Дафна Морье – Детектив и политика 1991 №2 (страница 32)

"Принято. Это все?"

"Все. Помните только, что основные инструкции остаются в силе. Любое вмешательство со стороны полицейских, любой неверный ход — погибнет заложник".

"Я помню об этом".

"В вашем распоряжении десять минут, — сказал главарь. — Если за это время деньги не будут нами получены…"

"Да, да, знаю, вы убьете заложника. Это становится однообразным. Но нам нужно больше времени. Они не успеют дойти до вас за десять минут".

"Я могу дать вам только десять минут".

"Дайте хотя бы пятнадцать, — просил Прескотт. — Передвигаться по пути нелегко, а они вдобавок будут нести тяжелый мешок".

"Десять минут, и это мое последнее слово. Когда деньги будут в наших руках, я свяжусь с тобой и дам окончательные инструкции".

"Какие еще окончательные инструкции? Ах да, для вашего бегства! Этот номер у вас не пройдет".

"Сверим часы, лейтенант. На моих три часа четырнадцать минут. Таким образом, ваше время истекает в три двадцать четыре. Конец".

"Конец! — повторил Прескотт. — Хотел бы я, чтобы это был конец для тебя, скотина!"

Вентворт вжал акселератор до упора, влетая на Юнион-сквер в три часа пятнадцать минут и тридцать секунд пополудни. Промчавшись по специально расчищенной для него 28-й улице, фургон со своим поредевшим эскортом круто свернул, взвизгнув покрышками, к автостоянке. К машине уже приближался крупной рысью офицер, в котором Вентворт не сразу узнал окружного командира. Одними углами губ Вентворт сказал Риччи:

— Нас встречает высокое начальство. Держу пари, за отличное выполнение этого задания нам с тобой присвоят внеочередные звания прямо здесь, на этом месте.

Тяжело дыша, окружной командир распахнул дверь с той стороны, где сидел Риччи, и крикнул:

— Быстро давай сюда этот проклятый мешок!

Растерявшись, Риччи неуклюже бросил мешок, и тот упал прямо на ноги окружному. Он нагнулся, поднял его и передал двум стоявшим наготове полицейским. Один из них был в голубой каске тактических сил, второй — сержант из транспортной полиции.

— Тащите, — приказал им окружной командир. — У вас есть около восьми с половиной минут. Да перестаньте, черт возьми, тянуться и брать под козырек! Время дорого. Вперед!

Полисмен из тактических сил перебросил мешок за спину и в сопровождении сержанта бросился к входу на станцию. Окружной командир проводил глазами голубую каску и фуражку, пока они не исчезли вниз по ступенькам, а затем круто повернулся к Вентворту и Риччи.

— А вам нечего здесь околачиваться, — сказал он. — Тут без вас полно полицейских. Доложите своему начальнику о выполнении задания и отправляйтесь по своим постам.

Вентворт включил передачу, и фургон медленно выехал из тесноты стоянки.

— Ничего себе — благодарность, — сказал он Риччи. — Даже спасибо не сказал.

— Вот тебя и повысили в звании, — огрызнулся Риччи. — Радуйся, что нас не перевели обратно в стажеры.

Вентворт свернул на Парк-авеню.

— А знаешь, я теперь жалею, что мы с тобой не надули их всех и не удрали с деньгами.

— И мне тоже жаль, — согласился Риччи и потянулся за своим микрофоном.

— Можно в лепешку расшибиться — даже спасибо не скажут. Не знаю, наверное, бежать с деньгами было чересчур рискованно, но если бы мы выудили из мешка пару тысчонок, никто наверняка не хватился бы.

— Похитители обнаружили бы недостачу, предъявили бы претензии, и нам — крышка, — заметил Риччи.

Риччи переговорил затем с начальством. Вентворт дождался, пока он закончит, и сказал:

— Мне действительно жаль, что мы не вытащили из мешка несколько пачек. Конечно, гангстеры устроили бы скандал и обвинили во всем полицию. И знаешь, что самое противное? Им поверили бы, а нам с тобой — нет. Никогда! Так они относятся к своей полиции. Нужно быть преступником, чтобы тебя хоть немного уважали.

За одиннадцать лет службы в транспортной полиции сержанту Мисковски только однажды приходилось спускаться в туннель. Он преследовал двух пьянчуг, которым взбрело в отуманенные выпивкой головы спрыгнуть на пути. Он помнил, как боялся оступиться и упасть на силовой рельс, когда осторожно трусил по шпалам за двумя шумно удалявшимися фигурами. Все кончилось тем, что он загнал их на следующую станцию, где они и попались прямо в руки поджидавшего их другого полисмена.

Страшновато было и сейчас. В туннеле было почти совершенно темно, только мерцали изумрудным светом сигнальные огни. Он ожидал, что здесь будет очень тихо, но это было не так. Мягко шумел ветер, временами доносились скрипы и скрежет, и Мисковски, как ни силился, не мог разгадать природу этих звуков. Едва они миновали девять пустых вагонов "Пелхэма, 123", Мисковски понял, что туннель просто кишит полицейскими. То здесь, то там он угадывал их притаившиеся фигуры, иногда даже слышал дыхание кого-то невидимого. Все это только усиливало страх, которого, казалось, не ведал полисмен из тактических сил, легко двигавшийся вперед. Мешок на его плече казался невесомым.

В руке Мисковски сжимал фонарь; которым поводил слева направо и обратно, выхватывая из темноты блестящие рельсы, грязно-серые стены, ржавые опоры.

Они двигались достаточно быстро, и Мисковски начал слегка задыхаться, а полисмен, несмотря на тяжелую но-шу, дышал, как безмятежно спящий ребенок.

— А вот и вагон, — сказал он сержанту, и Мисковски увидел далеко впереди легкое бледное свечение. Его тут же прошиб пот.

— Ты хоть отдаешь себе отчет, что мы идем навстречу дулам автоматов? — спросил он своего товарища.

— Еще бы! — отозвался полисмен и ухмыльнулся.

— Но ведь никакой серьезной опасности нет. Мы всего лишь посыльные, правда?

— Должно быть, так, — равнодушно ответил полисмен и пристроил поудобнее мешок на плече. — А знаешь, я думал, что миллион долларов будет тянуть тяжелее.

Мисковски нервно захихикал.

— Я только что подумал, вдруг нас сейчас ограбят. Представляешь? Выйдет из-за колонны парочка громил…

— Это вовсе не смешно, — сказал полисмен. — Я знаком с одним офицером, которого в самом деле ограбили на прошлой неделе, когда он был не при исполнении. К нему подошли сзади и ударили по голове завернутым в газету железным прутом. Он, понятно, отключился. У него забрали бумажник, кредитную карточку, пистолет. Главное, конечно, пистолет. Это серьезное дело.

— Ну, мы-то в форме. Напасть на полицейского при исполнении не всякий грабитель решится.

— Раньше бы не решился, но времена меняются… Смотри, человек стоит у задней двери вагона. Видишь?

— Господи Иисусе, — забормотал Мисковски. — Надеюсь, он знает, кто мы такие, и не начнет стрелять в нас.

— Пока не начнет.

— Что значит "пока"? — забеспокоился Мисковски.

— Пока он нас не видит, — ответил полисмен, бросив на сержанта лукавый взгляд, и тихо рассмеялся.

Артис Джеймс тосковал. Ему казалось, что он провел в туннеле целую вечность и навеки здесь останется. Он чувствовал, что туннель превратился в его среду. Как средой обитания рыб была вода, так и для него привычным окружением стал подземный океан, темный, сырой, полный смутных звуков.

Он не решался взглянуть назад, не в силах представить себе, что может скрываться там, в тени. Даже видневшийся впереди вагон не казался столь опасным, потому что он хотя бы был известной величиной. Он повернул фуражку козырьком назад и осторожно выглянул одним глазом из-за колонны, словно глядя в длинную вертикальную замочную скважину. И он увидел фигуру человека, вернее — только половину головы и правое плечо. Помаячив секунд десять, силуэт пропал, но потом продолжал появляться через равные промежутки времени, и Артис понял, что это охрана задней наружной двери. Оттуда должен обязательно выглядывать ствол автомата.

Когда фигура появилась во второй раз. Артис заметил, что на фоне слабо освещенного вагона она могла бы стать отличной мишенью. Правда, пистолет на таком расстоянии не слишком надежен, но для хорошего стрелка… Пожалуй, если бы у него было время как следует прицелиться с упором о колонну, он бы не дал промаха.

Он постарался припомнить, что именно приказал ему сержант. Оставаться на месте. Да, оставаться на месте и ничего не предпринимать. А что, если он сможет потом предъявить им труп одного из преступников? Будет ли он наказан за несоблюдение приказа? Победителей не судят, так, кажется? Поэтому, когда массивная фигура снова появилась в поле зрения, Артис Джеймс достал пистолет и положил его вместо упора на кисть левой руки. Он поймал силуэт на мушку, а когда тот пропал, вернул пистолет в кобуру. Но тут же опять вынул его и взял на изготовку. Когда фигура снова возникла у него на прицеле, он нажал на спуск.

Вот. Если бы пистолет был снят с предохранителя, одним преступником на свете стало бы меньше. Силуэт пропал, Артис пощелкал предохранителем несколько раз без особой цели и вложил оружие в кобуру. Однако сразу же понял, что не уверен, поставлен ли сейчас пистолет на предохранитель, достал и проверил. Он стоял на предохранителе. Конечно, он всегда осторожен с такими вещами. Пистолет оставался у него в руке, когда фигура еще раз появилась. Потом она пропала, а Артис нацелил пистолет на дверной проем и на этот раз снял его с предохранителя.

Возникшая снова фигура так точно пришлась на мушку, словно сама просила пули. Артис сделал глубокий выдох и спустил курок. Выстрел грохнул в туннеле подобно взрыву, и он услышал или ему показалось, что услышал, как звякнуло пробитое пулей стекло. Он заметил, как резко пропал силуэт, и догадался, что попал в цель. В ту же секунду туннель наполнился адским треском автоматных очередей. Вспышки света загуляли по стенам туннеля. Он вжался в опору, слыша свист пуль, и был почти уверен, что, если его не достанут свинцом гангстеры, он получит его в спину, когда полицейские ответят на огонь.