Далиша Рэй – (не)Должностные обязанности (страница 6)
Глава 9
Половину ночи я ворочаюсь с боку на бок, прокручивая в голове события прошедшего дня. Точнее, вечера, потому что все ужасное случилось именно тогда. Голова просто разрывается от тяжелых мыслей. Долго размышляю, насколько мамино желание сохранить свою должность окажется сильнее любви ко мне.
Больно думать о таком, потому что это ужасно и противоестественно — дочери взвешивать любовь матери. Подсчитывать, оценивать. Гадать, что перевесит в итоге.
Отвратительно! Так не должно быть. Дети должны быть дороже положения в обществе или статуса для своих родителей! А меня мама хочет использовать как разменную монету. Меня и моего сына!
Может, я плохая дочь, раз она совсем мной не дорожит? Даже не задумывается, каково мне будет в браке с незнакомым, нелюбимым мужчиной. Наверняка еще и намного меня старше, раз он «уважаемый человек», которого даже моя мама боится рассердить.
Вздыхаю, давлю слезы, чтобы не разбудить спящего в соседней комнате Мишку — и так еле уложила сегодня. Из гостей он вернулся страшно возбужденный. Долго рассказывал, что Клара Никитична показала ему настоящую саблю, которая принадлежала ее дедушке. Даже дала Мишке потрогать ее за рукоять и пообещала подарить, когда он вырастет.
Я грустно подумала, что Клара, Ладина квартирная хозяйка, несчастная в общем женщина. Всю жизнь отдала работе, ни мужа не было, ни детей не завела. Вот к Мишке душой и прикипела, наверное, что своих внуков нет.
Здесь мои мысли почему-то перепрыгивают на шефа. Интересно, он женат? Девчонки в моем эйчар-отделе болтали что-то про него, но я не вслушивалась. Зачем мне это знать? Где Родион Юрьевич, и где я? Какой мне смысл что-то знать про его личную жизнь, если она никогда не будет иметь ко мне никакого отношения!
Перед глазами вдруг опять встает картина, как он, по пояс голый, выходит в приемную с рубашкой в руках. Высокий, широкоплечий, на руках крепкие мускулы…
"Прекрати об этом думать, Катерина!» — сама себя одергиваю. Переворачиваюсь на другой бок, старательно держу глаза закрытыми, в надежде уснуть. И как назло, сон словно бежит от меня.
Чтобы не думать о Родионе Юрьевиче, вспоминаю совет Лады найти себе фиктивного мужа. Дурацкая, конечно, идея…
Где я его искать буду, как она себе это представляет? У меня мужчин-то знакомых, с кем на такую тему можно говорить, нет. Да у меня вообще мужчин знакомых почти нет, только коллеги из офиса или папины друзья.
Но не пойду же я к ним с дурацким предложением: — «А возьмите меня в жены. Не переживайте, всего лишь в фиктивные»? Фу, ужас, даже представлять такое не хочу!
Тем более, мужчина для этих целей должен быть такой, чтобы мама поверила, что я по-настоящему с ним… Иначе, какой смысл в этом фиктивном браке? А как я смогу изобразить какие-то чувства и совместную жизнь, если мужчина мне… никак, или вообще противен?
В общем, идея с фиктивным браком могла бы помочь мне, но… Это просто не для меня!
Где-то в этом месте моих размышлений я, все-таки, засыпаю. Сны мне снятся какие-то неприятные. То снится тот мужчина, с которым мы столкнулись в коридоре. Орет на меня, велит лечь на ковер, который расстелен у него под ногами, и начинает меня пинать.
То появляется мама. Смотрит укоризненно и говорит, что я отвратительная дочь, которая хочет погубить ее карьеру.
Потом вдруг Клара Никитична грозит мне блестящей саблей и приговаривает: — «Будешь и дальше такой мямлей и размазней, Катька, окажешься в гареме султана двадцать пятой наложницей. Без права переписки!».
Просыпаюсь вся в поту и с колотящимся сердцем. Подскакиваю и вижу перед собой испуганное личико сына.
— Мамочка, я проснулся, и услышал, что ты плачешь. Тебе больно?
Обнимаю его, целую белокурые, пахнущие детским шампунем волосики. Успокаиваю:
— Нет солнышко, мне не больно. Просто сон плохой приснился.
— А разве сны бывают плохими? — Мишка залезает ко мне на диван, подкатывается под бочок и обнимает меня за шею. — Я буду спать с тобой и отгонять плохие сны!
Так мы и засыпаем обнявшись. Утром я не слышу будильник и едва не просыпаю. Хорошо, Мишка захотел в туалет. Полез с дивана и заодно меня разбудил.
Глянув на часы, ахаю, вскакиваю и начинаю со скоростью космической ракеты собираться сама и одевать сынульку. Попутно уговариваю:
— Мишань, давай ты сегодня позавтракаешь в садике?
Увидев, как сморщилось его личико, торопливо поясняю:
— Знаю, ты не любишь запеканку и кашу, но это полезная для деток еда. А мама сегодня никак не успевает приготовить твои любимые блинчики — проспали мы с тобой!
Произнося все это, я продолжаю торопливо натягивать на него одежду. Благо сын не сопротивляется и вообще на редкость быстро соглашается заменить мои блинчики детсадовской кашей. Умничка мой, знает, когда маму нужно поддержать.
Но все равно, чтобы не опоздать, приходится взять такси, отдав немалую сумму за поездку в час пик. Скрепя сердце смотрю, как списались деньги с карты. Прикидываю, на чем смогу сэкономить, чтобы компенсировать незапланированные расходы.
Выходит, что почти ни на чем. Значит придется недельку на гречке с поджаренной морковкой посидеть. Но что делать — опоздать сегодня никак нельзя! Мало того, что всего третий день на новом месте, так еще и уволили меня вчера. Или не уволили, как уверена Лада?
Не знаю, но лучше я не буду опаздывать! А гречка с морковкой очень полезны и нет опасности потолстеть на такой диете. Хотя, куда уж мне бояться потолстеть — у меня наоборот, недостаток веса. Ну и прекрасно, худоба нынче в цене. Главное, что в обмороки не падаю от истощения, а остальное ерунда.
В приемную я вбегаю ровно через минуту после начала рабочего дня. Вся в мыле, дыша, как марафонец на финише.
— Привет! — задыхаясь, здороваюсь с Эльвирой, уже колдующей над кофейным аппаратом. Как всегда, несмотря на раннее утро, она безупречна: идеально причесана, идеально одета и накрашена. Идеально спокойна и невозмутима, конечно.
Вот бы мне когда-нибудь научиться такой быть! Я бы душу, наверное, продала за такое умение!
— Привет, — отвечает Эльвира равнодушно, поворачивается в мою сторону и вдруг застывает. Чашка в ее руке вздрагивает, едва не выплескивая кофе через край.
Первый помощник генерального прищуривается, впивается взглядом в мое лицо. Спускается ниже, медленно проходится по фигуре, и возвращается к лицу. Еще несколько секунд смотрит, и в ее взгляде неприкрытая злость.
Затем отворачивается к кофейному аппарату и спокойно произносит:
— Еще хоть раз опоздаешь, сообщу Родиону Юрьевичу, что ты не справляешься со своими обязанностями. И если только попробуешь глазки тут кому-нибудь строить, тут же вылетишь с работы пинком под зад, поняла меня?
Ничего не понимая, смотрю на нее. С чего она так на меня? Хочу спросить, что я ей сделала, но потом передумываю. Может просто настроение плохое. Бывает же такое и у идеальных людей?
Иду в маленькую комнатку, прилегающую к приемной, где мы оставляем верхнюю одежду и храним запасы чая, кофе, салфеток.
Вешаю пальто на плечики. Поворачиваюсь к зеркалу, проверить, аккуратно ли выглядит одежда и в ужасе застываю.
Я так торопилась утром, что совершенно забыла про свой камуфляж — серого цвета парик, очки в огромной черной оправе и макияж, делающий меня похожей на бледную моль.
Сейчас на меня смотрела настоящая я — сероглазая, довольно симпатичная. С полными губами и разметавшимися по плечам светлыми волосами. Мамочки!
Я в ужасе прижимаю пальцы к щекам — все, даже если меня не уволит начальник, то Эльвира точно выживет с работы…
Глава 10
Кошмар! И что мне делать?!Можно, конечно, гордо выйти в приемную и в своем натуральном виде, но…
Я не зубастая, не скандальная. Не из тех, кто будет кидаться на амбразуру и размахивать мечом. Я не хочу настраивать против себя Эльвиру. Лучше мне остаться серой мышкой, как и была.
Надеюсь, тогда первый помошник успокоится и даст мне нормально работать. Если меня еще не уволил Родион Юрьевич, конечно…
Лезу в сумку и выдыхаю с облегчением — парик и очки в ней! Вчера у Лады я их сняла и на автомате засунула в свою сумку, в специальный мешочек. Как хорошо, что я всегда сразу раскладываю по все местам! Мама с самого детства меня к аккуратности приучала.
Мама…
На глаза опять наворачиваются слезы, но я их старательно смаргиваю. Торопливо собираю волосы в фигушку и напяливаю уродский парик.
На полноценный маскировочный макияж времени нет. Поэтому просто старательно запудриваю свои довольно темные брови. Размазываю по губам каплю тональника, делая их бесцветными. Напяливаю на нос свои страхолюдские очки и выскакиваю в приемную.
Очень вовремя. Как раз в эту секунду дверь распахивается и появляется Родион Юрьевич. Отрывисто командует с порога:
— Кофе!
Поворачивает ко мне лицо и неожиданно добавляет:
— Ты приготовь!
Я успеваю поймать полный враждебности взгляд Эльвиры на себя, когда он так же отрывисто добавляет:
— Эля, ты ко мне!
Родион Юрьевич широким шагом пересекает приемную, и скрывается у себя в кабинете. Эльвира, бросив на меня оценивающий взгляд, походкой от бедра плывет за ним.
Я стою и от облегчения чуть не плачу — Родион Юрьевич ничего не сказал про увольнение! Значит, Лада права, и он передумал или забыл.
Мчусь делать шефу кофе: черный без сахара, очень крепкий — я уже знаю, что он любит.