейчас в ханской конюшне, отъедаясь отборным зерном после долгого пути.
Глава 9: Аудиенция у Владыки Мира
На третий день, когда Тимур уже начал задумываться об обратной дороге, в его юрту вошли два кешиктена в блестящих доспехах. Их лица были бесстрастны, но голоса звучали почтительно.
— Тимур из улуса Джучи, тебя желает видеть Великий Хан Мункэ, Владыка Вселенной. Следуй за нами.
Сердце Тимура екнуло. Он знал, что его могут позвать, но все равно это было подобно удару грома. Сам Великий Хан! Тот, кто правит землями от Желтого моря до берегов Итиля!
На этот раз его вели не в главный шатер для приемов, а в личные покои хана — просторную, но скромно обставленную юрту в глубине дворцового комплекса. Внутри было тепло и тихо. Пахло сандаловым деревом и степными травами. На груде подушек, укрытый меховым одеялом, сидел сам Мункэ-хан.
Он был стар. Годы и бесконечные походы оставили на его лице глубокие морщины. Но глаза — темные, блестящие, проницательные — горели живым, цепким умом. Рядом с ним не было ни пышных советников, ни толпы слуг. Только он и его личный писец, неслышно сидевший в углу.
Тимур, как положено, преклонил колено и склонил голову. Мункэ-хан долго, молча разглядывал его, а затем заговорил. Голос его был сухим, как осенняя трава, но в нем чувствовалась огромная, сдерживаемая сила.
— Поднимись, гонец. Подойди ближе.
Тимур повиновался. Теперь он стоял всего в нескольких шагах от самого могущественного человека на земле.
— Я прочитал письмо моего племянника Бату, — медленно произнес Мункэ. — И проверил дату, которую он поставил. — Хан взял с низкого столика свиток и покачал головой. — Скажи мне, Тимур, это правда? Ты действительно прошел путь от ставки Бату до Каракорума за тридцать семь дней? Один?
— Правда, Великий Хан, — спокойно ответил Тимур.
— Моя собственная ямская служба, с ее сменными лошадьми и станциями, тратит на этот путь сорок пять дней в лучшем случае. Ты обогнал имперскую почту. Как? — В голосе Мункэ звучало не недоверие, а жгучее, почти детское любопытство. — Я знаю карты. Я сам ходил теми тропами в молодости. Расскажи мне. Расскажи все.
И Тимур рассказал. Он говорил не как слуга перед господином, а как один знаток степи перед другим. Он рассказал о колодцах, которых нет на картах, но которые можно найти по пению песков. Он описал, как пересекал Тянь-Шань не по главному перевалу, где его ждали бы заставы и расспросы, а по древней, заброшенной тропе, которую показал ему когда-то старый караванщик. Он рассказал о разбойниках и золотой пайцзе, о буране, где он привязал себя к коню.
Мункэ-хан слушал не перебивая. Иногда он кивал, иногда хмурился, вспоминая свои собственные переходы. Когда Тимур закончил, в юрте повисла долгая тишина.
— Знаешь, — наконец заговорил Мункэ, — мой дед, Чингисхан, говорил: «Величайшее сокровище — это не золото и не стада, а верные и умелые люди». — Он пристально посмотрел на Тимура. — Ты не просто умелый. В тебе есть три редчайших дара: нечеловеческая выносливость, о которой слагают легенды, природная сила, которая помогла тебе выжить там, где погибли бы другие, и острый ум, способный находить путь там, где его нет. Такие люди рождаются раз в сто лет.
Тимур молчал, не зная, что ответить на такую похвалу. А Мункэ вдруг улыбнулся — тепло, почти по-отечески.
— Ты, наверное, уже думаешь о возвращении? Хочешь везти ответ Бату?
— Да, Великий Хан, — признался Тимур. — Я готов отправиться хоть завтра.
— Не беспокойся об этом, — Мункэ махнул рукой. — Ответное письмо уже готово. Но повезут его мои люди. А ты... останься у меня еще на несколько дней. Отдохни как следует. Посмотри город. Слишком долго ты был один в степи.
Тимур хотел возразить — долг гонца звал его в дорогу, — но спорить с Великим Ханом было немыслимо. Он лишь склонил голову в знак согласия.
Глава 10: Новое назначение
Прошло еще три дня. Тимур уже начал томиться бездельем, когда его снова позвали к хану. На этот раз Мункэ выглядел более оживленным и говорил без долгих предисловий.
— Я наблюдал за тобой эти дни, Тимур, — сказал он. — Ты не просто отдыхал. Ты изучал мой город. Ты говорил с писцами, кузнецами, смотрителями конюшен. Ты расспрашивал про местные пастбища, про горы и реки. Твой ум не знает покоя.
— Это правда, — признался Тимур. — Мне все интересно. Это новые земли. Новая... культура.
— Вот именно, — Мункэ подался вперед. — Ты умеешь не просто быстро скакать. Ты умеешь понимать. Адаптироваться. Находить общий язык с кем угодно. И ты знаешь, как устроена земля под копытами твоего коня. Такие люди нужны здесь.
Тимур замер. Он начал догадываться, к чему идет разговор.
— Я предлагаю тебе остаться в Каракоруме, — прямо сказал Мункэ. — Работай на меня. Ты будешь возить мои указы в самые дальние уголки империи. Там, где обычные гонцы беспомощны. Ты станешь моими глазами и ушами. Ты будешь не просто курьером — ты будешь личным посланником Великого Хана.
У Тимура перехватило дыхание. Остаться? В Каракоруме? Служить самому Владыке Вселенной? Это означало навсегда покинуть родные степи, забыть о возвращении в улус Джучи, поставить на карту все.
Но его сердце, всегда жаждущее приключений, уже дало ответ.
— Я согласен, Великий Хан, — твердо сказал он. — Это великая честь для меня.
Мункэ-хан кивнул, словно ожидал именно такого ответа, и хлопнул в ладоши. Слуги внесли новый халат из тонкого синего шелка — цвета Вечного Неба — и вручили Тимуру серебряную пайцзу с личным знаком Мункэ-хана, которая давала ему власть над всеми почтовыми станциями от Маньчжурии до Персии.
— С этого дня, — провозгласил Мункэ, — ты больше не принадлежишь Золотой Орде. Ты служишь Всей Империи. Да оправдаешь ты мое доверие.
Глава 11: Крылья Империи
Так начался новый этап в жизни Тимура. Теперь его домом был Каракорум, а его пастбищем — вся Великая Монгольская Империя, от края и до края.
Он быстро доказал, что Мункэ не ошибся. Первое же задание — доставить указ в отдаленный гарнизон на границе с Тангутским царством — он выполнил вдвое быстрее срока. Его методы снова удивляли: он не скакал напролом, а находил скрытые горные тропы, известные лишь местным кочевникам. С каждой новой поездкой он тщательно изучал ландшафт, наносил на свою растущую коллекцию карт новые пометки, запоминал каждый колодец, каждую переправу, каждую удобную для ночлега долину.
Но теперь он делал нечто большее, чем просто возил письма. Он впитывал культуру. В Персии он научился понимать фарси и оценил искусство восточных миниатюр. В Китае, куда его однажды отправили с дипломатической миссией, он поражался сложной системе каналов и мостов. Он расспрашивал китайских инженеров о том, как они строят дороги. Он запоминал все.
Как-то вечером, сидя с другими гонцами в караван-сарае где-то на Шелковом пути, один из них спросил его с завистью:
— Тимур, теперь ты — легенда. Сам Великий Хан тебя жалует. Ты быстро поднимаешься. Твоя карьера взлетела, как сокол. В чем теперь твой секрет?
Тимур, глядя на звезды, ответил:
— Я просто остаюсь собой. Мне по-прежнему интересно все. Каждая новая дорога, каждый новый язык, каждый новый человек — это загадка. А я люблю загадки. И еще... — он повернулся к собеседнику, и в его глазах отразился свет костра, — я никогда не забываю, с чего начал. С мальчика, который просто любил лошадей и далеко ускакал от дома, но всегда находил дорогу обратно. Просто теперь мой дом стал немного больше. Теперь мой дом — вся империя.
Он поднялся, потянулся, и даже в этом простом движении чувствовалась все та же природная сила, что была у него в детстве. Только теперь к ней прибавилась мудрость и опыт.
Карьера его действительно стремительно шла вверх. Из простого курьера он превращался в доверенное лицо хана, человека, чье имя знали во всех уголках Великой Степи. И никто уже не удивлялся, что он так быстр. Потому что для Железного Гонца не было ничего невозможного.
Глава 12: Зрелость Железного Гонца
Время неумолимо, как течение Итиля. Тридцать зим и тридцать летних солнцестояний минуло с тех пор, как Тимур появился на свет в простой кочевой юрте. Теперь это был уже не тот пылкий юноша, что когда-то поразил Бату-хана своей дерзостью, и не тот восторженный странник, что замирал перед Серебряным Древом Каракорума. Тридцать лет — возраст, когда мужчина входит в полную силу, когда тело еще крепко, а разум уже отточен годами испытаний.
Нечеловеческая выносливость никуда не исчезла — она лишь обрела новое качество. Теперь Тимур мог скакать трое суток без сна, а потом, спешившись, вести долгие переговоры с удельными князьями, не выказывая ни капли усталости. Природная сила стала более сдержанной, управляемой — он не тратил ее попусту, но когда требовалось, мог одним ударом сабли перерубить толстый аркан или вытащить увязшую в болоте лошадь.