Далиша Рэй – (не)Должностные обязанности (страница 9)
— Няня сказала здесь ждать.
— А няня где? — интересуюсь недоуменно.
— У нее мальчик заболел и она к нему поехала. А меня к папе на лаботу пливезла. Только его здесь нет. Но няня сказала мне тут ждать, потому что он сколо плидет.
Девочка опять всхлипывает и принимается тереть глазки.
— А как папу твоего зовут? — спрашиваю, чувствуя, как в душе растет злость на эту неведомую няню — это же надо, оставить такую кроху одну в пустом коридоре!
— Ладион Юльевич, — сквозь всхлипы произносит малышка.
Глава 14
Несколько секунд я тупо перевариваю информацию. Пока до меня не доходит, что эта кроха — дочка моего босса, Родиона Юрьевича.
Достаю телефон и торопливо набираю его номер.
— «Абонент отключил телефон или находится вне зоны действия сети» — отвечает механический голос.
Прячу телефон в карман и улыбаюсь тревожно глядящей на меня девочке:
— Динуля, а я у твоего папы работаю. Я его помощница. Давай я сейчас открою кабинет Родиона Юрьевича и ты в нем будешь папу ждать? Ты была у него на работе когда-нибудь?
Малышка смотрит на меня широко распахнутыми глазенками и кивает. Показывает мне ладошку с растопыренными пальчиками:
— Была. Пять… Нет много лаз.
— О, ты уже считать умеешь! — восхищаюсь я. — Ну вот и отлично, что была у папы. Сейчас я тебя угощу конфетами и печеньем. Пока ты кушаешь я постараюсь дозвониться твоему папе. Скажу, чтобы скорее приезжал к своей дочке.
Протягиваю малышке руки и она вдруг доверчиво тянется ко мне. Я поднимаю ее. Прижимаю к себе, чувствуя, как дрожит маленькое тельце и колотится сердечко в прильнувшей ко мне грудке.
Пальчики у нее очень холодные — все таки успела порядком замерзнуть. Или это от страха она такая заледеневшая…
— Ну вот, давай расстегнём твой комбинезон и снимем шапочку. Сейчас будем пить чай и есть печенье, — мурлыкаю, усаживая ее на диван и дуя на маленькие ледяные ладошки. Дина снова всхлипывает, уже не так горько, и кивает головой.
Через час умытая, наевшаяся печенья и напившаяся теплого чая, малышка спит на диване, укрытая пледом. По личику то и дело пробегают болезненные судороги. Время от времени она во сне жалобно всхлипывает и вздрагивает всем телом.
Я сижу рядом. Одной рукой глажу ее по волосикам и по худенькой спинке. Тихонечко напеваю колыбельную, которую всегда пою Мишане на ночь. Второй рукой я раз за разом набираю все известные мне телефонные номера — самого Родиона Юрьевича, Эльвиры, начальника службы безопасности нашей компании.
Словно они сговорились, ни один номер не отвечает…
Я отправляю с десяток, наверное, сообщений всем троим с просьбой срочно перезвонить мне. Родиону Юрьевичу еще и подробный рассказ о том, что нашла его дочь сидящей одну в коридоре.
Еще я звоню Ладе, чтобы попросить сегодня забрать Мишку из садика, и тоже впустую. Подруга хронически недоступна. Да что за день-то такой?!
В половине шестого я осторожно бужу Дину. Рассказываю ей сказочную историю про то, что папа сейчас очень-очень далеко на Северном Полюсе. А нам с ней надо пойти в детский садик, чтобы забрать оттуда маленького мальчика, моего сына.
— Ему там плохо, да? В садике? — глядя на меня заспанными глазенками спрашивает Динуля. — Он тоже плачет?
— Если я не приеду за ним, он будет очень сильно плакать, — отвечаю честно. После этого девочка без возражений позволяет себя одеть и доверчиво дав мне ручку, идет со мной на выход.
Ну что же, раз папа потерялся, а у няни «мальчик заболел», придется забрать девочку к себе домой. Надеюсь, рано или поздно Родион Юрьевич прочитает мои сообщения. Вспомнит, что у него есть ребенок и приедет за Диной. Потому что, как я поняла из рассказа малышки, мамы у нее нет, только папа.
Глава 15
В садик мы с Диной приходим, когда почти всех детишек уже забрали. В опустевшей игровой только Миша и две девочки, сестры-близняшки.
Я знаю, что их мама тоже мать-одиночка. Женщина часто задерживается по работе и прибегает за девочками, когда садик уже закрывается. За это на нее всегда злятся воспитатели, которых дома ждут семьи. Мама девочек всегда так искренне извиняется, но, очевидно, ничего не может поделать с графиком работы.
— Ну хоть вы сына почти вовремя забираете, — недовольно приветствует меня Мария Геннадьевна, Мишина воспитательница.
— Еще почти двадцать минут до закрытия, — отвечаю спокойно.
По-человечески я ее понимаю, она тоже домой хочет. Но у всех свои обстоятельства и работа, которую не бросишь, чтобы воспитатель мог пораньше закончить свою.
Мария Геннадьевна недовольно поджимает губы и взглянув на мой парик спрашивает:
— А вы имидж решили поменять, я смотрю?
— Угу, — отвечаю, решив не вдаваться в подробности.
Воспитательница с огромным интересом осматривает меня — и парик, и бледные губы с бесцветными бровями. Фальшиво восклицает:
— Вам так идет! Просто кардинально похорошели! — выглядывает в игровую, и довольным голосом зовет моего сына:
— Миша, твоя мама пришла.
Мишаня бросает машинку, с которой играл, и на всех парах несется ко мне. Обнимает за ноги, прижимается. Задирает ко мне счастливую мордашку:
— Мама, ты плишла! — он тоже еще не выговаривает «р», как и Дина.
Мария Геннадьевна еще раз удовлетворенно окидывает взглядом мою прическу, и уходит, а Миша с любопытством смотри на смущенно жмущуюся ко мне Дину.
— Динуля, это Миша. Мишань, а это Дина, она дочка моего начальника. Родион Юревич, помнишь я тебе рассказывала? Вот, Динуля его дочка.
Миша несколько секунд рассматривает девочку. Кривится и возмущенно спрашивает:
— Она будет с нами жить?!
— Динуля сегодня приглашена к нам в гости, — объясняю сыну.
— Мой папа уехал на Севелный полюс, — неожиданно громко заявляет девочка. — Он пливезет мне подалок!
Миша смотрит на нее несколько секунд, а потом хмурит брови и говорит:
— А у меня нет папы. Только мама. Мне папа и не нужен!
— А мне нужен! Мой папа самый класивый! — возмущается Дина. Потом сникает. Опускает лицо и шепчет: — Моя мама умильла…
Услышав это Мишаня замирает и начинает переводить взгляд с Дины на меня и обратно. В глазах у него появляется паника. Он снова кидается ко мне, с силой обхватывает ручками, утыкается лицом мне в живот и стоит, громко сопя.
— Миша, я никуда не денусь. Всегда-всегда буду с тобой, — говорю ему тихонько и глажу по волосикам. Уже полгода это его самый жуткий страх — что мама куда-то исчезнет. Непонятно только, откуда взялся? Я ведь почти все время с сыном, если он не в садике…
Ловлю напряженный, расстроенный взгляд Дины. Подтягиваю ее к себе, обнимаю свободной рукой.
Предлагаю весело:
— Пойдемте скорее домой? Нажарим блинчиков на ужин. Еще у нас есть малиновое и вишневое варенье…
Услышав про любимое блюдо, Миша отстраняется и бежит к своему шкафчику. Начинает торопливо одеваться, даже не прося моей помощи.
На улице мы сталкиваемся с мамой девочек-близняшек из Мишиной группы. Немного растрепанная и смущенная она выскакивает из припарковавшегося у ворот большого тонированного джипа и бежит по дорожке к дверям.
Здоровается:
— Добрый вечер, Катя! Миша, привет! Что за красавица с вами? — смотрит с интересом на Дину. — А я опять с опозданием, никак не могла с показа вырваться. Спасибо… коллеге — предложил меня подвезти. Иначе не знаю когда бы с другого конца города добралась…
— Еще целых десять минут до закрытия садика, — улыбаюсь ей ободряюще. Я знаю, что эту молодую симпатичную девушку зовут Машей, мы с ней всегда перекидываемся несколькими фразами, когда встречаемся в садике. Маша работает риэлтером и целыми днями носится по городу, показывая клиентам квартиры и оформляя сделки.
Три года назад она овдовела, оставшись с двумя годовалыми дочками на руках. Как я поняла из вскользь брошенной фразы, никого из родни у нее не осталось, кто мог бы хоть как-то помочь. Вот и крутится как белка в колесе, чтобы прокормить себя и дочек…
По дороге домой мы заходим в магазин, решив, что к блинам нужна сметана. Весь путь Миша что-то рассказывает Дине про садик, про свои машинки и про воспитательницу, с которой он не дружит, потому что она заставляет его спать после обеда. К дому подходим надышавшиеся вечерним морозным воздухом и порядком проголодавшиеся.
Я в который раз проверяю телефон в надежде, что Родион Юрьевич прочитал мои сообщения, но они все так и висят непрочитанными. Что за ерунда? Может уже пора тревогу бить? Вдруг с мужчиной что-то случилось?
Но оказалось, что с ним все в полном порядке…
Едва я берусь за ручку подъездной двери, сзади раздается громкий окрик: