Дафна Морье – Детектив и политика 1991 №2 (страница 31)

— Нам ни за что не успеть, — твердил свое Риччи.

— А что, если на следующем перекрестке дать резко влево, оторваться от эскорта и тю-тю… Ищи ветра в поле! С миллионом долларов, а?

Риччи бросил на него быстрый взгляд, в котором мелькнули неуверенность, страх, но вместе с тем — Вентворт успел заметить — алчность.

— Представь, что это наградные, — фантазировал Вентворт. — Тебе причитается пятьсот тысяч. Ты вряд ли способен вообразить, какую прорву спагетти можно купить на эти деньги для всей твоей итальянской оравы.

— Послушай! — взъелся Риччи. — Я умею ценить шутки, но мне не нравится, когда прохаживаются на счет моей семьи.

Вентворт только ухмыльнулся, когда мимо промелькнул очередной перекресток с очередным регулировщиком. Перед ними тянулась вдаль широченная Хьюстон-стрит.

В три часа девять минут из полицейского фургона, в котором находился выкуп, доложили о происшествии в районе Хьюстон-стрит. Улицу переходил неосторожный пешеход, зазевавшийся на блики маячков и оглушенный воем сирен. Чтобы не налететь на него, один из мотоциклистов вынужден был резко свернуть и столкнулся со своим товарищем. Оба вылетели из седел мотоциклов. Они еще кувыркались на мостовой, а Риччи уже докладывал о случившемся по рации. Какие будут инструкции?

Окружной командир быстро отдал приказ оставить двоих людей для оказания помощи пострадавшим, а остальным продолжать движение. Продолжать движение! Потеряно девяносто драгоценных секунд.

До командного поста, где находился окружной командир, донесся рев толпы. Там, примерно в квартале от автостоянки, что-то происходило. Каски полицейских замелькали вдруг чаще, и, привстав на цыпочки, окружной увидел, как они вытянулись в линию, образуя проход в толпе. Появился мэр. Он шел с непокрытой головой, но был завернут в плед. Он улыбался и кивал направо и налево, толпа отвечала ему криками и свистом. Рядом с мэром находился главный полицейский комиссар. Пробираться вперед к командному посту им помогала добрая дюжина полисменов.

Окружной командир взглянул на часы: три часа десять минут. Секундная стрелка продолжала резвый' бег. "Им не успеть", — пробормотал он, всматриваясь в дальний конец улицы.

Кто-то похлопал его по плечу. Это был Мюррей Лассаль. Тут же стоял и мэр, продолжая улыбаться. Однако он был заметно бледен, глаза его слезились. Он устало облокотился о плечо полицейского комиссара.

— Сейчас мэр спустится в туннель, — сказал Лассаль, — и через мегафон лично обратится к бандитам.

Окружной командир покачал головой:

— Совершенно исключено.

— Я не спрашиваю у вас разрешения, сказал Лассаль. — Немедленно примите меры, чтобы его превосходительство мог выполнить свой долг.

Окружной командир бросил взгляд на комиссара, который стоял с совершенно непроницаемым лицом. И окружной счел себя в праве истолковать это выражение как разрешение действовать на свой страх и риск.

— Сэр, — обратился он к мэру, — я весьма ценю то участие, которое вы пожелали принять в этом деле, — он сделал паузу, видимо, сам пораженный своим красноречием, — однако это совершенно исключено. Я прошу вас не делать этого не только ради вашей собственной безопасности, но во имя спасения жизней заложников.

Он увидел, как комиссар чуть заметно кивнул. Кивнул и мэр, но трудно было сказать, означало ли это согласие.

Лассаль смерил окружного командира высокомерным взглядом и обратился к комиссару:

— Прикажите своему подчиненному выполнить мои распоряжения.

— Не надо, — вмешался мэр. — Офицер совершенно прав. Я могу только все испортить, не говоря о том, что меня, чего доброго, пристрелят.

Лассаль с угрозой в голосе сказал:

— Я хочу предупредить тебя, Сэм…

— Оставь меня, Мюррей, я еду домой, — мэр вытащил из кармана вязаную спортивную шапочку и натянул ее глубоко на уши.

— Ты что, рехнулся, Сэм! — воскликнул Лассаль. — С каких это пор мэр покрывает голову на глазах стотысячной толпы народа?!

Комиссар сказал окружному командиру:

— Держись, Чарли. Я провожу их и тут же вернусь. Продолжай руководить спектаклем.

Внезапно раздался звук сирены. Все вскинули головы, но звук сразу пропал. "Противоугонная сигнализация в одной из машин на стоянке", — разочарованно прокомментировал кто-то.

Командир посмотрел на часы: три двенадцать.

— В конце концов, этот лейтенант из транспортной полиции неплохо придумал. Свяжитесь с ними и скажите, чтобы передали похитителям: деньги прибыли.

Райдер включил свет в кабине и посмотрел на часы. Три двенадцать. Через шестьдесят секунд он убьет заложника.

Том Берри почувствовал, как где-то в глубине его существа вскипел гнев. Причина была понятна: желание чем-то ответить на унижение и доказать, что ты — мужчина. На мгновение он напрягся, как перед прыжком, а из груди уже рвался дикий вопль… Однако ничего не случилось. Еще более сильный импульс — желание жить — погасил злость. Дрожащими пальцами он принялся расчесывать свои длинные космы. Инстинкт самосохранения победил. Он не может ничего предпринять один.

Но почему, собственно, он должен что-то делать один? Есть другие пассажиры, а в единстве, как известно, сила. Он моментально выработал план действий и путем телепатии передал его своим товарищам по несчастью. Ждите моего сигнала. Один за другим они тайными знаками подтверждали, что приняли его послание. Готовы?

Резко выпрямившись. Том Берри подает условленный сигнал. Первой включается в действие группа отвлечения внимания. Алкоголичка неуклюже сползает с сиденья и растягивается в проходе, старик симулирует сердечный приступ, мамаша вместе с мальчишками приходит на помощь пьянице и, пока они хлопочут вокруг, та успевает извлечь из складок одежды финку и незаметно передает ее мамаше. Хорошенькая брюнетка начинает сеанс стриптиза. Толстая негритянка встает, чтобы пощупать пульс у старика, и своим массивным телом полностью блокирует зону между бандитом в начале вагона и другим, который находится в центре. Игриво покачивая бедрами, брюнетка направляется к пылкому итальянцу. И в тот самый момент, когда он пытается обнять ее за талию, она неожиданным приемом дзюдо обезоруживает его.

В действие вступают основные силы, ведомые воинственным негром. Группа из трех человек нападает на гангстера в передней части вагона, сбивает его с ног и дает театральному критику закончить дело, устроив бандиту хорошую взбучку. Вторая группа бросается на здоровяка, охраняющего заднюю дверь. Палец того тянется к спусковому крючку автомата, но прежде чем он успевает выстрелить, мамаша резким движением из-за головы швыряет финку через весь вагон с поразительной меткостью. Нож впивается в руку бандита, а мгновение спустя он уже скрывается под грудой навалившихся на него тел.

Теперь приходит черед самого Берри. Он займется главарем. Когда он стремительно выскочит из кабины машиниста, Тому останется только вытянуть ногу, и главарь, споткнувшись о нее, с грохотом рухнет на пол и выронит от неожиданности пистолет. Он, конечно же, потянется за ним, но старик окажется проворнее и успеет завладеть оружием первым. И вот пистолет уже нацелен в грудь главаря.

— Не стреляйте, — просит Том Берри. — Оставьте его мне.

Главарь медленно поднимается на ноги. Он в ярости. Угрожающе он приближается к Тому. Смерив его спокойным взглядом, в котором сквозит презрение, Том посылает бандита в нокаут коротким и резким ударом правой. Гангстер снова с грохотом падает на пол, конвульсивно вздрагивает и замирает навсегда. А восторженные пассажиры подхватывают Тома Берри на руки и начинают триумфальное шествие по вагону…

…Обессиленный этими воображаемыми подвигами, Берри глубоко вздохнул и подумал: "Как приятно помечтать! Что ж, мужчина остается мужчиной всегда, и нет нужды подставлять лоб под пули, чтобы кому-то доказать это".

"Пелхэм, 123", ответьте мне. Вызываю "Пелхэм, 123", — голос Прескотта дрожал от волнения.

Главарь, как и прежде, говорил абсолютно спокойно.

"Слушаю тебя, лейтенант".

"Деньги прибыли, — сказал Прескотт. — Повторяю: деньги прибыли".

"Очень хорошо, — и после паузы: — Как раз вовремя".

Это тоже было простой констатацией факта. Ни малейшего волнения. Прескотт со злостью вспомнил, как взволнован был инспектор Даниэлс, передавая ему сообщение о прибытии выкупа, и как буквально задрожал от волнения он сам, получив это известие. А главарь оставался совершенно невозмутим. У него, должно быть, в жилах вместо крови холодная вода. Или он псих. Точно, он наверняка псих…

"А если бы мы на какую-то минуту задержались? — спросил Прескотт. — Вы убили бы невинного человека?"

"Да".

"Всего из-за какой-то минуты? Неужели это все, во что вы цените человеческую жизнь?"

"Я сейчас дам тебе инструкции, как доставить нам деньги. Вы должны будете выполнить их в точности. Прием".

"Диктуйте".

"Деньги понесут по туннелю двое полицейских. Один понесет мешок, второй — фонарь. Подтвердите прием".

"Двое полицейских: один несет деньги, второй фонарь. Это должны быть транспортные полицейские или обычные?"

"Не имеет значения. Тот, что понесет фонарь, должен будет все время размахивать им из стороны в сторону. Когда они подойдут к вагону, задняя дверь откроется, мешок с деньгами нужно будет положить на пол вагона. Затем оба полицейских поворачиваются и, не оглядываясь, идут обратно к станции. Подтвердите".