Даха Тараторина – Хозяин болота (страница 18)
Ива набрала побольше воздуха и нырнула. Ряска быстро затянула тёмную полынью в том месте, где она скрылась.
— Ну не дура ли?!
Деревце, полощущее ветви в болоте, не ответило Господину топей. Да он и без того знал ответ. И то, что Ива без меры глупа, и то, что сам он не лучше.
Аир растерянно встрепал себе волосы и погрузился в болото вслед за невестой.
Уж до чего жутким было болото, если смотреть на него с суши! Однако ж из-под воды оно оказалось того хуже!
Непроглядная темень и шевелящиеся силуэты — не то тр
Ива плавала дурно. Ныряла вовсе из рук вон плохо. А вязкая стоялая вода не текла и не освежала, как в Ключинке, а обволакивала киселём. Каждое движение давалось тяжко, грудь спирало без воздуха. А дно… Поди разбери, где то дно, когда черным-черно что сверху, что снизу!
Она молотила руками и ногами. Не плыла даже, а больше дрыгалась, лишь бы не зависнуть дохлой рыбиной на месте.
А болото глубоко! Немного света его и днём достигало, что уж говорить про ночь. Можно было и не стараться открывать глаза, а сразу искать болотный корень ощупью. Ива наугад схватилась за водоросли, колыхающиеся впереди, но те вдруг свились кольцами, клюнули протянутую руку и шмыгнули в сторону. Не завизжала девка потому лишь, что задохнуться боялась сильнее, чем попасться кусачей рыбине.
«Неужто бабка Алия так видит нашу деревню?» — думалось Иве. — «Ни лучика света, ни искры… Одна темень!»
И только ей так подумалось, как чернота вспыхнула редкими проблесками. Тусклые, едва заметные. Не то болотные огни, не то тающие на рассвете звёзды. А может то звёзды и были? Небо с землёю поменялись местами, и Ива, уверенная, что плывёт вниз, на самом деле поднималась кверху?
Хорошо бы так оно и было! Это поначалу казалось, что воздуха ничтожно мало! Теперь же он распирал лёгкие, грозя разорвать грудь. Выдохнуть, наглотаться грязной жижи — и то облегчение! Но нельзя! Надобно найти волшебный цветок, ощутить пальцами стебель…
Кто-то мелькнул рядом. Живой, крупный. Такой и жевать не станет, проглотит целиком! Ива перевернулась в воде и быстрее заработала ногами.
Огоньки близились. Серебрились, как мальки на мелководье, искрились драгоценными серьгами: сюда, сюда! Здесь главное сокровище! И, чем ближе становились маленькие звёздочки, тем светлее делалось болото. Какое там болото! Так, озерцо прозрачное с чистой водицей, тёплой, как парное молоко! В такой только малым детям играть! Нечего тут пугаться!
Исчезли завивающиеся кольцами водоросли, пропал камыш, заросли кувшинок помстились мягкими лесными травами: ложись, девица, на перину! Отдыхай!
Да и воздух боле не терзал грудь, норовя освободиться. Он всего-то пёк уютно, обогревал тлеющими углями. Следовало плеснуть на них воды да затопить, чтобы вновь не разгорелись.
Огни были диво как красивы! Уже не маленькие бесформенные пламена, а настоящие драгоценные камни! Зелены изумруды, сапфиры, тёмно-синие, как омуты, смоляные пятна агатов — они переливались гранями на браслетах и очельях. Несметные богатства! Только приблизься, девица, — все твои станут!
«Да уж, таких ни у красавицы Салы отродясь не было, ни даже у жены старосты при жизни. А у меня и подавно!»
И, как бы ни было дурно хватать чужое, а всё одно невмоготу стало хотя бы не потрогать, не примерить одно махонькое колечко! Конечно же, Ива не станет его брать! Хозяин болота и так расщедрился, согласился поделиться волшебным цветком. Обирать его — последнее дело. Но хоть одним пальцем коснуться… Когда ещё доведётся?
Ива потянулась к капельке изумруда, самой тусклой, лежащей опричь остальных.
«Я только потрогаю!»
Семья их никогда не бедствовала. Шутка ли! Когда в доме три могучих мужика, отец да братья, голодать не придётся. Да и Креп был неглуп: мог и поторговать с приезжими, и в избе приладить, что нужно. Однако ж таких каменьев Ива никогда не видала!
Не видала она также, чтобы из темноты появлялись обрамляющие изумруд сероватые зубы по два вершка каждый.
Пасть была огромная! Один рот с целую козлиную голову!
Она проступила вокруг травяной капли не сразу. Сначала явились клыки, потом язык. Следом стало ясно, что камешек, который уже почти подняла девушка, сверкал в самой глотке чудища. А потом вокруг пасти стал виден зверь. Чешуя зеленела пятнами мха, а глазки, маленькие, глубоко посаженные, смотрели прямо на Иву.
— А-а-а!
Воздух вырвался вместе с криком, а вместе с ним пропало видение. Драгоценные камни и несметные богатства, светлое песочное дно, ласковая прозрачная водица. Осталось лишь болото и острозубые рыбины, отряхивающиеся от ила. Камни в их глотках то взрывались светом, то вновь исчезали — ладная приманка!
И заверещать бы сильнее, забултыхаться, всплыть на поверхность… Но силы растаяли вместе с пузырьками, порскнувшими изо рта девушки. Ива зажала рот ладонями, но разве удержишь руками воздух?!
Крепкие челюсти сомкнулись на ноге пониже колена, вода окрасилась рудою. И, точно завидев вражий флаг, к ней разом кинулись все чудища.
Вот и всё. Не будет ни цветка, лечащего недуги, ни рассвета.
Вот же матушка осерчает!
В ледяном болоте его руки вдруг показались горячими. Он сжал плечи девушки и силой развернул к себе. И этот монстр был куда страшнее, чем те, с огоньками во ртах!
Аир парил в воде, как птица в ночном небе. Каждая черта его — крупный ли нос, походящий на клюв, острый подбородок, сдвинутые к переносице брови — всё словно в дереве выточили и оживили зелёным мертвенным светом. Волосы его продолжились длинными живыми прядями и обрамляли тело чёрным ореолом. Не утопленник, не злой дух. Мстительное божество — не меньше!
Водяные чудища бросились в стороны, как те мальки, когда на стайку падает тень: Хозяин явился!
А он смотрел так, будто спалит Иву на месте. Но вместо того, чтобы оплести щупами да подождать, покуда жертва окоченеет, он отрывисто и грубо прижал её к себе и накрыл губы губами.
Был ли то поцелуй? Навряд. Скорее, пытка. Да только не понять, для Ивы или для Аира. Уста, его ледяные и её горячие, слились в одно, соединились, разделяя глоток воздуха. Колючими искрами до кончиков пальцев пробежало живительное тепло. Прильнуть бы к его источнику, обнять и не выпускать больше никогда! Ива разомкнула губы: ещё!
Но, точно опомнившись, Хозяин отпихнул её, да ещё и сам отплыл подальше.
— Бери свой цветок и убирайся.
Спохватившись, Ива хотела снова зажать себе рот, но вдруг поняла, что грудь больше не распирает, а дышится легко, точно после дождя.
— Спасибо…
Там, куда указал защитник, и правда рос маленький цветок. Ива и не приметила бы, не укажи на него Аир. Теперь же видела: лепестки напитались её кровью и стали алыми. Ну словно в сказке!
А когда, осторожно надломив тонкий стебелёк, она снова хотела поблагодарить Аира, того уже не было на месте.
Не оказалось его и на берегу. Только котомка да сброшенная одежда, мокрая от росы, ждали её. Платка же Ива так и не отыскала.
Глава 10. Засядки
Кто б сказал, что отыскать болотный корень окажется проще, чем пустить в дело!
Прина ни на шаг не отходила от больного сыночка, бдела во дворе, чтобы никто не подошёл подглядеть, как он там. Луг же день за днём всё больше худел и дряхлел: на него благоверная все домашние хлопоты переложила, ему и в поле ходить, и сено заготавливать, и в кузне, чем может, помогать. А кашку на масле да мясной супчик — всё Брану! И пусть он извергает съеденное вперемешку с чёрной жижей сразу как в рот возьмёт.
В дом же, ясно, несчастная мать Иву второй раз нипочём бы не пустила. Особливо ежели та стала бы убеждать, что может вылечить кузнеца. Ну как отравит, ведьма?
Тогда девка решилась на хитрость. Пока Луг ещё не воротился с поля (а возвращался он с каждым днём всё позднее, а иной раз ещё и нетрезвый), она сбегала забрать из общего стада Рябинку. Козочка упиралась, не желая покидать подружек раньше времени, так что пришлось её погонять по холму под одобрительный смех молодого пастушка.
— За рога её, за рога! — советовал паренёк, хватаясь за животик.
Рябинка оскорбилась (ну как и впрямь её поволокут, как бодливого козла?!) и развернулась к парню, угрожающе наклонив голову. Ива, в свою очередь, не упустила веселья:
— Ату его!
И Рябинка, получив дозволение, нацелилась рогами в зад пустомеле.
А Иве только того и надо! Нет лучше способа отвлечь пастуха, чем упрямая козочка!
Она вынула из кармана передника пучок неприметной травки. Доброй травки, вкусной! Три ближайших козы заинтересованно потянулись к жёлтым стебелькам, но, почуяв запах зеленоволосой девки, почему-то шарахнулись. Да и угощать их Ива не собиралась: хозяева за такой гостинец не поблагодарили бы, ведь звери, пожевав соловьиного цвета, становились дурные. Скакали малыми козлятами, блеяли без умолку да ни в какую не желали на ночь запираться в хлеву.
Пастухам строго-настрого наказывалось обходить стороной западные склоны, где особенно хорошо росла соловень-трава. Стада же, напротив, рвались к медовой поросли, как коты к сливкам.
— Ме-е-ека, мека! — Ива бочком приблизилась к чёрной смирной козочке. — Мека! Ходи! Что дам…
Рогатая мотала головой и грозила рогами: уж очень странно, недобро пахла девка. Но всё ж соизволила принять подношение — сторониться чужаков она не привыкла. Да и какой же Ива чужак? Столько месяцев об руку с хозяином-кузнецом ходила!