Далиша Рэй – (не)Должностные обязанности (страница 29)

— По имени.

— Но… — тяну растерянно. Как это понять? По имени — это значит что…?

— Зови меня по имени и на «ты», хорошо? — в устремленном на меня взгляде мужчины чуть заметна насмешка и какая-то странная теплота. — Когда вернешься к своим должностным обязанностям — если вернешься — тогда снова можешь «выкать» и звать меня Родионом Юрьевичем.

Я все еще непонимающе хлопаю глазами.

— Значит, мне не надо сейчас собирать вещи и уходить отсюда?

— Сейчас тебе надо пойти на кухню и пожарить нам на завтрак блинчиков, Катя, "Валинового валенья" я вчера купил, и вишневого тоже, — теперь Алмазов широко улыбается. — Если ты хочешь возиться с блинами, конечно. Вообще, скоро придет домработница — обычно завтраки нам с Динкой готовит она.

— Хочу, — почему-то шепотом говорю я, не до конца веря, что Алмазов… Родион оставляет нас с Мишей у себя. Что берет ответственность за нас.

Повторяю, уже громче:

— Очень хочу! У вас же есть мука и яйца?

— Специально купил вчера, — он хмыкает. — Не знал, какую муку нужно, поэтому купил разной. Много…

Я облегченно смеюсь:

— Это хорошо, что много и разной. Я могу испечь что-нибудь — шарлотку, пироги поставить, еще что-нибудь. Что вы любите, Родион Юрьевич?

— Родион…, — поправляет он.

— Родион, — повторяю с трудом — ну как я могу звать того, кто еще пять минут назад был моим строгим начальником просто по имени? Еще и на «ты»?

Ой-й, я кажется это вслух сказала, потому что Алмазов кивает и серьезно подтверждает:

— Да, Катя, на «ты» и по имени. И пироги — это отличная идея. Скажи, что еще для них нужно, я закажу. Или можем съездить в магазин и сама выберешь. Возьмем детей и смотаемся в какой-нибудь торговый центр.

— Да, лучше самим… — я уже мысленно прикидываю, каких пирогов напечем. Сладких, обязательно с сушеной вишней. Их Миша обожает, наверняка и Дине они понравятся. Еще с мясом, это для Родиона Юр… для Родиона.

— Вы с каким мясом предпочитаете пирожки, Родион… — вижу вопросительно приподнятую бровь и ожидающий взгляд и поправляюсь: — Ты, предпочитаешь, Родион.

— Да с любым. Меня последние годы редко пирожками балуют, а в детстве я их обожал — и сладкие, и с мясом, и с капустой-картошкой. А любимые у меня были с зеленым луком и яйцом, — улыбка у него становится такая мягкая, уголки губ расслабляются, и вообще, мужчина весь становится каким-то… милым, что ли. Наверное, не часто они с Диной едят такую домашнюю еду как пирожки. Вспомнил и словно в детство вернулся…

— Давайте… давай лучше съездим в магазин, я предпочитаю сама продукты выбрать.

— Давай, — соглашается мужчина. — Позавтракаем и сразу поедем?

— Да!

Я вскакиваю, чтобы уже бежать на кухню и начать готовить, но он ловит меня за руку:

— Постой. Вернее, сядь.

— Так вот, Катя, — произносит уже совершенно другим тоном. От недавней расслабленности не осталось и следа, сейчас взгляд сосредоточенный, а голос строгий:

— Насчет своего аксакала можешь не беспокоиться. Еще дай мне телефон своей мамы, я ей позвоню. Объясню, что ты моя невеста. Хотя… — он кидает на меня задумчивый взгляд и совершенно спокойно, словно говорит о погоде за окном, интересуется:

— Катя, ты согласна выйти за меня замуж? На один-два года без права на имущество супруга, без возможности разглашать условия нашего брачного договора и так далее, что обычно бывает в фиктивных браках?

В спальне повисает тишина — отчего-то мне становится неуютно в этот момент.

— Вы сейчас кому предложение делаете, Родион Юрьевич Алмазов: Кате из приемной, или Катерине с «Мамбы»? — спрашиваю дрогнувшим голосом.

Он несколько секунд изучает мое лицо, потом пожимает плечами:

— Вообще-то, ни одной из них. Не моему помощнику, не девочке с сайта знакомств — делаю предложение тебе, Катя Мельникова. Согласна?

Я по-прежнему молчу и Алмазов продолжает.

— Жить будем у меня, в свою квартиру вы с Мишей уже не вернетесь. Если нужно оттуда забрать какие-то вещи, можем тоже сегодня же съездить. Но лучше просто купим вам все новое.

Я все так же молчу, хотя мне нужно радостно подпрыгивать, что все мои проблемы решились одним махом. Но я молчу, чувствуя, как под сердцем скребет что-то неуютное.

Неожиданно Алмазов делает ко мне шаг и оказывается стоящим почти вплотную:

— И еще, Катя. Фиктивный брак без обязательств… э… интимного характера. Но с ними по взаимному желанию.

— По какому взаимному? — я вскидываю голову, чтобы видеть его лицо.

— По такому, — он делает ко мне еще шаг, одной рукой обнимает за талию, второй ловит мой затылок. Наклоняется, так что его лицо оказываются близко-близко к моему.

— По такому, Катя, — и накрывает губами мой рот.

Глава 48

Тяжелая мужская рука ложится мне на затылок. Нетерпеливые пальцы зарываются в волосы, распускают наспех собранную утром косу. Светлые прядки рассыпаются по плечам, щекочут шею.

Поцелуй опускается на мои губы невесомым касанием. Нежным, легким и сладко-обжигающим. Таким, что у меня подгибаются колени, и чтобы не упасть, я цепляюсь за широкие мужские плечи.

— Родион… — шепчу растерянно и хрипло, когда он на миг отпускает мои губы.

— Родион, — соглашается довольно. Ловит мой поплывший взгляд и снова накрывает губы поцелуем. Теперь другим, требовательным, властным. Заставившим меня прогнуться, прижаться к нему и еще крепче вцепиться в широкие плечи.

Он то прикусывает мои губы, тут же заглаживая это место языком и щекоча жарким дыханием. То углубляется, заставляя меня постанывать от невообразимого, сводящего с ума удовольствия. То отстраняется почти полностью и я недовольно хнычу от разочарования.

И снова по моей спине проходятся горячие ладони, лаская и притискивая меня к широкой мужской груди. Твердые, пахнущие чем-то вкусным, губы снова захватывают меня в сладкий плен, лишая рассудка, полностью подчиняя себе.

Да что со мной? Мне же никогда не нравилось целоваться!

Никогда не нравилось… Но, почему-то, не в этот раз…

Я вспоминаю кто я и где, только когда в коридоре начинают громко топать две пары маленьких ножек и два детских голоса наперебой вопят:

— Мама! Папа! Вы где?!

Родион словно неохотно отпускает мои губы. Выпрямляется, тяжело дыша. Прищурившись, смотрит на меня блестящими карими глазами в которых мне чудится жадность и жажда. Волосы у него растрепаны, словно их кто-то ерошил нетерпеливыми пальцами — неужели я?

— Вот по такому взаимному соглашению, Катя, — выдыхает. Наклоняется и еще раз быстро касается моих губ. — Ну что, согласна?

— На что? — непонимающе таращусь на него. — На фиктивный брак?

Родион издает короткий смешок:

— И на него тоже.

— Я… я… — больше ничего сказать не успеваю, потому что в комнату врывается босоногий дуэт в пижамках.

— Папа! Мама! — новый радостный вопль и дети замирают на пороге, глядя на нас с Родионом, так и стоящих в обнимку — он не отпустил, и я тоже не стала отодвигаться.

Первой опомнилась Дина. Наклонив голову к плечу, девочка делает умильное личико и таинственным шепотом спрашивает:

— Катя, вы что, целовались с папой?! У вас любовь, да?

Вместо меня отвечает Родион. Медленно, точно нехотя, убирает руки с моей спины и поворачивается к детям:

— Так, молодежь! Быстро в ванную умываться и чистить зубы. Потом надеваете спортивные костюмы и бегом в гостиную — будем делать зарядку.

— Не-е-ет! — пищит Дина — Я не люблю залядку! Лучше пойти на улицу!

— Никаких "нет", никаких "не люблю"! — сурово сдвигает брови Родион. — Мы с вами делаем зарядку, а Катя в это время жарит нам блинчики на завтрак. С валиновым валеньем и сгущенкой. И да, мы с Катей целовались, потому что скоро поженимся. Миша, Дина, надеюсь, у вас нет возражений, что мы будем жить все вместе?

Наступает тишина, дети, открыв рты, смотрят на нас и в глазах у них непонимание и недоверие. Я хочу что-то сказать, объяснить, то это такая шутка, игра… Но тут раздается неуверенный, полный надежды голос моего сына:

— Мама, это плавда? Вы поженитесь и у меня будет папа? Настоящий, как у длугих мальчиков?