Даха Тараторина – Хозяин болота (страница 10)

— Людей я не боюсь уже очень давно. А богам и подавно никогда не уступал.

Ива не спешила разгибаться. И не потому только, что честь честью благодарила молодца, ещё и оттого, что глядеть ему в лицо страшилась.

— Чем могу отплатить тебе?

Смех снова показался ей карканьем. Так смеётся тот, кто давно забыл, как это делать. Аир присел на корточки, подцепил пальцами её подбородок и встал, заставляя девушку разогнуться вместе с собой.

— А разве ты мне ещё не отплатила?

Ива смотрела в зелёные глаза — и узнавала. Узнавала — и не верила. Не могло такого случиться, чтобы Хозяин болота обратился человеком и явился за нею в деревню! Или может?

— Того не ведаю…

Узкие губы искривились в ядовитой ухмылке.

— Не ведаешь. Ну что же, тогда отблагодари.

— Чем же?

Горло девушки сдавило: какой награды может пожелать чужой человек? Уж не той ли, какую обычно шутливо требуют парни с девок?

Однако ж Аир на клюквинчанских молодцев походил меньше, чем ворон на петуха. Он и попросил не того, о чём не преминул бы любой другой на его месте.

— Сшей мне рубаху.

— Рубаху?

— Рубаху, — кивнул заступник. — С вышивкой. Такую, чтоб на свадьбу не стыдно надеть.

Ива невольно засмотрелась на его обнажённые плечи, на грудь, на впалый живот… Рубаху…

И внезапно робко, пока ещё сама не уверенная, что имеет на то право, улыбнулась:

— Будет тебе рубаха. Только если…

Угольная бровь изогнулась: неужто ты, девка, условия ставить вздумала?

— Только если скажешь, какого ты роду-племени, — торопливо закончила девушка. — Как же вышивку делать, если не знать?

Чужак бессильно развёл руками:

— Нету у меня ни роду, ни племени. Вшей свои родовые знаки, девица. Небось в том беды не будет.

Что ж, беды в том и правда не будет. На рубахах женихов невесты испокон веку чередовали вышивку своего рода и рода милого. В семье Ивы то были лягушки. Их она могла бы вписать в узор с изображением молота, принятого в роду Брана. Когда-то она представляла этот рисунок со сладким трепетом, переносила угольком на лоскуток ткани. Ныне же…

— Тогда кто ты, чужой человек? — решившись, спросила она.

Хитрец нипочём сам бы не признался, так почему бы не спросить напрямую: ты ли, мол, Хозяин болота?

Аир коснулся её щеки, и Иву пробрал холод до самых пят. Коснись её так Бран — улепетнула бы не задумываясь. Она и ныне рада бы, да ноги приросли к месту…

— Я тот, кто явился тебе в заступники. Ты разве не звала?

Глава 7. Враки

Течение реки замедлилось и через седмицу почти пропало. Некогда буйная Ключинка захирела и принялась обрастать тиной и камышами. Вода позеленела, да так, что бабы не могли постирать на берегу бельё — всё выходило в грязных разводах.

— Недобро… — Качали головами старухи.

Приходил и Нор. Он с умным видом прошёлся вдоль Ключинки, покидал в реку камешки и покачал седой головой.

— Заболотила, — пояснил он явившемуся с ним сыну, будто и так не было ясно.

Отчего вдруг полная звенящих ключей речушка потеряла всякую волю к движению, он тоже не понимал. Но лицо следовало держать. Поэтому староста велел парням повыкорчевать поросль да отчерпать вёдрами ряску.

Покуда муть не вернулась в русло, девки высыпали из деревни с полными корытами стирки. Среди прочих была и Ива. Однако подле неё никто не сидел, не хихикал, валяя бельё по камням, не брызгался водой и остатками мыльнянки. Все косились на неё, не рискуя осуждать в голос, но не желая и водиться. Каждая слышала, как Ива перед всей деревней отдала себя Хозяину болота. А зелёные волосы, которые охальница не слишком-то старательно прятала под платком, ажно кричали, что нечисть приняла подношение. Ну и как с такой задружишься? Сразу ясно, что бед не оберёшься с нею рядом!

Ива склонилась к воде, стараясь не смотреть по сторонам, и полоскала рубаху. Пальцы, прежде чуткие к холоду, не немели. Напротив, река казалась ей парным молоком, хоть девки вокруг и визжали, когда обливали друг дружку.

Притопив рубаху, девушка закрыла глаза. Едва чутное течение обласкивало ладони, редкая поросль щекотала кожу — сердцу радостно! Точно кто-то утешающе гладит руку: не бойся, не одна ты! Никто боле не обидит!

Вот щекотнула плавником рыбёшка — Ива дёрнулась, испугавшись, и распахнула глаза. Вот взбаламутился ил на дне. Вот мелькнула кляксой расплывшаяся тень. А вот что-то сверкает зеленью, подмигивает среди водорослей. Девушка вгляделась. Вроде уже не один огонёк, а два. А если согнуться ещё немного, то кажется, что среди обломанных камышей кто-то спрятался.

Ива свесилась с берега. Прядь зелёных волос выбилась из-под платка и мазнула по поверхности воды. А тот, кто смотрел снизу, повторил движение, приподнялся, глядя в ответ отражением. Да только отражение обыкновенно рисует того, кто глядит в стекло, а ныне же, как в вечёрных гаданиях, Ива видела по ту сторону тонкой границы жениха.

Хозяин болота словно бы стоял под водой, а словно и нет. Он был частью этой реки, тело его колыхалось с нею вместе. Кинь камень — растает расходящимися кругами.

Девка обмерла. Схватит? Утащит?

— Кто ты? — неслышно шевельнул губами Хозяин болота.

Ива ажно хихикнула:

— Неужто не знаешь?

Он мотнул головой, словно невеста неправду молвила. Коснулся рук Ивы, всё ещё держащих под водой рубаху. Девица от неожиданности разжала пальцы, и тельник поплыл вниз по течению белокрылой птицей. Но Ива и не заметила. Она склонилась к болотнику, почти касаясь губами воды. Как не склонится? Зелёные глаза заманивали на глубину, обещали открыть неведомое. Тянул ли её к себе Хозяин болота или Ива сама вот-вот и ринулась бы в Ключинку?

— Ты — она? — с надеждой спросил мужчина.

Он переплёл свои пальцы с её. Всмотрелся, силясь найти что-то важное в облике девушки.

Ива прошептала:

— Кого ты ищешь? Кто нужен тебе, владыка топей?

Не то мужчина горестно искривил рот, не то укрывшееся тучкой солнце пустило неудачный блик.

— Не она… Она бы знала.

Иве стало горько. Сейчас Хозяин не выглядел монстром, каким впервые предстал перед нею. Быть может потому, что стоял светлый день, а вода в реке была почти прозрачна, не чета чёрному болоту?

— Чем утешить тебя? Как обогреть?

— Утешить… — прошуршал Хозяин в ответ. — Утешить… — Глаза его потемнели, из них вязкими каплями потекло чёрное и страшное, уносимое стремниной дальше. И там, где пролегали чёрные полосы, начинало тянуть гнилью. Хозяин жутко улыбнулся. — Я утешусь. О, как я утешусь!

Чёрные слёзы растаяли в воде, река всколыхнулась волной, едва не выйдя из берегов. Пальцы, только что нежно обнимающие ладони Ивы, превратились в стальной капкан: рвись-не рвись, не выпустит!

И тут кто-то из деревенских, подкравшись сзади, пихнул Иву в спину.

Она с визгом кувыркнулась в реку. На мгновение помстилось, что снова оказалась в болоте, да не по колено, а целиком. И теперь ни вдохнуть, ни выбраться! Ива забарахталась, не понимая, где верх, где низ, а девки на берегу знай хохотали! Чего пугаться: воды едва по пояс! Колени-то разогни, дурёха, — и встанешь во весь рост! Когда же это поняла сама Ива, страх улетучился. Исчезло и болото, и лес, и жуткие топи, всплывшие в её памяти.

Она под всеобщее улюлюканье выбралась на сушу и отжала подол. Платок уплыл вслед за рубахой, и предстояло сильно постараться, чтобы их нагнать. Зелёные волосы разметались по плечам.

Ива окинула бывших подружек затравленным взглядом, но те, видно, усмотрели в нём угрозу, а не обиду, и отшатнулись.

— Прокляну! — в шутку пригрозила девушка, безошибочно указывая на зачинщицу — конопатую нескладёху, пока ещё не вошедшую в возраст невесты.

Девица ещё не обрела взрослой стати, однако тело того не знало и всё норовило вырасти. Да не равномерно, а по очереди: то одна грудь, то вторая. То нос, то губы… Нескладёха хрюкнула от испуга и юркнула за спины подружек.

Но вместо смеха, всегда сопровождающего дурные шутки, раздался всеобщий вздох. Первой обрела голос дородная красавица Сала:

— Мавка!

Она аж раскраснелась, став похожей на ту дюжину свинок, которыми по праву гордился её отец.

Остальные подхватили. Громче всех кричала Хоря, харчевникова наследница:

— Мавка! Мавка!