Даманта Макарова – Забытые Сказания. Том 1 (страница 1)

Забытые Сказания

Том 1

Даманта Макарова

© Даманта Макарова, 2023

ISBN 978-5-0059-9459-2 (т. 1)

ISBN 978-5-0059-9460-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Голос Времен

Сквозь эпохи, меж страниц манускриптов и книг к вам взывает голос времён.

Тихим шёпотом весть сообщает, древней магией он порождён.

Он писал нам огнём и дождём, и вихрем ветров,

Но забыты те строки под тяжёлым запретом врагов.

Он играет на струнах души, но не каждый услышит тот зов.

И ослаб человек, ограничивший себя мириадами оков.

И сбился Ищущий с пути,

Забыта тропа, и дорогу теперь не найти.

И тщетно взывает странник к богам, —

Расколот мир давно пополам.

Рассеялась магия древних слов,

Забыты основы основ.

Впредь человек стал худшим зверем,

Ничего не зная, ничего не имея.

В тусклом пламени свечи не забудь и не пройди.

Где-то в зыбкой тени скрылись они.

Слова и песни прошедших времен

Забыты, возникли взамен

Лживые песни, лишенные смысла, души

И мало кто слышит слова, что совсем не ушли.

Воин

Мое тело покрыто шрамами множества битв и схваток. Много горя я познал и поведал я, да не слушают многие песню мою про боль выбранного мною пути.

Не согнула меня ни болезнь, ни горечь утрат. Да воспарял я над врагами моими и внушал им страх на порогах мечетей, домов и дворцов…

И подвластны мне были судьбы людей, встречавшихся мне на дороге. Я шагал по миру, по странам диких народов, неся в себе свет, а в руке – карающий острый меч.

Кто и осудит меня, так это Бог, и расплачусь я перед ним Вечностью души своей бессмертной.

Коли есть беда, то лишь в душе она – чаю, что не в доброте, а в злобе я уйду из жизни, да попаду на суд божий.

Где же вы, Ангелы, что были обещаны мне в помощь?

Почему я вижу столько крови? Где справедливость этого похода? Почему убийство считается грехом, а мы вершим расправу быстро?

Мои руки обагрены кровью не одной сотни убитых. И что бы ни говорили священники, я грешил. Я убивал и грабил людей, пусть даже у них и была другая вера.

Я Грешник. Я достоин всех мук Ада.

И поэтому я ухожу одному мне ведомой дорогой…

Прощайте.

* * *

Еще достаточно молодой рыцарь отложил перо и, тяжело вздохнув, поднялся из-за массивного дубового стола. Он снял с доспехов тунику крестоносца, и бросил ее в пылающий в камине огонь.

На несколько мгновений пламя стало ярче, осветив печальное, но исполненное решимостью лицо мужчины.

Потом он положил на пергамент с письмом меч, и достал из ножен кинжал. Украшенная маленькими рубинами и изумрудами костяная рукоять приятно легла в его ладонь.

– Прощайте! – прошептал рыцарь холодным стенам, и резко вонзил кинжал себе в шею.

С его губ не слетело ни звука, лицо оставалось спокойным. Чуть покачнувшись, бывший крестоносец медленно осел на каменный пол, заливаемый потоком обильно хлынувшей из раны крови. Мгновение спустя рыцарь завалился на бок и его глаза, наконец, закрылись.

Теперь его руки обагрены собственной кровью.

Так уходил из жизни воин, уставший от борьбы…

Безмолвный

Молодой человек поправил свою котомку с нехитрыми пожитками, и с удовлетворенной улыбкой посмотрел на главные врата монастыря. Его ноги болели – прикрытые жалким тряпьем вместо обуви, подошвы ног были сбиты до крови. Его путь был долгим… слишком долгим. Но он прошел его, невзирая на боль в стоптанных ногах, и опасности, встречающиеся в пути.

Молодой человек хотел изучить Слово Божье, и потому пустился в этот путь. Его даже не пугали строгие порядки монастыря, о которых говорили по всей стране. И вот теперь его путь окончен у массивных ворот огромного монастыря.

Превозмогая дрожь во всем теле, молодой человек поднял руку к веревке, привязанной к небольшому колоколу, и позвонил.

Серое небо над его головой давно хмурилось, грозя разразиться затяжным ливнем. И пока молодой человек ждал ответа, облака все-таки разверзлись, и начался холодный осенний дождь.

Наконец, одна из створок дрогнула, и в ней открылась крохотная дверь, которую посетитель не заметил сразу. В темном проеме двери показалась фигура монаха в темно-серой шерстяной рясе. Лица видно не было – мужчина скрывал его капюшоном.

Молодой человек радостно улыбнулся, шагнул к монаху, и заговорил сбивчивым голосом:

– Прошу меня простить, но выслушайте меня. Мое имя Марк, и я дерзнул пуститься в путь из своей деревни, расположенной далеко на юге от этих земель, чтобы вступить в ваш орден…

Монах заметно дрогнул, и Марк на мгновение увидел его глаза – полные безысходности, боли, отчаяния и… смирения со своей судьбой.

За спиной монаха кто-то зашелестел одеждой, и он покорно склонил голову, уступая свое место другому монаху – высокому, чуть полноватому. Этот не носил на голове капюшона, и Марк увидел его лицо – загорелое, добродушное, но с какой-то жесткостью в холодных серых глазах. Монах широко улыбался:

– Добро пожаловать, сын мой, в нашу обитель Божью. Заходи, мы обсушим тебя и согреем у камина, накормим и приютим тебя. И, коли желаешь принять постриг, примем в нашу семью… – с этими словами монах провел его в монастырские стены.

Высокие мрачные массивные стены сомкнулись над молодым путником, но он ощущал лишь восторг – в этом месте он чувствовал свое место, и Духовность людей, живущих там. Марк почти плакал от счастья, что оказался в этих крепких стенах дома Божьего.

– Мое имя Яков, я настоятель этого монастыря. Позволь мне обмыть твои уставшие с долгой дороги ноги, и составить тебе компанию за ужином… – монах распорядился, чтобы принесли немного еды, и принялся ухаживать за путником. Он помог ему снять с себя мокрые одежды и облачил в толстое шерстяное одеяло, собственноручно обмыл его окровавленные ноги отваром каких-то ароматных трав и перевязал их льняными бинтами. А когда принесли простую кашу и буханку хлеба, и Марк принялся за еду, монах рассказывал о монастыре – кем и когда был построен, какие изменения претерпел. Марк слушал внимательно и с интересом – жизнь святых людей его всегда восхищала. Те лишения и боль, которые подчас терпели люди, чтобы познать Бога, изумляли его.

Когда со скромным ужином было покончено, отец Яков и Марк долго говорили в свете камина.

– Ты твердо решил принять постриг? – в глазах отца Якова горел странный огонек.

– Да. – счастливым, чуть хриплым голосом прошептал Марк в ответ.

В залу вошел молчаливый монах с подносом, где стояло два оловянных кубка, издающие восхитительный аромат каких-то трав и подогретого красного вина. Он подал напитки Якову и Марку и так же молча, словно привидение, удалился.

Яков отпил немного горячего вина, и задумчиво посмотрел Марку в глаза:

– Ты готов на все лишения и аскетический образ жизни?