Далиша Рэй – (не)Должностные обязанности (страница 4)
Делаю еще глоток — а вот кофе у нее удачный. Гораздо лучше, чем Эльвира делает. Может дать им задание обменяться опытом? Эля пусть научит мышь одеваться и краситься, а мышка научит Элю варить нормальный кофе.
Хотя, зачем мне еще одна красавица в приемной? Правильно Ведерников вчера сказал — одна помощница для красоты, вторая для работы.
Кстати, где он там? Уже десять минут как должен быть у меня в кабинете. Поди опять какую-нибудь менеджерку в углу зажимает, озабоченный.
Несчетный раз за сегодняшний вечер морщусь — не нравится мне этот Костя Ведерников. Вроде и нареканий по бизнесу на него нет, и схему рабочую предлагает. Да и люди серьезные за него поручились… Но все равно что-то в нем смущает.
Ладно, личные эмоции нужно задвинуть подальше. Я с Ведерниковым сделку буду проводить, а не семью строить.
Вспоминаю про семью и опять накатывает злоба. На отца и его требование. На нарисовавшегося на горизонте мутного братца. На… Да на все разом.
Чтобы успокоится, беру в руки стоящую на столе фотографию. Рассматриваю ее, улыбаясь. Динка, моя малышка. Мое сердце, моя принцесса, главная женщина в моей жизни. Дочка.
Стоит на летнем лугу такая важная и, надув щеки, пытается дунуть на пушистый белый одуванчик. Ей два года было, когда я этот снимок сделал.
Любуюсь на ее темные гладкие волосики, карие глаза — моя копия. От Насти в ней вообще ничего. Будто и не было у нее матери. Да и не было, считай…
Закрываю глаза и вспоминаю тот жуткий и счастливый одновременно день. День рождения моей дочери и день, когда не стало ее матери, моей жены.
Стискиваю зубы — до сих пор виню себя в Настиной смерти, хотя предъявить мне нечего. Даже сам себе не могу ничего предъявит, все сделал, что мог. Лучшая клиника в Европе, лучшие врачи, индивидуальное обслуживание по спецпрограмме. Все лучшее, но… Проглядели, уроды. Упустили момент и все, не стало Насти.
Делаю глоток кофе, вдруг ставшего омерзительно горьким, и отставляю чашку. Четыре с лишним года прошло, а я все так же чувствую себя виноватым.
Тру лоб, словно пытаюсь стереть из памяти и воспоминания четырёхлетней давности, и то, что два часа назад услышал от отца…
На столе вибрирует мой телефон — мама.
— Да, мамуль, — улыбаюсь. — Как вы там?
— Роденька, ну ты что так резко умчался с ужина? — в ее мелодичном и таком молодом голосе легкий упрек. — Все-таки семейное торжество, память о твоем дедушке. День его рождения и праздник влюбленных…
— Мам, отец совсем спятил, — говорю резче, чем хотел. Тут же снижаю тон. — Извини, но его требование каждому из сыновей жениться, что бы он за это переписал на нас часть бизнеса, выглядит… неважно. Как ему такое в голову пришло? Тем более, предъявлять такое требование мне! Он не забыл, что я вдовец, и что после смерти Насти прошло не так много времени?!
Понимаю, что все равно говорю слишком резко, но ничего не могу с собой поделать — отец реально выбесил. А мама…
За нее мне тоже хочется порвать отца на клочки. За этого Рамиля, которого он притащил в семью и мама должна делать вид, что все нормально. Хотя я прекрасно вижу, как ей горько каждый раз, когда приходится улыбаться этому нагулянному ее мужем уроду. Отец еще и в состав наследников ввести его хочет!
Длинно выдыхаю — надо успокоиться. Моя злость еще больше огорчит маму, а ей сейчас и так нелегко.
— Мамуль, не переживай за меня. Я немного остыну и подумаю, как мне быть, хорошо?
В трубке нежный смех и ласковое:
— Ты мудрый мужчина, Родион. Уверена, найдешь выход. Тем более… разве у тебя есть недостаток в хороших девушках, одну из которых ты можешь назвать своей женой?
— Хотя бы на время… — добавляет со смешком.
— Мамуль, ты уже всем своим сыновьям этот совет дала? — улыбаюсь я в ответ. Все-таки, мама у меня реально мировая.
Ее голос становится серьезным:
— Нет, дорогой, только тебе. Остальные сами уже додумались. А ты слишком честный для таких вещей. Но вот тебе мое материнское слово — если не найдешь достойную девушку, которую захочешь назвать своей женой по-настоящему, то благословляю тебя на фиктивный брак!
— Мама, я поражен. Ты всегда была ярым защитником истинных семейных ценностей, — я реально в шоке — услышать такое от моей мамы… Невероятно.
В трубке раздается ее легкий вздох.
— Знаешь, сынок, я и сейчас продолжаю верить в любовь, верность, дружбу. В то, на чем держится настоящая семья. Считаю, что это самое важное в паре муж-жена. Но последние события показали, что помимо наивной веры есть и суровая реальность, и она преподала мне хороший урок.
— Мама, мне очень жаль, что отец так поступил… — не знаю, что еще могу сказать, чтобы поддержать ее.
— Сын, ты обязан получить свою долю бизнеса! Даже если ради этого ты поступишь вопреки МОИМ идеалам и вступишь в подложный брак! Считай, отпущение будущих грехов я тебе дала, — мама смеется, а я вдруг понимаю, что именно так и поступлю — заключу сделку с какой-нибудь подходящей девицей, которая не будет мне слишком противна. Проживу с ней рядом необходимое время, а потом тихо-мирно разведусь.
Эта мысль уже крутилась в моей голове, как один из вариантов решения проблемы, если отец не передумает и не отзовет свое идиотское требование. Но говорить маме об этом не буду — ее благословение дорогого стоит!
— Мамуль, я все решу, не беспокойся.
Мы прощаемся, а я сцеживаю последние капли кофе и иду мыть чашку — ненавижу, когда на столе остается грязная посуда…
Выхожу в полутемную приемную. Здесь пусто, тихо и в воздухе витает шлейф аромата легких духов. С удовольствием втягиваю его — приятный запах. Это моя новая помощница Маша или Таня такими пользуется?
Кручу головой — надо завтра выяснить, как все-таки ее зовут и постараться запомнить. Еще сказать начальнице HR службы, чтобы провела с девицей воспитательную беседу на предмет внешнего вида.
Хотя… Пусть остается серой мышью, мне без разницы. Главное, что она не блондинка — от этой породы женщин меня реально мутит. Остальное я как-нибудь переживу, если эта Лена или Таня будет нормально работать.
Мою чашку под краном, и когда уже вытираю руки, в приемную, наконец, вваливается Ведерников. Злой и матерящийся сквозь зубы.
— Ах ты-ж сучка тонконогая! — бухтит, стаскивая с плеч пальто. — Я с тобой еще пообщаюсь!
— Ты о ком, Костя?
Он бросает на меня колкий взгляд и тут же меняется лицом. Делает его спокойным и добродушным. Улыбается и отмахивается:
— Да так, не обращай внимания. Это личное.
Угу, личное. В моем офисе.
— Заходи, — киваю на дверь в кабинет.
Пока Ведерников размещается в кресле достаю телефон и отправляю начальнику СБ распоряжение просмотреть записи со всех камер офиса за последние полчаса.
Глава 7
До дома, где живет Лада я добегаю за каких-то пятнадцать минут. Даже коленки не успевают подмерзнуть, с такой скоростью я несусь. Противное чувство, гадливость от стычки с тем неприятным мужчиной до сих пор не отпустило, подгоняя вперед.
— Ой, это кто тут?! — встречает меня Лада ошеломленным возгласом. Прищуривается и разглядывает, а в квартиру не пускает.
— Кто там, кто там?! — в коридор с радостным воплем вылетает Мишка.
— Мамочка?! — и тоже тормозит. Смотрит на меня настороженно. Только тут я понимаю, что так бежала из офиса, что забыла снять свою маскировку.
Торопливо снимаю очки в тяжелой оправе. Затем стаскиваю с головы парик тусклого серого цвета. Засовываю его в сумку и распахиваю сыну объятия:
— Это я! Просто я маскировалась! — объявляю весело.
Миша кидается ко мне обниматься, а Лада хватается за сердце и начинает пыхтеть, как недовольный ёж.
— Ну, мать, напугала ты меня. Открываю, смотрю, стоит привидение какое-то в очках. Вроде одето ОНО в одежду моей подруги. Но не она, а черте что. Ты зачем себя так изуродовала?!
И без перехода:
— Есть будешь? Мы тебе макарошек оставили.
— Ну давай, колись, с чего такие метаморфозы с внешностью? — спрашивает, когда я, уплетя свою тарелку с вкуснющими макаронами, принимаюсь за чай. Мишка немного посидел с нами, пообнимался со мной и снова убежал к мультикам и Кларе Никитичне, с которой он крепко дружит.
— Так надо, — отвечаю, делаю маленький глоток. — Меня Татьяна Сергеевна, начальница моя бывшая сразу предупредила, что если хочу работать помощником Родиона Юрьевича, надо перекрасить волосы. У него на блондинок аллергия.
Оттягиваю пальцами прядку своих волос цвета липового меда. Покачиваю и даже сама любуюсь, такого они красивого оттенка. Папа всегда говорил, что волосы — мое украшение. Я в него пошла внешностью — беленькая, сероглазая.
Мама брюнетка с карими глазами и смуглой кожей. Они вдвоем такая контрастная пара. Были пара… Даже удивительно, что во мне светлые папины гены победили мамины темные. Обычно, бывает наоборот.
Грустно вздыхаю и утыкаюсь в свою чашку — до сих пор не могу прийти в себя после папиной внезапной кончины. Вот только утром с ним попрощались, а вечером уже…
— Ну ладно, с волосами понятно — перекрашивать их ты пожалела. Я бы тоже на твоем месте лучше паранджу надела, чем такую красоту портить, — Лада одобрительно закивала, отвлекая меня от печальных мыслей.
— Но очки эти страхолюдские! Помада синюшного оттенка! Брови запудренные! Это все зачем?! — Лада с каждым словом все повышает голос. В конце он уже гремит от негодования.