Далиша Рэй – (не)Должностные обязанности (страница 10)
— Стоять!
— Папа! — взвизгивает оглянувшаяся на голос Дина. Кидается навстречу стоящему в распахнутой, несмотря на мороз, куртке, очень сердитому Родиону Юрьевичу.
При виде дочери лицо у него мгновенно преображается, хмурая складка между бровей разглаживается. Он подхватывает девочку на руки, обнимает и с облегчением выдыхает:
— Дина, как ты тут оказалась?
После чего переводит взгляд на меня и рычит:
— А теперь быстро все мне объяснила!
Глава 16
— А теперь быстро все мне объяснила! — рычит Родион Юрьевич и надвигается на меня своей громадной, агрессивно настроенной массой. — Живо! Как моя дочь оказалась у тебя?!
— Я… Я же написала вам все. В сообщении. И звонила тоже, — лепечу растерянно — выражение лица мужчины меня откровенно пугает.
Похоже, Дину эта сцена тоже испугала, потому что глаза у нее делаются растерянные, губы начинают дрожать. Она еще сильнее прижимается к отцу и зарывается лицом в воротник его куртки, словно хочет спрятаться от опасности.
Эх, вот бы меня кто-то защитил от непонятного гнева этого мужчины!
— Что ты написала? Куда подевалась няня Дины? — рявкает Родион Юрьевич в ответ на мою попытку оправдаться. Делает еще шаг ко мне и вдруг негромко охает. Опускает глаза вниз. Восклицает удивленно:
— Это еще что такое? Ты чего дерешься, мелкий?
— Не кличи на мою маму! — раздается снизу возмущенный голосок и мой сынуля изо всех сил толкает наступающего на меня огромного мужчину.
— Миша, нельзя драться! — подхватываю сына на руки. Пытаюсь успокоить, но он, похоже, реально готов вступить в бой за меня. Снова замахивается, словно собирается ударить. Кричит:
— Не тлогай мою маму! Она холосая! А ты злой!
Алмазов замирает. Молчит и рассматривает нас с Мишаней. Теперь мы стоим, каждый со своим ребенком на руках и испепеляем друг друга взглядами.
Вернее, это Миша испепеляет Алмазова. Я пытаюсь сына успокоить, а Родион Юрьевич… Он вдруг сам успокаивается.
После паузы тяжело произносит:
— Прости, парень. Я неправ, нападая на твою маму.
— Музчина должен засищать женщин, — строго говорит мой сын моему начальнику. — На женщин кличат только слабаки.
— И плидулки, — добавляет подумав.
— Миша, это плохое слово, — шепчу сыну и вдруг тихонько всхлипываю — это были слова моего папы. Он всегда так говорил, что на женщин кричат только слабаки.
Как же Мишка сумел это запомнить, ведь маленький совсем?! Обнимаю сына еще крепче, зарываясь лицом в его шарф — вот и у меня есть защитник, а я еще жаловалась…
Родион Юрьевич длинно выдыхает, запрокинув голову. Некоторое время молчит, потом вдруг предлагает:
— Пойдемте где-нибудь в кафе, что ли, посидим? Вы мне все объясните, хорошо? А то я… Приехал домой, а там… Дины нет. Няни нет и телефон ее не отвечает. Хорошо, что у Дины маячок на рюкзаке — по нему и нашел дочку.
Тут неожиданно оживает глухо молчащая Динуля:
— Папа, не хочу в кафе. Катя обещала мне и Мише блинчики. У них дома! Мы сметану в магазине купили. А валенье у Кати дома есть. Валиновое.
— Блинчики? С валиновым валеньем? — Алмазов переводит на меня внезапно повеселевший взгляд. — Сто лет не ел домашних блинчиков. Тем более, с таким экзотическим вареньем. С удовольствием отведаю.
Я растерянно молчу, уверенная, что он шутит. Какие блинчики в моей крохотной квартирке этому мужчине родом из другого мира? Он начальник, я подчиненная, мы общаемся только на работе!
Но, похоже, это я приняла все за шутку, потому что Дина начинает нетерпеливо подпрыгивать на руках отца, скандируя: — Блинчики! Блинчики! — а сам он, улыбаясь, спрашивает:
— Ну что, Катя, приглашаете нас с дочкой в гости? А то холодно здесь и блинчиков очень уж хочется.
Переводит взгляд на напряженно вцепившегося в меня Мишку и серьезно так говорит:
— Парень, обещаю, твою маму обижать больше не буду. Честное мужское слово!
Я еще некоторое время стою, раздумывая, а потом неуверенно отвечаю:
— Ну если не боитесь моего кулинарного таланта, то…
Набираю воздуха в грудь и командую: — Пошли!
Спускаю Мишку на землю, беру за руку и решительно шагаю к подъезду. Боковым зрением вижу, как Алмазов с Диной на руках послушно идет за нами следом.
Да уж, день сегодня странно начался, но закончится, похоже, еще более странно.
Глава 17
Пока едем в тесном лифте на седьмой этаж, неожиданно соображаю, что эта Катя может жить не одна. Вдруг у нее муж, или бойфренд имеется, а тут я такой — здрасти, я к вам на блины. С валиновым валеньем.
Хотя…
Бросаю быстрый взгляд на ее блеклое лицо, наполовину прикрытое страхолюдскими очками. Прохожусь по бесцветным бровям и мышиного цвета редким волосенкам — ну до чего невзрачная девица, просто поразительно. Очень удивлюсь, если в ее доме мужик имеется. Тот факт, что у нее есть ребенок уже сам по себе вызывает недоумение. Нашелся же где-то любитель серости, прости господи и минуй меня такая участь.
Конечно, может у Кати этой душа добрая и характер золотой. И духи у нее приятные, не сладкие, не резкие, не приторные. Что-то легкое, с тонким оттенком сирени и морского бриза.
Да, вполне возможно, что есть спрос на таких серых мышек. Тем более, блины печь умеет, что тоже ей плюс. Поэтому, про наличие мужа нужно уточнить. Во избежание проблем, так сказать.
Откашливаюсь, и осторожно спрашиваю:
— Послушайте, э-э…
— Катя, — подсказывает она совершенно спокойно.
— Я знаю.
Я, и правда, сумел каким-то образом запомнить, что она Катя, а не Лена или Таня.
— Катя, мой неожиданный визит не причинит вам каких-либо неприятностей?
Она несколько секунд недоуменно молчит. Затем ее осеняет:
— Вы имеете в виду, не спустит ли вас с лестницы мой муж?
— Что-то типа того, — отвечаю улыбнувшись.
Суметь спустить меня с лестницы — это еще надо постараться. У меня, выросшего с тремя задиристыми младшими братьями, очень богатый опыт локальных драк. Да и на боксерском ринге стабильно дважды в неделю спаррингуюсь.
Катя отрицательно крутит головой:
— Нет, никто не спустит. Мы с Мишей вдвоем живем. Раньше с моим папой, но он… погиб несколько месяцев назад.
— Простите, — говорю на автомате, не зная, что еще сказать. Принести соболезнования? Сказать, что сочувствую ее утрате? Как-то нелепо это будет выглядеть.
Тем более, я не знаю, была там утрата, или нет. Вдруг папаша буйным алкашом был и дочурка рада-радешенька что сироткой стала?
— Ничего, вы же не знали, — отвечает «сиротка» спокойно и держа за руку сына первой выходит из лифта.
Квартирка моей второй помощницы оказывается маленькой, но уютной и очень чистой. Про такие говорят — с пола можно есть.
Все аккуратно, никакого бардака и вещи по местам разложены. Даже не скажешь, что в доме пацанчик мелкий живет. По Динке знаю, как в этом возрасте они игрушки, раскраски, конструкторы и прочее свое добро по дому растаскивают. Как мама в шутку говорит, они так территорию метят — где моя игрушка, там я. А где я, там все мое. И да, мужским присутствием даже не пахнет — вон, полочка на стене покосилась, а поправить явно некому.
Одежду мы оставляем в прихожей. Катя помогает раздеться детям и уносится по коридору в сторону кухни, на ходу прокричав, чтобы мы располагались. Ее сын с деловым видом ведет нас с Динкой в ванную мыть руки. Пока мелкие на пару плещутся под краном, я стою в дверях и с любопытством оглядываюсь.
Сто лет не бывал в таких ванных комнатах. Забыл, какие они бывают маленькие, размером с чулан. В эту ванную еле втиснулась раковина, душевая кабинка и узкая стиральная машина, оставив место с трудом развернуться одному человеку.